Юрий Иванович 
Сбой реальности

Магия – наше будущее – 

Юрий Иванович
Сбой реальности

Пролог

– Значит, так, повторяю в последний раз! – Купидон Азаров навис своим телом над мальчишкой лет двенадцати, который, с круглыми от усердия и послушания глазами, сложив руки на коленях, сидел на малом, весьма подходящем для его роста стуле. – Как только оказываешься во дворе замка, сразу начинаешь бежать к главному входу! Там всего двадцать метров и потом девять ступенек крыльца. Ни на вой собак, ни на рев других тварей, которые могут тебя заметить или даже за тобой погонятся, не обращаешь внимания. Только бежать! Останешься на месте, тебя сильно покусают и мне придется тебя долго лечить. Как только проскочишь створ центральной двери – там ты уже в безопасности! Сбрасываешь с себя рюкзак и можешь заскочить в любые иные открытые двери. Все равно в следующий момент ты окажешься в этом кресле.
Мальчик проследил за рукой читающего инструкции колдуна и нервно кивнул. Метрах в пятнадцати от торчащего из земли черного каменного цилиндра, на котором они располагались, стоял помощник Купидона, удерживая за ручки огромное, совсем непривычное для повседневного быта кресло на колесиках. На спинке этой конструкции из металла и кучи проводов торчал уродливый рычаг и висела склянка песочных часов.
Колдун удовлетворительно хмыкнул, но голос его после этого стал еще строже:
– И не забывай о самом главном: на счет «три» ты прекращаешь любое движение! Даже дышать не имеешь права. Закрываешь глаза и считаешь до десяти, как я тебя учил. Как досчитаешь, в тот примерно момент и почувствуешь перенос в другое место. Сразу открывай глаза, срывайся на ноги и беги! Все, начинаем!
Азаров легко, несмотря на кажущийся древний возраст, спрыгнул с плоскости выступающего из земли цилиндра и поспешил к креслу. Встал за его спинкой и начал поднимать руки для заготовленного заклинания. Тогда как помощник, хоть и считался отличным, перспективным и особо доверенным магом, просто завалился ничком на травку чуть сбоку и прикрыл ладонями затылок. Тоже преднамеренная команда, данная заранее: меньше видит, следовательно, позже достигнет опасного могущества. Конкурентов в своей магической вотчине никто не любит, хотя и без грамотных помощников очень трудно. Сам все не потянешь.
Еще раз осмотрев свой огромный сад, в котором и проводился очередной эксперимент по переходу в пространство безвременья, Купидон вернулся взглядом к юному посланнику и встряхнул поднятыми вверх руками. Тотчас голубоватое сияние потянулось из пальцев сплошными потоками, быстро накрыло площадку каменного цилиндра прозрачным переливающимся куполом, а сам цвет каменного основания вдруг изменился на ярко‑белый. Причем настолько яркий, что видимое марево резало глаза и вызывало слезы. Но и привыкнуть великий колдун к данному свету не успевал: между ним и кандидатом для переноса возникла метровая в диаметре шаровая молния. Тотчас изо рта колдуна понеслось угрожающее рычание:
– Не вздумай шевельнуться после счета! Закрывай глаза! Раз, два, три!..
Шаровая молния ослепительно вспыхнула, заставляя Азарова секунд десять после этого усиленно промаргиваться и прикрывать лицо ладонями. Но и он, похоже, вел внутренний счет, потому что после короткого грохота присмотрелся к опустевшей площадке вновь почерневшего цилиндра и быстро перевернул песочные часы. Как только последняя песчинка упала из верхней чаши в нижнюю, колдун поднял рычаг на спинке кресла вверх и несколько минут стоял, замерев в напряжении. Потом разочарованно выдохнул, разразился привычным набором ругани, страшных проклятий и, лишь значительно выпустив пар, пнул ногой своего помощника:
– Вставай! Опять неудача!
После чего повернулся и, не оборачиваясь, потопал к своему замку, невидимому отсюда из‑за густого сада и привычной вездесущей фиолетовой дымки. При этом он продолжал с досадой бормотать:
– Что же такое получается?.. Чего я не учел?.. Ведь такая книга не должна врать! Чертов замок и все его дикие твари! Тьфу!
Самый страшный и злобный маг мира Кабаний и мысли не допускал, что за ним в его собственном саду кто‑то может наблюдать, а уже тем более помешать. Но затаившийся в кронах гигантской яблони подросток с полным презрением к смерти и к собственной судьбе еле сдерживался от того, чтобы издевательски не расхохотаться над Купидоном Азаровым. Как раз этот юный отрок по имени Хотрис Тарсон и являлся причиной последних «неудач» кровожадного, циничного, не имеющего ни капли человеколюбия волшебника.
Мальчишке как раз исполнилось тринадцать, а он чувствовал себя уже шестидесятилетним старцем. Настолько он наловчился бороться за собственную жизнь, настолько он презирал всех окружающих, и настолько он разочаровался в добре, счастье и справедливости. Казалось бы, опустошенное горем, мытарствами и трагедиями сознание уже ничего не ждало хорошего, да что там хорошего, вообще ничего не ждало. И все равно оптимизма и веры в себя Хотрису было не занимать. Ну и его физическая выносливость поражала многих. Только благодаря молодому, довольно ловкому, к всеобщему удивлению, телу, умению выкрутиться из любой ситуации да порой удивительной везучести Хотрис продолжал не просто жить на этом свете, но еще и по инерции делать какие‑то попытки к избавлению от валящихся на него напастей, стремился к самоопределению или хотя бы достижению частичной независимости.
Мало того, он без раздумий готов был бросаться в любую авантюру, лишь бы спасти ни в чем не повинных людей. На данном месте он уже находился пятый раз и уже четвертый раз за время своих засад на дереве сумел помешать Азарову отправить малолетних по возрасту отроков в неизвестно какие дали. Никто из них не возвращался обратно: ни на торец черного каменного цилиндра, ни на обещанное странное кресло. Но зато они, благодаря небольшому шевелению от удара яблока, попадали совсем в иное место, чем направлял их злой волшебник. Наверняка их переносило в такое место, где отсутствовали дикие, неизвестные звери. Потому что еще в самый первый раз, оказавшись в этом саду случайно, Хотрис Тарсон наблюдал сцену пространственного перемещения и догадался, что несчастная жертва больше не вернется. Да и как было не догадаться, видя следующую сценку. Азаров, после исчезновения объекта своего опыта вместе со стулом и еще пытаясь проморгаться, деловито перевернул песочные часы и стал в волнении притоптывать и приговаривать, поторапливая неведомо куда девшегося паренька:
– Ну! Быстрей! Быстрей волоки маяк в замок! Иначе и тебя сожрут, как остальных. Ну! Три, два, один!..
После этого, выждав еще мгновение, колдун поднял рычаг на спинке стального кресла. Оно все загудело, затряслось, но на нем так никто и не появился. С минуту Купидон Азаров просто ругался, а потом перешел на более конкретные словосочетания, обращаясь к своему, продолжающему протирать глаза помощнику:
– Ну вот, и этого сожрали! Чтоб эти твари подавились наконец! И наши посланники – хуже тряпок! Уже какой по счету маяк не могут донести, уроды мелкие! Тьфу!
– Ваше магическое могущество, – осмелился тогда спросить черных дел подмастерье, – а почему вы здорового воина не пошлете? Да в броне, с оружием?
– Недоумок! Забыл, насколько мы мальца тщательно взвешивали перед тем? Общий вес посланника вместе с маяком не должен превышать пятидесяти килограммов. Это уже потом, когда маяк окажется в замке, я смогу отправлять туда хоть рыцаря с конем! А пока будем пробовать через неделю со следующим кандидатом. Походи лично по городу и подбери какого‑нибудь сироту из самых жилистых и выносливых.
– Может, девочки подойдут?
– Еще чего! Они хоть тоже попадаются выносливые да сутяжные, но там каждый миг решающий. Начнет визжать от ужаса, точно перебежать двор не успеет. Да, честно говоря, и у самых резвых мальчуганов никаких шансов нет, но!.. Будем пробовать до тех пор, пока хотя бы случайно не получится. Может, перенос посланника совпадет с удачным моментом, когда тамошние хищники сыто спят после еды или в сторону отошли. Эх, жаль, что портал можно открыть только раз в неделю!
Оба повернулись и двинулись по аллейке к замку Азарова, но до ушей Хотриса донеслось тогда еще несколько предложений. Помощник злого колдуна, усердно толкающий перед собой странное кресло на колесах, спросил:
– А что будет, ваше могущество, если посланник во время перехода чуть сдвинется с места? Или все‑таки шевельнется?
– Неужели сам не понимаешь? – сердился его наставник. – Идеальная настройка портала собьется. Тогда нашего доставщика маяка выкинет куда угодно, хоть в иные миры. Как записано в книге: «В места, где сладкие воды, обильные сады и много вкусной пищи». Но вот маяк там действовать не будет, на наш призыв не отзовется, поэтому и вернуть мы никого не сможем. Как и рыцаря отправить по его следу.
Вот с того самого времени раз в неделю Хотрис Тарсон и пробирался в ночное время в сад, на который все окрестные жители посматривали с нескрываемым страхом. Располагался в наиболее удобном месте среди верхних веток и ждал несколько часов до определенного срока. А когда начиналось действо и раздавались последние указания, выбирал самое огромное, с каждым разом все более спелое яблоко и метким броском отправлял в нужный момент в голову фактически приговоренного к съедению паренька. Благо рука, натренированная с самого детства метанием ножей, топориков и тонких дротиков, уже давно не подводила своего хозяина. Может, паренек и сознание терял при этом от такого удара, но все равно его голова дергалась, не совсем понятные «настройки» сбивались, и жертва в любом случае оказывалась в совершенно ином, гораздо более безопасном месте. Уж всяко лучше очнуться в дивном, сказочном месте с обилием воды и пищи, нежели самому стать пищей для каких‑то кровожадных хищников. Яблоко тоже исчезало вместе с посланником и стулом за секунду до грохотания.
Заслуженная гордость распирала после такого поступка малолетнего сорванца: помешать самому Азарову! Помешать тому, кем пугают непослушных детей и от одного имени которого даже бургомистр города начинает бледнеть, покрываясь потом. Да не просто помешать, а сделать это незаметно, оставаясь в тени и спасая при этом других, предательски схваченных, затянутых обманом, а то и купленных на рабском рынке детей.
Дождавшись, пока сад опустеет и обитающие там пичуги вновь займутся самозабвенным пением, Хотрис змеей соскользнул с дерева, не пошевелив травы прополз до высоченного каменного забора и взобрался на него, словно ящерица, используя малейшие выемки старого кирпича и щели в кладке. Лежа на гребне забора, тихонечко свистнул, а когда дождался в ответ приветственного хрюканья, спустился на другую сторону. Там несколько минут угощал громадного вепря запасенными в карманах желудями и только потом, пользуясь своей худобой и врожденным умением выворачивать собственные суставы, протиснулся между прутьев еще более высокой металлической ограды. Еще несколько десятков метров полз в густой траве, перемежающейся мелким кустарником, и только затем встал на ноги. Осмотрелся и как ни в чем не бывало отправился к выходу из городского парка, который этой стороной примыкал к территориям страшного Купидона Азарова. Правда, перед этим пришлось еще разок, но уже гораздо громче успокоительно свистнуть на требовательный рык вепря: мол, не переживай, скоро опять наведаюсь и принесу гостинцев.
Собственно, как раз со знакомства с этим самым вепрем и началась история с проникновением в запретный сад. Однажды Хотрис забрел в этот парк с целью насобирать желудей, которые только здесь были самые крупные и красивые. Он потом делал из плодов дуба смешных человечков, изредка скрашивая незатейливыми играми свои ночевки на чердаке родовой усадьбы. Да вот только влип в большие неприятности: его заметили ребята из портняжьего района. Более старшие, хорошо организованные и чем‑то озлобленные, они увидели юношу среди деревьев и требовательно окликнули. А когда тот повернулся, один портняжка его опознал с изумленным возгласом:
– Да это тот самый! – и непроизвольно потрогал незажившую губу.
Именно ему более младший, но умеющий отменно драться Хотрис за несколько дней до того знатно накостылял и по шее, и по всем остальным местам. Да и было за что: туповатый недоросль злостно обижал двух десятилетних девочек, доведя их до слез страхом и унижением. Ну и получил как следует. Зато теперь вся свора не сговариваясь бросилась вслед защитнику справедливости. Пришлось уходить от них на пределе изворотливости, сил и ловкости. И так получилось, что, уползая по высокой траве, он уперся в высоченную ограду и нос к носу столкнулся с огромным секачом, который на узкой полоске земли между заборами считался наилучшей охраной для заблудившихся смертников. Такой вепрь мог играючи уничтожить и порвать клыками бронированного рыцаря вместе с лошадью, так что первое оцепенение паренька можно было понять. Да и кабан в первые моменты не стал воинственно визжать и атаковать неожиданного пришельца. Только стоял и недоуменно рассматривал пыльного человечка то одним, то вторым глазом. Этой паузы беглецу хватило, чтобы прийти в себя и начать действовать. Животных он вообще‑то не боялся с самого раннего детства, мог безбоязненно подойти и приласкать любого боевого пса, сидящую на цепи лахессу или даже охранного варана. Но вот с такой тушею встретился впервые. И все равно успел подумать: «Да что с него взять? Обычная свинья, только в три раза больше». И безбоязненно ткнуть под самое рыло горсть собранных желудей.
Огромные клыки мешали секачу сразу заглотить поданное угощение, так что пришлось ему и второй рукой помогать. Карманы очистились в несколько приемов, а потом и голоса обозленных преследователей стали удаляться. Осмелевший парнишка на этот раз уже целеустремленно насобирал целую пазуху крупных желудей и скормил новому знакомому. Так и началась их дружба, а со временем Хотрис и сквозь решетки протиснуться рискнул, и на забор взобраться. А рассмотрев, какие гигантские фруктовые деревья произрастают в том саду, не смог удержаться, чтобы не полакомиться запретными плодами. Так и подсмотрел в первый раз попытку отправки посланца в неведомый замок, а потом, когда опомнился от пережитого страха, решил обязательно помочь следующим жертвам. Что у него и получалось весьма оригинально: после счета «три» он плотно зажмуривался, чтобы его не ослепила вспышка шаровой молнии, а досчитав до восьми, открывал глаза и метко бросал яблоко.
И сейчас, возвращаясь домой после удачного спасения четвертого по счету посланника, Хотрис кипел справедливым негодованием: «Как только земля такого бездушного монстра носит? И ведь пожаловаться на Купидона нельзя: ни народ не поверит, ни его осведомители молчать не станут. Живо разыщут, хоть весь город вверх дном перевернут. Если попадешь к этому колдуну в лапы, можно считать себя покойником. Не дай мне Судьба с этим подлым кровопийцей встретиться лично!»
И не знал в ту минуту парнишка, что его Судьба куда‑то надолго отлучилась.

Глава первая
Короткая передышка

Вторую ночь Дмитрий Петрович Светозаров, он же Торговец, он же граф Дин Шахматный Свирепый и многая, всякая, и его обворожительная супруга Александра, носящая теперь по праву массу новых пышных титулов, спали как нормальные люди. Конечно, не для всех нормальных людей подобные бурные излишества показались бы настолько уж спокойными, но тут уж, как говорится, на вкус и цвет держащего свечку советчика нет. Самому сну, естественно, отвелось ничтожно малое время, но все‑таки молодая пара выспалась прекрасно, чувствовала себя отменно и на второе утро проснулась полная сил и желания продолжить свои любовные утехи. Разве что томная расслабленность и утренняя леность их все‑таки на какое‑то мгновение просто уютно сплели в крепком объятии, заставили замереть, а потом и обычный праздный интерес заставил женщину поинтересоваться:
– Когда ты за ними прибыл, они там не замерзли? Все‑таки пять часов тебя не было.
После отправки в космос огромного корабля хаерсов парочка сбежала с торжественного банкета в горах Бавванди, уединилась в замке Свирепой долины и устроила в главной спальне некое подобие брачной ночи. Подобие растянулось на пять часов, возможно, продлилось бы и дольше, но разгоряченная Александра все‑таки вспомнила о заснеженных вершинах горного массива, откуда взлетел космический корабль хаерсов. Вспомнила и довольно строго оторвала от души льнущее к ней мужское тело. Торговец тоже проникся переживаниями о друзьях и высших сановниках нескольких миров, поэтому через пять минут был столкнут с кровати. После этого он еще больше ускорился, быстро приоделся, поправил растрепанные волосы и пропал с небольшим грохотом прямо из спальни. Вернулся через три четверти часа, так же молниеносно разделся и рыбкой нырнул в кровать. А на вопросы супруги только и отмахнулся коротким ответом:
– Все в порядке, потом расскажу.
Сейчас же, вспомнив о своих мельканиях между мирами сутки назад, заулыбался и с некоторым возмущением стал жаловаться:
– Так они к тому моменту только раскраснелись, подружились и начали пить на брудершафт. Представь: все спиртное и все закуски умяли! И весьма настойчиво требовали продолжения банкета. Вели себя словно перепившиеся малолетки, я даже себе представить их не мог такими… хм… веселыми. Ведь солидные же все люди! А император вообще оказался самым настойчивым заводилой.
– Ну его понять можно, – промурлыкала Александра, припоминая свое знакомство. – Он чуть не плакал от счастья, когда поверил, что черный монолит улетает и воевать империи Рилли, да и всему миру Зелени, больше не придется. Когда корабль улетел, мне даже удалось расслышать его восклицание: «Теперь и умереть можно!»
– М‑да, если бы выпивки было больше, а я прибыл позже, то кто их знает, какие бы они пляски на платформе устроили. А ведь пропасть кругом, мало ли что.
– И как справился?
– Спасибо королеве Власте. Она вначале муженька Бонзая за шкирку отвела в сторону, и я всю делегацию Ягонов отправил. Потом уже легче стало. Титела Брайса из общего круга выманил озабоченностью про Эрлиону. Он как про волшебную ожившую суспензию вспомнил, сразу вокруг себя делегацию целителей собрал. Судя по тому, что нас никто не побеспокоил, сейчас он с остальными учениками в подвалах академии прозябает.
– Что, никто другой в наши апартаменты права войти не имеет?
– Да в другое время – пожалуйста! И управляющий, и прочие, кто командные посты в Свирепой долине занимает. Но ведь у нас все‑таки брачная ночь, так что наверняка ректор своей властью запретил любому к нашим покоям приближаться.
Дмитрий в порыве нежности так стиснул супругу в объятиях, что та застонала от удовольствия, но тут же потребовала продолжения рассказа:
– А остальные?
– Ну а потом и сам император немного опомнился. Встретил меня напыщенным, важным и ошарашил упреком: «При вылазке в такое чудесное место шампанского следует брать в удвоенных количествах!» Строго так отчитал. Пришлось извиняться, ссылаться на нехватку времени и твердо обещать, что уж на нашей свадьбе всего будет вдосталь.
– Оговорили конкретную дату? – полностью открыла глаза Александра.
– Как можно! Без согласования с тобой? И со всеми остальными событиями? Пока с делами не разгребемся, назначать дату опрометчиво.
Его супруга довольно настойчиво вырвалась из объятий, быстро накинула на себя халатик, чтобы не пустить насмарку свои намерения соблазнительным видом, и капризно воскликнула:
– Значит, так! Хочу как можно быстрей свадьбу! Самую, самую, самую! А чтобы она состоялась как можно раньше, заканчиваем короткую передышку и приступаем к отложенным делам. Чем быстрее мы их завершим, тем быстрее я тебя подпущу к своему телу.
Светозаров нахмурился:
– Да я и сам заинтересован в скорейшем спасении сестры, улаживании всех дел с детьми на Земле и в прочих мирах. Но мы теперь что, и спать вместе не будем?
– Будем, мой любимый. Но только очень редко, и только спать. И не смотри на меня так! А то разденусь и лягу! Я ведь тоже себя изо всех сил сдерживаю, а если сорвусь? Что тогда будет с твоей совестью?
– Да‑а‑а… – протянул печально Дмитрий, затем резко вздохнул и признался: – Тогда моя совесть накроется… хм… или прорастет? Как правильно сказать?
– Не суть важно, главное, что она у тебя уже проснулась. – Александра направилась к выходу из спальни. – Но вначале я бы не отказалась хорошенько подкрепиться.
Граф Дин Шахматный Свирепый недоуменно прислушался к своему урчащему желудку и вихрем взлетел с постели.
– Мамочки родные! Чего же это, я думаю, мне так не хватает?! А во мне ни грамма сала не осталось! Скоро без крыльев летать начну.
И уже сидя за столом в малой гостиной, чуть утолив голод, Дмитрий вдруг что‑то вспомнил, и его лоб прорезали глубокие морщины. Понятно, что госпожа Светозарова сразу же поинтересовалась:
– Что не так? Надо куда‑то «прыгать»?
– Наоборот, придется вначале побыть в замке.
– Хочешь помочь ректору?
– Он и без меня справится, тем более что моя помощь заключается не в личном присутствии возле Эрлионы. Но мы забыли про мой заработок. И про те подарки, которые хаерсы добавили от себя.
– Точно! Там же всего столько! – сразу загорелась Александра, поспешно хватаясь за чашку с недопитым кофе, а второй рукой выбирая понравившийся ей плод из вазы с фруктами. – Шевели зубками!
Но Торговец явно не спешил, продолжая завтракать с прежней скоростью.
– Успеется. Тем более что инструкции, пояснения прилагаются. Меня больше волнует тот факт, что хаерсы вытребовали с меня слово Торговца никогда и никакой цивилизации не передавать и не разрешать копировать подаренные мне устройства и приборы.
Действительно, улетевшие из мира Зелени обитатели далекой Вселенной особо настаивали на вышеупомянутом условии. Причем утверждали при этом, что подобное слово Торговца дорогого стоит и никогда не нарушается. Естественно, что Дмитрий в виде встречного требования попросил хаерсов рассказать все, что они знали о других Торговцах, и подсказать, как с теми состыковаться.
К огромному сожалению Светозарова, сведения оказались лишь наполовину оптимистичными. В истории далекой техногенной Вселенной имелось весьма много упоминаний о контактах и сотрудничестве с большим множеством Торговцев. Но в последние тысячелетия эти контакты сошли практически на нет, и утверждалось, что лишь только три разумные сущности, могущие преодолевать пространства между мирами, выходили с хаерсами на прямые, но весьма непродолжительные контакты. Происходило это чуть более девяти веков назад. С тех пор ни слуху ни духу. Когда они появятся вновь, в каком месте и согласятся ли выслушать весточку об их коллеге, колоссально развитая цивилизация не знала. Как подозревали, как раз по причине своей невероятной развитости. Понятно, что торговля или обмен между мирами возможны и желательны всегда, но как‑то складывалось мнение: Торговцы в наивысшие космические сообщества прекращают любые хождения. То ли боятся убийственной мощи далеко зашедших миров, то ли просто теряют нужные для визитов тропы, то ли еще по каким неведомым причинам.
Потерю троп Дмитрий исключил сразу. Потому что сам добрался в мир хаерсов по заданным ориентирам легко и быстро. Никаких особых сложностей не составила и доставка особенного топлива для черного монолита, а также свежего технического пополнения в виде нескольких инженеров‑астронавигаторов. Да и якобы нежелание просто появляться в переразвитой технической общности несколько не укладывалось в сознании. В любом случае снующая между мирами личность просто обязана быть по своей сути любопытной и тянуться к приключениям. Другой вопрос, что боязнь попасть в западню могла иметь под собой веские основания. Ведь чего только технари не придумают! Причем не обязательно в специальной задумке выловить или навредить шастающим по безвременью личностям. Просто создали некий ускоритель сверхчастиц типа коллайдера, а все Торговцы, что тусуются в пространстве между соседними мирами, вдруг взяли и растворились единовременно. Или еще какая напасть, все‑таки даже такие уникальные создания, как Дмитрий Светозаров, и смертны, и ранимы, и подвержены разложению плоти.
Но тогда могло получиться, что, кроме Светозарова, уже подобных существ больше не осталось. Наверняка Александра пришла к подобным выводам, потому что не на шутку заволновалась:
– Слушай, может, тебе вообще больше не стоит к хаерсам наведываться?
– Тогда придется и про мир Ситулгайна забыть, и про многие другие, ему подобные. А я себе этого и не представляю.
– Чего тут представлять, – пыталась супруга упростить все сомнения. – Тебе и так на века хватит забот по защите королевства Ягонов, усовершенствованию академии целителей здесь и наведению порядка на Земле. Разве я не права?
Дмитрий подвигал в сомнении челюстью в стороны и пожал плечами:
– Ну‑у‑у… даже не представляю. Ты просто не догадываешься, насколько меня порой тянет в неведомые миры.
– Тянет? А кто совсем недавно утверждал, что хочет спокойно выспаться и понежиться безвылазно годик‑два со мной в кроватке? Кто упрашивал родить для него много‑много детишек? И кто обещал мне собой не рисковать и все отныне делать с оглядкой на свою семью?
Прежде чем ответить на эти вполне справедливые и ожидаемые от супруги упреки, Светозаров долгое время мимикой изображал досаду, покаяние, озабоченность и массу чего иного. И только потом начал с паузами давать объяснения. Причем подошел к главному объяснению издалека:
– Вот сама подумай, что с тобой в последние дни творится?
– Да много чего! – пожала одним плечиком графиня. – Без работы осталась, чуть жизни несколько раз не лишили, массу приключений пережила, в том числе немыслимых и прекрасных. Но это не значит, что мы и наши будущие дети…
– Стоп, стоп! Давай пока не будем заглядывать в желанное и счастливое будущее, а вернемся к твоему организму. Ведь стоит признать, после оживления тебя вертушкой, а вернее, виртуальной богиней Эрлионой или ее предшественницей ты стала другой. Вспомни про твои обмороки. Вспомни, как тебя всю корежит в преддверии очень близких и страшных неприятностей. И как? Ведь благодаря этому ты спасла не только высших правителей Гинвейла, но и сам правопорядок в том мире, будущее всех его рыцарей и возможную помощь этих рыцарей в ином мире, полном магических хищников и чудовищ.
Теперь Александра сидела словно мышка и с каким‑то опасением прислушивалась к своему организму.
– Ой!.. Вдруг у меня начнутся осложнения? Или еще чего похуже?
– Не говори глупостей! – осадил супругу Дмитрий. – С тобой все в порядке, и некие особенности твоего организма наверняка пойдут нам во благо. Конечно, еще необходимо провести над тобой комплексные исследования как всем сонмом целителей академии во главе с ректором Брайсом, так и при ментальном воздействии Эрлионы.
– Эрлионы? – Графиня смешно наморщила носик. – Но вдруг она выйдет из‑под контроля? Вдруг она что‑то сделает не так? Хоть она и жутко могущественная, но все‑таки… как бы точнее выразиться? Искусственная. Да и молода слишком! Всего несколько дней от роду, а уже пытается перевоспитать такого преступника, как бывший император Успенского государства.
– Нет. По поводу Эрлионы можешь даже не сомневаться. – В мужском голосе слышалась уверенность и твердость. – Если уж некая одухотворившаяся субстанция, вышедшая из‑под рук целителей, окажется негативной для человека, то, значит, и вся наша с Тителом великая затея с созданием академии и распространением целителей в иных мирах гроша ломаного не стоит.
– Ну если ты уверен…
– Полностью! Так вот, возвращаясь к твоим изменениям. Ты вот чувствуешь, предвидишь то, что иным и близко не дано. Думаю, ты с этим согласишься и спорить не станешь? – Дождавшись согласного кивка, Дмитрий ответил тем же: – Отлично! Значит, по логике, ты должна признать, что и у других людей могут быть некие, не раз уже проверенные на практике предвидения.
– Ты хочешь сказать, что и ты?..
– В некотором роде! Причем тех опасностей, которые замечаешь ты, я и краешком сознания не прочувствовал. У меня предвидения несколько иного плана, более глобальные, перспективные и расплывчатые. Например, я как‑то подспудно чувствую правильное направление моих разведывательных перемещений. Вернее, даже не так… – Он задумался, пытаясь конкретнее сформулировать свои сомнения. – Скорее, я просто чувствую: если я не стану исследовать нечто меня очень интересующее и притягивающее в ближайшие сроки, может случиться беда. Именно так, путешествуя не раз в Ягоны, я познакомился по дикой случайности с Бонзаем, потом спас его и королевство, потом помог навести порядок на Юге, да и во всем тамошнем мире. Но самое главное, я отыскал Зеленый Перекресток. А это мне кажется неким краеугольным камнем во всех моих будущих планах. Вот чувствую я, чувствую! Надо его исследовать, пройти зеленые болота и во всем разобраться.
– А если не разберешься?
Графиня терпеливо дожидалась ответа от своего задумавшегося, ушедшего помыслами в иные миры супруга. Наконец он приоткрыл глаза и признался:
– В противном случае, чувствую, нам будет очень худо. Более того, если мы забудем про исследование Зеленого Перекрестка, некая контурная линия, обозначающая наше будущее, обрывается где‑то во временных границах года, максимум двух. Более конкретно я выразиться не могу. Но все равно в этакое предвидение твердо верю. Так что, дорогая, как бы нам ни хотелось уюта, тишины и полного покоя, вряд ли у нас что получится. Скорее всего, длани неведомой Судьбы сотворили меня не для отторжения от всех дел и попыток отсидеться в глухом лесном углу.
– Ну раз так, – Александра покорно вздохнула, – то мы еще повоюем! Или ты собираешься все делать в одиночку?
Под строгим прищуром любимых глаз Торговец опять заглянул в туманные клубки своего предвидения и пожал плечами:
– Да нет, рядом со мной тебе опасность вроде как пока не грозит.
– Пока?
– Естественно, что пока. Когда я себе представляю любимую супругу с округлившимся животиком, все во мне сразу восстает против твоего участия в любой мало‑мальски рискованной авантюре.
– Хи‑хи! Отсутствие моего общества тебе еще не скоро грозит. Ведь с моим слабеньким здоровьем, обмороками и непонятной слабостью мне еще не скоро стать матерью.
– Это мне надо смеяться и хохотать в ответ на такие слова, – возмутился граф Дин Шахматный Свирепый. – Да с твоим здоровьем, после излечения в вертушке, ты можешь рожать каждые девять месяцев в течение десяти лет! Причем без негативных последствий для организма.
Казалось, графиня собралась возмутиться изначально от такой перспективы. Но чуть подумав, она радостно хмыкнула, посмотрела почему‑то на потолок, а потом неожиданно согласилась:
– А что! Очень даже неплохо получается! Вначале нарожаем детей, потом оставим под их присмотром твою башню, а уже только затем будем смело бросаться в любые авантюры и приключения! – Но тут же спохватилась и погрустнела. – Не выйдет. Забыла, что тебя тянет в опасные места именно сейчас. А значит, я должна тебя прикрывать. Так что ни о каких беременностях пока даже не заикайся.
– Э‑э‑э?..
– И не экай! Еще и сама при обследовании у Эрлионы или Титела Брайса попрошу, чтобы меня предохранили магическим образом от случайной беременности. И не спорь! Понял?
– Да как тут не понять, – что‑то слишком быстро согласился ее супруг. И, уже поднимаясь из‑за стола, резко перевел разговор на другую тему. Как раз ту тему, на которую с легкостью клюет любая женщина. – Ладно, пошли осматривать дары хаерсов. Заодно будем думать, как и где эти новшества нам могут помочь больше всего. Причем в первую очередь думаем о применении их на Земле при поиске Елены.
Вскоре приодевшаяся пара хозяев замка поспешила в помещения с сундуками. Упоминания о томящейся в неведомых застенках Елене, родной сестре Дмитрия Светозарова, сразу подстегивали как работоспособность, так и воображение.

Глава вторая
Противозаконная продажа

К себе домой Хотрис Тарсон возвращался довольный и гордый. Хотя и не забывал при этом внимательно просматривать улочки и окрестные переулки, обрезанные пределом видимости вездесущего тумана. Не хватало, чтобы законную радость испортило столкновение с какой‑нибудь конкурирующей группировкой молодежи. Нельзя сказать, чтобы они так сильно хулиганили в самом большом имперском городе, все‑таки стража работала на удивление четко и слажено как в предотвращении преступлений и обычном патрулировании, так и при раскрытии уже совершенных преступлений. В последнем вопросе еще и маги преизрядно помогали. Но все равно мелкие стычки и обычные драки среди подростков происходили очень часто. К тому же всегда и везде Хотрис смело влезал и в рукопашные баталии наедине, и в разборки улица на улицу, умел здорово поколотить более старших и наглых, так что врагов у него хватало. Если учесть, что в последнее время и соседская уголовная шушера на парня взъелась, то его опасения становились понятны.
Хотя с соседями было не все так однозначно. Все‑таки большинство из них относились к парню не просто прекрасно, а готовы были защитить в случае неприятностей, так что вначале нежданная активность уголовников была неприятна. Те уже несколько раз пытались прижать Хотриса в глухом углу и за что‑то поколотить. Если чего не хуже сотворить. И причину такой активности, вернее, ее инициатора искать не приходилось: родной дядя Грэг. Брат давно умершей матери спал и видел себя в мечтах обладателем печати родового наследства, которая по несправедливости, как думал сам дядя, принадлежала его мерзкому племяннику. Правда, Грэг и так фактически распоряжался домами, всем небольшим поместьем, садом, небольшим участком земли и средней по величине ткацкой мануфактурой, но этого ему было мало. Грабил, прятал собранные деньги в иных местах, и даже сейчас, потребуй кто отчета, оказалось бы, в поместье нет и гроша ломаного. Но такое положение опекуна не устраивало. Он хотел стать истинным, единственным и законным владельцем всего имущества, которое когда‑то принадлежало отцу Хотриса. И не раз даже вслух проклинал свою покойную сестру за то, что она передала, умирая, печать родового наследства своему единственному сыну. Тому в то время было всего пять лет, так что вполне естественно, что до его совершеннолетия старшим опекуном‑распорядителем автоматически становился родной дядя. И того вначале невиданное богатство удовлетворяло. Но время шло, он захотел большего. С каждым годом все больше и больше превращаясь в циничного скота, Грэг делался более злым и раздраженным. И было отчего: болезненный племянник не только выжил, справившись с болезнями, но и стал жилистым, вертким, как угорь, и довольно сообразительным малым. А уж умирать совсем не собирался. Мало того, видя к себе жуткое отношение ближайшего родственника, настолько на него ополчился и возненавидел в ответ, что, даже умирая, не прошептал бы формулу перехода наследства.
Пожалуй, печать родового наследства была единственным магическим атрибутом, который хоть как‑то сдерживал в мире Кабаний безудержную и страшную власть распоясавшихся колдунов. В противном случае они бы наверняка превратили весь мир в свою вотчину, а остальных людей сделали бы своими полными рабами. Неизвестно, кто именно и как давно, но, видимо, кто‑то из первичных магов развеял над планетой особую структуру заклинания, благодаря которой у праведного, обозначенного законами преемственности наследника появлялся в районе сердца несмываемый знак в виде квадратной печати родового старшинства в наследовании. Имеющий печать мог словесно передать все состояние иному, можно сказать, любому человеку, но только достигнув совершеннолетия. Если смерть наступала неожиданно и носитель печати не успевал прошептать речитатив передачи, то все решала древняя магия. Убивший наследника лично, хоть и сам являясь следующим в списке, навсегда из этого списка исключался. И порой печать появлялась у совсем далекого, нежданного родственника. Тот приходил на все готовое и владел с полным на то правом. Так что Грэг хоть и мечтал об убийстве, но сам убрать племянника с этого света не мог. Зато мог и пытался натравить на мальца кого угодно.
А уж про их личные отношения и рассказывать было стыдно. Дядя смотрел на племянника хуже, чем на приблудного служку. Хотрис ходил в обносках, ел самое худшее вместе со слугами, а спал так вообще или в каморке рядом с комнаткой привратника, или на чердаке собственного дома. Только там ему и разрешали делать, что заблагорассудится. В ином случае дядя орал, брызгая слюной, что не потерпит на своей шее бездельника, разносящего грязь по чистым комнатам, и заставлял работать или на конюшне, или на переноске тюков с шерстью и льном для ткацкой мануфактуры. Только за этот труд сирота получал в последние два года мизерный заработок, который волен был потратить или на сладость, или на понравившуюся вещь. Так что ему только и оставалось ждать своего совершеннолетия, чтобы вышвырнуть на улицу распоясавшегося родственника. Ждать, надеясь при этом, что выживет за оставшиеся пять лет. А для тринадцатилетнего ребенка такой срок казался невероятным во временном пространстве. Поэтому отрок не загадывал так далеко и не надеялся, что столько проживет, пускался в любые авантюры и приключения, часто не ночевал дома и ни во что не ставил дядины приказы и распоряжения. Наивно думал, что они его не особо касаются. А зря.
Как оказалось, Судьба готовила очередную, на этот раз смертельную подножку.
Приблизившись к дому, Хотрис не стал входить через главные ворота, а, пройдя по окраинному переулку, использовал два дерева и перемахнул играючи через забор усадьбы. Он здесь действовал нагло и совсем не скрываясь: не в чужой дом залез. Затем, прикрываясь хозяйственными постройками, отправился ко второму, так сказать, черному входу на свой чердак. Как правило, его всегда кто‑то замечал из дворовых, мануфактуры или слуг: кто здоровался, кто просто брал его вид на заметку, чтобы при вопросе опекуна доложить, где сирота находится и в каком виде обретается. Но сегодня вроде повезло прокрасться незамеченным, взобраться на чердак и с облегченным вздохом оглядеть свою вотчину и место для детских забав. Причем юноша сразу заметил, что здесь кто‑то побывал, в его хозяйстве кто‑то неумело копался. Волна злости моментально окрасила лицо розовым приливом: опять этот Грэг посылал своего приказчика с проверочным обыском! И ведь все равно не отыщут даже единственного тайника, так зачем показывать свою временную власть опекуна и в этих мелочных вопросах?
Сдерживая бешенство и стараясь успокоиться, сирота пробрался по чердаку над всем огромным домом и осторожно выглянул из окошка, смотрящего на парадный двор и ворота. Успел выглянуть в самый благоприятный и нужный момент, дядя как раз спросил у подошедшего приказчика, внушительного роста детины, который по совместительству и личным телохранителем считался:
– Ну и где этот маленький поганец?
– Нет нигде, – развел мужчина огромными ручищами. – Гуляет где‑нибудь.
– Чтоб его кашель разорвал! – не сдержался дядя от проклятий. – Когда он нужен, никогда не сыщешь.
– Жрать захочет – явится.
– Да он сейчас нужен! Сейчас! – плевался слюной Грэг. – Вот‑вот к нам маг пожалует, и кого я ему покажу?
– Ого! Маг? А чего магу показывать? – изумился детина. – Неужто хотите в магическую школу племяшку сдать?
– Дурак ты, хоть и большой! Ни тебя, ни этого засранца и близко к такой школе не подпустят. А вот сдать в ученики или подмастерья к большому колдуну мальца можно. Право на то, как опекун, имею.
Приказчик теперь уже совсем не понимал своего хозяина:
– Зачем это надо? Вдруг он там чему научится? Поумнеет, того и гляди, что на пользу пойдет.
Все‑таки он со своим покровителем сидел в одном корыте и хлебал из одной кормушки. Поэтому соображал, что к чему.
– Ха! – самодовольно ухмыльнулся временный распорядитель в усадьбе. – Ты бы только знал, к кому я Хотриса отдать в прислужники сообразил. Еще и денег за это отвалят.
– А толку с тех денег? – продолжал тупить детина.
Прежде чем ответить, Грэг быстро осмотрелся вокруг, но успевшего отклониться племянника в чердачном окне так и не заметил. Затем приглушил голос и стал с ехидной улыбкой объяснять свою хитрость:
– Я тут услышал, что сам Купидон Азаров ищет для своих лабораторий подмастерьев и помощников. Причем берет на работу только щуплых, невысокого роста и обязательно круглых сирот. И самое главное, этих сирот больше никто никогда не видит. Вот я и дал весточку о нашем хулигане в поместье Азарова. Понял?
– А‑а‑а… – осознал наконец приказчик, и глазки у него заблестели. – Как не понять! У самого Азарова работа очень рискованная. Мало ли что случается в лаборатории. Да еще с тупыми сопляками.
Он басисто хохотнул, но от этого подслушивающий Хотрис только еще больше отпрянул внутрь чердака, покрываясь потом.
«Какой кошмар! Надо же так всему совпасть! – ужасался он. – Уж я‑то знаю, насколько у этого подлейшего колдуна опасная работенка! Да что же это творится? И слухи по городу ходят, а никто ничего сделать не может? Боятся!.. Азарова все боятся. Сам император его боится, как поговаривают, потому и отстроил новый замок в другом городе и перенес туда свою столицу. А все равно главная столица империи здесь осталась. Подлым колдунам никакая власть не указ. Сволочи! Но мне‑то что делать?»
Хотя решение уже сформировалось и лежало на поверхности: следовало немедленно уходить! Бежать! Куда угодно, хоть в другой город. Тем более что его не заметили и какое‑то время у него имеется. Существовала, конечно, некоторая надежда, что дядя не имеет юридического права отдать племянника на погибель. Можно было поднять скандал, крик, позвать соседей и приставов бургомистра. В крайнем случае можно было рискнуть и поведать миру о творящихся в саду Азарова преступлениях. Но последнее было просто смешно: соседи и приставы разбегутся только при одном имени самого сильного и самого подлого мага мира Кабаний. Да и с другой стороны, если захотят все оформить в приличном виде, могут сказать, что отдают юношу в руки Купидону Азарову или кому‑то из его помощников как ученика. А оплачиваемое благодетелем ученичество считалось обязательным к исполнению каждым подданным империи.
Замкнутый круг, который следовало немедленно разорвать безотлагательным побегом. Вдобавок и со стороны ворот послышался стук колотушки: явился какой‑то гость, и в его причастности к недавнему разговору внизу сомневаться не приходилось. Маг! Помощник Купидона Азарова!
Хотрис, словно тень, заметался по чердаку, стараясь не скрипеть досками и не создавать грохота отодвигаемыми сундуками. В считаные минуты он собрал все самое ценное и дорогое, что у него было, уложил все это во внушительный заплечный мешок и приладил на спину. Обвязался широким поясом со своими сбережениями и фамильным кинжалом рода. На кисть и локоть правой руки закрепил самодельное оружие – бамбуковую палку с жестко закрепленным коротким лезвием на конце. В карманы распихал жалкие остатки сухарей, огрызки колбасы и несколько яблок. Напоследок окинул взглядом свое уютное пристанище последних лет, горестно вздохнул, поминая так рано ушедших из жизни родителей, и поспешил к черному выходу чердака.
Осторожно выглянул наружу: хозяйственный двор словно вымер. Хотя в обеденное время это вроде и соответствовало обычным порядкам. Колобком скатился по лестнице и устремился к ближайшему сараю. Вот тут и началось веселье: неожиданно на беглеца из‑за угла выскочил приказчик, расставив в стороны свои руки‑грабли. Нырок под эти грабли, и вдруг сразу четыре руки двоих охранников пытаются схватить юношу за шиворот, одежду, рюкзак или растрепанные волосы. Ящерицей проскользнул и между ними, хотя пришлось при этом повернуть совсем в иную сторону. И только потом Хотрис сообразил, что ловить его выгнали во двор всю прислугу и даже работников мануфактуры. Желающих схватить беглеца было не много, а очень много! И любой другой мальчишка оказался бы пойман в считаные мгновения.
Но не такой легкой добычей оказался юный обладатель печати наследия рода. Не снижая скорости, он метался по двору с невероятным проворством, заставлял своих преследователей сшибаться лбами, падать в пыль всем телом и разочарованно выкрикивать вслед проклятия. При этом мальчуган ни кинжал не потерял, ни мешок заплечный не сбросил по простой причине: некогда. И он таки сделал невозможное: обошел всех, выскользнул из цепких скрюченных пальцев двух десятков мужчин и удивительными скачками взобрался вначале на поленницу дров, потом на крышу малого сарая, затем на крышу большого склада готовой ткани и уже оттуда запрыгнул на дерево, с которого намеревался перемахнуть через забор. Удайся ему этот последний маневр, спасся бы! Только бы все и увидели его мелькнувшие каблуки сапожек. Но, увы, беглец совершенно забыл про колдуна. Пусть тот и числился просто помощником великого Азарова, но и сам мог сжечь собственными силами все поместье и при нужде умертвить всех его обитателей.
Уже приготовившись прыгать на забор, Хотрис вдруг ощутил, что у него отнимаются ноги. Когда он все‑таки попытался дотянуться руками до гребня каменного ограждения, те тоже ему отказали. Со стоном сорвав несколько ногтей о кирпичную кладку, юный наследник всего поместья рухнул на землю с высоты в два с половиной метра и задохнулся от удара. Пока приходил в себя и пытался отдышаться, его, как нашкодившего котенка, ворчащий ругательства приказчик отнес к стене дома и бросил под ноги хорошо знакомого человека. Того самого, который участвовал в экспериментах по отправке посланников в неизвестный мир. Подручный черных дел мастера нагнулся, бесцеремонно сорвал с беглеца заплечный мешок и взвесил в руке.
– Ого! Солидная тяжесть! – Затем отбросил мешок в сторону и точно так же прикинул на руке весь самого Хотриса. – Надо же! В самый раз! – И уже после этого с восторгом в голосе обратился к мнущемуся рядом Грэгу: – Подходит! Забираю на учебу. Но еще раз напоминаю: у нас там строгости и жуткая дисциплина, мальца, скорее всего, долгие годы в город не выпустят. Наука требует жертв.
– Ну, раз требует, то мы готовы! – с мерзкой подхалимской улыбочкой многозначительно ответил подлый родственник. – Плакать и тосковать по этому сорванцу никто не станет. Пусть ума набирается.
К тому времени Хотрис набрал в грудь воздуха и собрался хоть криком рассказать про страшные дела, которые творятся в саду у Купидона Азарова. Все равно ведь умирать. Но сделать ничего не успел: при первом же звуке рот у него совместно с языком стали словно чужие и вместо членораздельных обвинений получилось непонятное мычание. На что подлый колдун еще и ерничать стал, задорно оглядывая столпившийся вокруг служивый люд:
– О, как малец обрадовался! От счастья словно язык проглотил. Ну еще бы, теперь будет жить, словно сыр в сметане. И будущее у него обеспечено. Отнеси его в повозку вместе с вещами!
Последнее распоряжение он не терпящим возражения тоном отдал приказчику, и тот с показной прытью его исполнил. Парализованный юноша ничего не мог этому противопоставить, разве что услышать последние предложения, которыми обменялись на прощание колдун с Грэгом.
– Надеюсь, ты не в обиде? Тебе заплатили за два ученических года.
– Да, более чем щедро, – угодническим тоном лепетал дядюшка‑работорговец. – За остальные годы можете и не платить. Я отказываюсь от всех претензий.
– Вот и хорошо, что ты сам дал клятву. Она зафиксирована, и не вздумай больше мне попадаться на глаза с этим вопросом.
– Да, уважаемый! Конечно, уважаемый!.. – неслись слова вслед тронувшейся повозке.
Тогда как Хотрис вдруг совершенно успокоился и перестал переживать о своей участи: «Это ведь здорово, что я не успел раскричаться про их секреты! Зато теперь я постараюсь притвориться наиболее исполнительным паинькой и покажу готовность выполнить все распоряжения Азарова. Уж неделю как‑нибудь вытерплю. А когда досчитаю до восьми после вспышки, сдвинусь и собью настройки его портала. Лучше уж попасть в какой угодно другой мир, чем продолжать жалкое существование в этом мерзком, вездесущем фиолетовом тумане. А если в иных местах и в самом деле есть вода, сладости и нормальная пища, то я готов для такой райской жизни даже сам вызваться добровольцем для переноса странного маяка в не менее странный замок. Ха‑ха! Может, и выкручусь после такой подножки Судьбы? Наверняка теперь мне уж точно богиня Случайностей поможет!»
Не мог знать носитель печати наследия рода Тарсон, что и эта богиня в выборе своих шалостей никогда не руководствуется здравым смыслом или элементарной рассудительностью.

Глава третья
Заслуженные награды

В столице империи Рилли бывшим сотрудникам оставшейся в неизвестности, а вернее, почившей в бозе конторы предоставили для временного проживания вполне приличный домик. Причем строение находилось недалеко от императорского дворца, имело шесть спален, два зала для приемов, огромную кухню и штат из четырех человек в виде поварихи, прачки, очаровательной молоденькой служанки и пожилого, но еще крепкого на вид истопника‑сторожа.
Невзирая на внутренние симпатии, интересы или увлечения «третьей», каждому выделили отдельную комнату, а в комнатах женщин еще и оказалось по персональной ванной. Радуясь, что никто из местных не понимает по‑русски, передвигающийся в очень удобной и современной инвалидной коляске Петр в привычной для него манере с упоением возмущался:
– Ну нет, где вы такое видели?! Мне, тяжелораненому человеку, для омовения придется вламываться в комнату госпожи Маурьи и выслушивать в ответ от нее несправедливые упреки. А у меня от ее упреков выздоровляемость уменьшается. Точно вам говорю! Мало того, от ее волшебного голоса меня сразу в сон клонит, так что после омовения я уже до своей комнаты не дойду.
Чернобровая красавица Дана, только недавно ставшая целительницей второго уровня, но уже прекрасно осознающая свое высокое звание Маурьи, делала вид, что полностью игнорирует словоблудие штатного снайпера группы и своего любовника в одном лице. Она деловито металась от главного входа, разнося сумки с оружием, боеприпасами и обмундированием как в свою комнату, так и в комнату Петра. При этом она не переставая общалась с Сильвой, которая занималась аналогичными перемещениями грузов, все‑таки Василий тоже еще не совсем оправился от ран, полученных во время похищения караванов с ларцами Кюндю. Командир группы, теперь уже вроде как формальный, оставался на улице и пристально надзирал за кучей боевого имущества, вокруг которого так и толпились собравшиеся местные зеваки. Все‑таки Торговец доставил всю группу в столицу империи Рилли не просто для получения баронских титулов и обещанных наград. Судя по уникальному оружию и полному боекомплекту, воинам пятерки, когда‑то интенсивно защищавшей пресловутую надгосударственную контору, или предстояло это оружие беречь, или…
Как раз на эту тему и переговаривались женщины весьма интенсивно, стараясь в целенаправленном движении с тяжеленными сумками и баулами не сбить с ног катающегося в коляске по коридору между комнат Петруху. Хотя его восклицания и балагурства и заставляли их частенько улыбаться.
– У меня такое подозрение, – рассуждала Сильва, – что Торговец еще не раз попросит у нас помощи в каком‑нибудь штурме или набеге.
– Сомневаюсь, – фыркнула Дана. – Мы ведь ему уже намекнули о готовящихся в нашем коллективе свадьбах. Это раз. И второе, меня как целительницу привлекать к боевым действиям уже бесполезно. Как мне кажется, я уже убить никого не смогу.
– Уф! – обрадованно воскликнул прижатый в тот момент к стенке Петр. – В таком случае меняемся комнатами! Живо! Неси мои сумки туда!..
Его приказ тоже был проигнорирован.
– Тогда, может быть, в наших баронствах мы будем обучать кого‑нибудь другого? – высказала Сильва предположение. – Все‑таки зарывать такой преогромный опыт, который есть у нас, безрассудно. В любом случае и во все времена хорошие воины ценились на вес золота. А то и больше.
– Ты себе льстишь, подруга! – Целительница с уханьем забросила очередную сумку в комнату своего потенциального супруга. – Ну сама посуди: зачем Торговцу вообще нужны воины? Да он сам справится с любой по количеству армией, а уж если на помощь еще и Александру прихватит, то целому миру не поздоровится.
– Ничего я себе не льщу. Разве с черным монолитом без нас бы справились? Да и с императором Успенским следовало очень деликатно сражаться. Возьми пример с нашего Казика Теодоровича: даже такого старого и опасного в некотором роде типа Торговец отправил в Лодзь для проведения тайного расследования. И ведь старик будет стараться изо всех сил, но обязательно что‑нибудь нароет. Учти, красавица, при всей своей вездесущности и небывалом магическом умении Светозаров никак во все дыры не успеет. Разорваться он не может, коллег у него нет.
– Уверена?
– Конечно уверена! Как и все вы! – Сильве пришлось резко затормозить, чтобы не столкнуться с мешающимся под ногами больным, и она в раздражении возопила: – Дана! Убери ты это недоразумение с моей дороги! А то я его затопчу!
Петр стал в позу, хоть и прижался спиной к стене.
– Ты не смотри, что я прыгаю и без винтовки…
Закончить ему не дала подошедшая целительница. Подхватив штатного снайпера жестко под локоть, она выдернула его из коляски, почти внесла в свою комнату и опрокинула на кровать:
– Все! Лежать здесь!
– А помыться?
– Разрешаю. Но если еще раз будешь мешать в коридоре, усыплю на сутки! Мало того что не помогаешь, так еще и вредишь своим товарищам. И не дергайся! Понял?
– Вот она, справедливость! – завопил мужчина, дотянувшись до костыля и размахивая им как последним оружием отчаяния. – А ведь я на тебя свое баронство хотел переписать. – Но видя, что его красавицу такие намеки совершенно не трогают и она устремилась за новыми сумками и ящиками, он с обидой выкрикнул вслед: – А чего это немцу такие поблажки? Или его уже… усыпили?
Курт Вайсон, пятый боец элитной группы, как только осмотрел свою комнату, так в ней и закрылся, словно возня с расселением его не касалась. Но порой оттуда слышалось какое‑то странное постукивание. По этому поводу отозвалась более сердобольная Сильва:
– У Курта своя задачка. Помнишь, ему Торговец при захвате нашего багажа небольшой чемоданчик дал? Так вот он – универсальное пособие для самых лучших минеров. Из какого‑то шибко технического королевства. Чемоданчик надо вскрыть, разминировать как бы, и за самое короткое время. Любая неудача или ошибка и… ну сам понимаешь. Вот нашему немцу и дали поиграть, поставив задачу сделать как можно меньше промахов.
– Так чего же я тут валяюсь? – удивился Петр, упираясь костылями в пол и пытаясь подняться. – Мне ведь тоже жутко как интересно.
Но тут же замер от вида показавшейся в дверном проеме Даны.
– Кому сказала лежать? И вид у тебя какой‑то сонный.
– Все, все! – Больной демонстративно отставил костыли в сторону и поднял руки. Но как только целительница ушла, заорал вслед мелькнувшей Сильве: – Красотка, а мне почему про чемоданчик не сказали? Я ведь тоже умею разминировать.
В последние дни боевая подруга и в самом деле преобразилась после уникального излечения целительницами. Если раньше она пугала своих врагов, да и не только их, жуткими буграми прыщей, рытвинами оспы на лице, то в данный момент она если и не стала писаной красавицей, как Дана, то уж, во всяком случае, выглядела весьма симпатичной и притягательной. Поэтому любое упоминание об излечении сразу приводило женщину в восторг, трепет и отличное расположение духа.
Потому она даже приостановилась, дабы дать боевому товарищу более подробные объяснения:
– За красотку – отдельное спасибо. А вот хитрое пособие для минеров – дело личное для каждого профессионала. Поэтому Курт занимается с ним первым. Все его ошибки, вернее, их количество высветится на табло. Затем ты второй на очереди. Ну и только потом мы будем пробовать. Вот и посмотрим, кто из нас лучше умеет разминировать любое опасное устройство.
– Чего тут смотреть?!
Петр ударил себя в грудь, но тут же вспомнил: надо отблагодарить Сильву за раскрытие секрета, и стал перестраиваться на ходу:
– Первое место займешь ты. Второе…
В комнату с тяжеленным рюкзаком ввалилась раскрасневшаяся Дана и так глянула на своего приятеля, что тот и дальше сумел выкрутиться:
– Второе место получит моя ненаглядная баронесса, совладетельница сразу двух наших баронств, ну а третье…
– Забыл русские пословицы? – строго прикрикнула на него госпожа Маурьи. – «Не говори гоп, пока пинка не дадут»? «Не дели шкуру неубитого медведя, когда еще и бежать не начал»? «На чужой каравай роток не открывай»?
– А последняя при чем? Намекаешь, что я уже должен на тебя свою долю имперского вознаграждения переписать?
– Да куда ты денешься! – фыркнула женщина, подталкивая подругу в коридор. – Я совсем о другом.
После нее в проеме показалась молоденькая, лет восемнадцати, девушка в короткой черной юбочке, белой блузке с фартучком и небольшом кокошнике. Остановившись напротив дверей, она громко воскликнула на языке мира Зелени:
– Дамы и господа! Обед готов, прошу всех к столу!
– Да, да, конечно! – зачастил словами Петр, подхватываясь на костыли. – Полноценное питание – залог быстрого выздоровления и гарант здорового потомства. Да и вообще: потехе – время, а еде, как говорят в народе, – все остальное время.
В коридоре опять появились женщины «третьей» с последними сумками и с сопровождающим их Василием. И Дана с ходу просекла игривое настроение своего интимного приятеля:
– Слышь, «народ». Я тебе пословицу про каравай недаром напомнила, можешь без жевалок остаться. А то и еще без кой‑чего, и тогда точно придется тебе забыть о здоровом и даже о гипотетическом потомстве.
– Злая ты, – нисколько не обиделся на подругу ковыляющий в сторону столовой раненый. – Особенно когда голодная и невыспавшаяся.
– Вот и не зли меня еще больше!
За стол усаживались с шумом и восторженным шевелением носами: пахло преотменно. Зато вошедший в столовую Курт выглядел так, словно жевал только что лимон. Понятное дело, товарищи сразу догадались о постигшей профессионального минера неудаче.
– Не удалось? – поинтересовался Василий.
– Да так, – буркнул немец, отводя взгляд.
– И сколько раз? – нахмурил брови старший группы.
Минеру не хотелось бы отвечать на этот вопрос, но он знал, что от него не отстанут, да и данные на светящемся табло учебного пособия не утаить. Поэтому он вздохнул и признался:
– Восемнадцать.
– О‑о‑о! – протянул Петр. – Да у тебя до сих пор после отлета хаерсов руки трясутся? Вовремя тебя на пенсию в баронство спихнули, вовремя!
Сильва решилась вступиться за погрустневшего товарища:
– Может, ты иноземные хитрости аль технологии не раскусил?
– Точно! – ожил немец. – Там такого наворочено, что никто не разберется. Мне такое и в страшном сне не снилось.
Стали уже подавать на стол блюда и раскладывать по тарелкам, но Петр еще успел посоветовать, пока напихал разной вкуснятины в рот:
– Ничего, проспись, прими ванну, глядишь, руки и перестанут трястись.
– Ничего, ничего! Вот я на твои результаты посмотрю! – пригрозил Курт и вгрызся зубами в кусок сочащейся жиром колбаски.
После чего выходцы с Земли набросились на еду с присущим им старанием. Разве что Василий успел озабоченно пробормотать:
– С чего это вдруг Торговец затеял для нас подобные тесты?
Что дало его товарищам лишнюю порцию размышлений.
Обед только закончился, как прибыл курьер из императорского дворца, с письмом‑распоряжением. Старший группы зачитал его сразу вслух, добавляя в конце свое мнение:
– Однако! Уже сегодня нас примет Телиан Пятый. Мне казалось, для получения наград и титулов нам придется несколько недель здесь торчать. Да и Светозаров предупреждал, что такие мероприятия каждый день не проводятся. А тут вон оно как, всего восемь часов осталось.
– В принципе, все зависит от самого императора, – стала рассуждать Сильва. – Банкеты во дворце, как приемы с торжественными мероприятиями, чуть ли не каждый день происходят. Так что процедура награждения пяти заслуживших людей титулами баронов – дело нехитрое. Сколько на нас общего времени уйдет? Ну по минуте на особь, ну по две, максимум. Итого десять. Как раз между тостами наше появление и уложится.
Тогда как Дана озабоченно хмурилась по другой причине:
– А что там с одеждой? Потому что если следует покупать определенный набор, то мы можем и не успеть.
– Точно! – всполошилась и вторая женщина. – И деньги? Дмитрий нам дал каких‑то два мешочка с монетами, но вот что на них можно купить?
Василий перевернул послание, и там мельчайшими буковками оказался напечатан некий свод правил, в том числе часть, касающаяся парадных одежд, и удивленно присвистнул:
– Зачеркнуто! И от руки приписано: «Ваши светлости в первую очередь – воины. Поэтому его императорское величество распорядился дать вам выбор одеяний по вашему усмотрению. Можете являться на мероприятие хоть в своей любимой полевой форме». Вот так вот.
– Уф! Уже легче! – в один голос вздохнули без нескольких часов бароны.
Зато Петр чуть не плакал от досады и сожаления:
– А мне что делать со своими костылями? Через пару дней мне обещали, что я уже и без них смогу ходить, но сегодня? Ужас какой! Будут шептаться разные: «Калека, а тоже в бароны прется!»
Госпожа Маурьи начала строго:
– Меньше надо было метаться где не надо, заглядывая на разных служанок, а лежать в спокойном режиме. Уже бы к этому времени мог спокойно часик без костылей пройтись. – Но заметив, в каком угнетенном состоянии ее сердечный приятель, не сдержалась от сочувствия. Обняла его ладошкой за шею, развернула к себе и попыталась утешить: – Да чего ты так расстраиваешься? А то во время отлета хаерсов тебя император на костылях не видел! Он с тобой и шампанское пил на площадке, и обнимался, как со старым приятелем.
– Ну, если так относиться к вопросу…
– Или пьяненький был и ничего не помнишь?
– Если честно, то смутно все помню, – признался парень. – Последние годы мы вообще редко себе алкоголь позволяли. Но больше всего меня вогнало в транс сознание того, что все кончилось и мы каким‑то чудом остались живы. Все‑таки иные миры у меня до сих пор в голове не уложились, хоть и могу видеть, трогать… Ну что там еще? Щупать.
Дана проследила за его бессмысленным взглядом, который как раз упирался в служанку‑очаровашку, принесшую на подносе десерт, ехидно фыркнула и наподдала раненому легкий подзатыльник.
– Ты у меня «пощупаешь»! Не просто на костылях на прием попадешь, а вообще на носилках!
Но теперь уже общепризнанный балагур и весельчак отбросил свое уныние в сторону, на глазах принимая роль шутника и любителя хохмить:
– Не понял! Раньше я у тебя не раз «щупал», и ничего, жив остался.
– Невоспитанный нахал! – пряча улыбку, буркнула Дана и под смешок товарищей набросилась на свою порцию десерта.
В итоге всем коллективом приняли решение идти во дворец в парадной форме своего родного мира. Тем более что и поводов надевать эту форму предоставлялось крайне редко за всю карьеру элитных русских воинов. А эту форму Торговец прихватил вместе со всем резервным снаряжением, которое «третья» держала на одной конспиративной квартире, о которой не знали даже в конторе. Не рыцарские, конечно, латы и доспехи, но тоже стыдно не будет.
Так что в период подготовки к вечернему приему все только и занимались, что приведением своего внешнего вида в идеальный порядок. Ну и по очереди, минут на сорок каждый, уединялись в своей комнате с пресловутым учебным пособием в виде среднего по размерам чемодана.
Результаты тестов у всех оказались удручающими. И когда коротко сошлись для подведения итогов, все товарищи посматривали на немца как на истинного героя. Против его восемнадцати ошибок у других показатели выглядели воистину смертельными для любого минера: Петр – сорок шесть; Василий – пятьдесят четыре; Сильва – пятьдесят семь: Дана – тридцать девять. И то целительница сразу честно призналась, что она использовала свои новые возможности по просмотру в неживом веществе энергетических каналов и мизерные наметки на эти каналы. Вот потому и вышла на второе место.
Зато теперь немец с гордостью мог посматривать на своих товарищей.
– Так это у кого руки трясутся с похмелья? Учитесь, пока я добрый: точным надо быть, расчетливым, вдумчивым и каждое движение выверять скрупулезно.
– О! Наш великий гуру! – не преминул возможностью поерничать Петр. – Только тебе позволительно учить заблудших, ибо сам ты лишь восемнадцать раз «взлетел на воздух» или «был разорван в клочья»!
Так на эту тему они и спорили впоследствии, уже отметившись, а потом и ожидая своего вызова в кулуарах императорского дворца. Порой и товарищи вставляли парочку слов в общую перепалку, но все равно находили члены «третьей» себя несколько нервными и взвинченными. Даже на красоты архитектурного ансамбля, частично открывающиеся из окон, и внутреннее убранство в зале ожидания не слишком любовались. Хотя Дана напомнила:
– Это строение, как утверждал Торговец, самое, самое, самое не только в мире Зелени, но и во многих иных измерениях.
На что Василий, как командир группы, больше общавшийся с принимавшими их клерками, добавил:
– Как меня заверяли, любая отмеченная наградами или титулами особь имеет право беспрепятственно входить во дворец и любоваться собранными здесь произведениями искусств. Исключения делаются лишь на время чрезвычайных обстоятельств. И для некоторых участков дворца.
– То‑то я смотрю, здесь от зевак не протолкнуться! – хмыкнула Сильва. – А теперь точно поняла, что они на туристов похожи как две капли воды. Ну а если сюда простые обыватели захотят войти и полюбоваться, их тоже пропускают?
– Понятия не имею. Только еще я слышал, что у очень многих дворян в самом дворцовом комплексе имеются скромные апартаменты и во время больших, продолжительных празднеств они со своими семьями стараются жить здесь.
– Феноменально! – Петр закатил глаза на лоб. – Мало того что жить среди такой роскоши, так еще и питаться за счет императора! Мне это нравится. Кстати, мне Александра в двух словах проболталась, что она еще сама в здешних комнатах графа Дина Свирепого не была, но зато восторги Казимира Теодоровича, который прожил в них несколько дней, даже ее заинтриговали. Получается, дворяне живут здесь не совсем скромно.
– Ну ты сравнил! – возмутилась Дана, не забывая ревниво присматриваться во время разговора к тому, как проходящие мимо люди рассматривают совершенно диковинные в данном мире парадные офицерские мундиры. – Кто такой Торговец и кто такие остальные дворяне? Да Дмитрий при желании целое крыло комплекса может для своих прихотей выкупить. А то и сам император подарит в безвозмездное пользование. Хм! Все‑таки, девчата и ребята, мы смотримся в нашей форме очень неплохо. Ни у кого на лице я не заметила кривых насмешек или презрительных взглядов.
Ее боевая подруга на это тихонько рассмеялась:
– Еще бы! В таких юбках, корсетах да рюшах я бы от жары задохнулась. Да они же нам завидуют! Особенно женщины. Не удивлюсь, если мы своим появлением тут новую струю в моде запустим.
Ждать в общей сложности пришлось сравнительно недолго. Перед воинами Земли в зал для церемоний с важным видом и апломбом, с дрожащими от счастья коленками прошествовали несколько пышно наряженных личностей. Наверняка тоже за какими‑нибудь наградами или титулами. Судя по интенсивности их вхождения, на каждого из них на приеме уделялось минуту, максимум полторы. Так что предварительные расчеты Сильвы Василий посчитал правильными:
– В самом деле, больше чем десять минут на нас не потратят. Стоило так тщательно отутюживать форму?..
Ошибся он вместе со своей будущей супругой в расчетах. Их вызвали всех разом, и, когда они встали метров за пять от трона, вставший рядом с ним чтец мягким, но на диво проникновенным голосом зачитал вначале длинный перечень всех подвигов, заслуг и отличий, которые совершили воины с Земли. Только на это ушло не менее четверти часа. Затем чтец огласил указ императора о присвоении титулов баронов и о награждении ленными землями с правом наследования. Так же помпезно провозгласили об отмене любых налогов на целых пять лет. Потом каждый из награждаемых подходил к императору и получал широкую атласную ленту с внушительным, инкрустированным драгоценными камнями медальоном. Скорее это баронское отличие напоминало больших размеров блюдце, чем обычный символ. Да и судя по тому, как зашептались от удивления все остальные придворные и гости, медальоны явно выделялись некоей уникальностью. Как потом успели рассмотреть земляне более пристально, ни у кого подобных знаков отличия не было. То есть их уже одними баронскими «бляшками» выделили из сонма всех остальных аналогичных баронов.
Но на этом торжественная часть мероприятия не закончилась. Император остался стоять, и в течение нескольких минут лично благодарил воинов за смелость, отвагу, заступничество, справедливость и ратные умения. Дождавшись окончания шумных рукоплесканий, правитель Рилли уселся на свой великолепный трон и продолжил более неофициальным, раскрепощенным голосом:
– Прекрасные дамы! Истинные рыцари! – При этом он обращался только к воинам «третьей». – Теперь нам осталось решить лишь вопрос с земельными наделами. Вы ведь хотели иметь свои владения по соседству друг с другом?
– Так точно, ваше императорское величество! – отчеканил Василий.
– Из этого мы и пытались исходить. Но ведь вам за огромные, удвоенные заслуги были обещаны спаренные участки земли. То есть уже в два раза больший надел. А такие единые незанятые пространства в нашем государстве отыскать трудно. Конечно, мы и такие участки отыскали, расположенные рядом или на максимально близком расстоянии. Все документы и планы на них находятся вот здесь. – Рука Телиана Пятого легла на изумительной отделки папку из кожи. – И я готов вам их вручить немедленно. Но у меня есть и добавочное предложение. – Рука сместилась на иную папку, более пухлую и несколько большую по размерам. – Вот здесь единая территория, в два раза превосходящая по размеру ваши сдвоенные участки. Удивительные, плодородные, богатейшие земли, превосходящие по размерам средние графства. И они могут по вашему желанию стать вашими. Но! Как вы догадываетесь, не все так просто на этих землях. Там испокон веков обитают дикие кайреги, весьма злобные хищники, по виду – прямоходящие бескрылые драконы.
После этих слов вокруг прошелестела волна гула и приглушенных восклицаний. Стало понятно, что любому в этом зале, кроме пяти только что титулованных баронов, хорошо известно, что собой представляют вышеназванные кайреги. Кажется, эти зверюшки могли вызвать одним своим названием не только искреннее умиление.
По возникшей паузе земляне догадались, что именно от них Телиан Пятый ожидает ответного слова. Но в этот раз заговорила Дана, так как уровень целительницы второго уровня все равно ставил ее в иерархии гораздо выше, чем любого войскового командира среднего звена. И она спросила самое главное:
– Ваше императорское величество, нам придется для собственного спокойствия лишь уничтожить этих… кайрегов?
– Да нет, я бы так не сказал. Если уж на то пошло, то громадный Лудеранский лес мы бы при желании в любом случае очистили от хищников и построили бы там новые города и веси. Но самое интересное, что существуют легенды, утверждающие, что в древности кайреги считались ручными и во многом помогали человеку. Это сейчас они устроили себе гнезда в Лудеранском лесу, не давая проехать по заброшенным дорогам ни повозкам, ни одиноким путникам. Только и стоит там одна, сравнительно безопасная крепость, с которой удается поддерживать регулярную связь и вести доставку продовольствия.
В наступившей неожиданно тишине раздался восторженный шепот Петра:
– Ух ты! Целая крепость?! Я согласен!
Но госпожа Маурьи только бровью повела с некоторой досадой, догадавшись, что не только она расслышала каждое слово:
– Выходит, нам для расширения своих угодий предлагается стать еще и дрессировщиками?
Вопрос прозвучал несколько грубо и не совсем корректно по отношению к первому лицу самой великой империи этого мира. Но Телиан Пятый лишь дружески улыбнулся и пустился в пояснения:
– Вам ведь не составило труда забраться в самое сердце Успенской империи, пройти на тракт и даже там найти себе верных и знающих союзников. О проникновении непосредственно в черный монолит и устройстве там диверсии с последующим отходом вообще упоминать не стоит. А значит, вам по плечу решить любые трудности. И что весьма важно: в вас нет присущей многим воителям кровожадности, вы довольно взвешенно подходите даже к истреблению явного противника, которого надо уничтожать безжалостно. Вот в этом наши интересы совпадают, и я уверен, что вы не просто уничтожите кайрегов своим уникальным вооружением, но приложите все силы для возвращения уникальных животных в тот устоявшийся ареал единения человека с природой, за который ратуют все жители нашего мира.
Заметив, как все пятеро интенсивно переглядываются между собой, император добавил:
– Ко всему прочему, мы обещаем вам поддержку в освоении новых земель не только всеми имеющимися у нас сведениями, но и конкретную помощь наших лучших ученых и желающих принять в этом деле участие целителей. С другой стороны, если вы желаете жить дальше в заслуженном, достойном вас покое – это ваше право. Так что вы выбираете?
Император опять встал, и его рука потянулась за меньшей папкой. Хотя и сделал это после нарочитой, слегка затянувшейся паузы. Но к тому времени все пятеро землян уже сделали для себя окончательный выбор, обменявшись еще и несколькими фразами. Маурьи посмотрела на недавнего командира группы и поощрительно взмахнула ресницами. Новоиспеченный барон Василий коротко кивнул, церемониально обратился к первому лицу государства и огласил общее решение:
– Мы согласны попытать счастья в Лудеранском лесу. – И со скромной улыбкой добавил: – Все‑таки жить в заповедной роще гораздо предпочтительнее, чем в огромных и пыльных городах.
Вручая ему папку в руки, под шум аплодисментов, император ворчливо прошептал:
– А мне вот приходится дышать пылью! – (Хотя идеальная чистота во дворце говорила о том, что Телиан перегибает палку.) – Разве что буду к вам иногда наезжать в гости?
Василий постарался ответить соответственно моменту:
– Несомненно, ваше величество! В списке почетных гостей вы всегда будете стоять на первом месте.
Только он вернулся с папкой в руках к своим товарищам, как раздался мелодичный звон, и глас распорядителя пригласил всех гостей двигаться вслед за императором и его семьей в банкетный зал. Как оказалось, именно «третья» и являлась сегодня гвоздем программы. Их даже рассадили невдалеке от императора, и во время пиршества приходилось частенько отрываться от угощений и подробно отвечать на вопросы первого человека государства. Да и не только он спрашивал, его супруга, принцесса и старший принц тоже многим интересовались.
Отрываться от вкусных блюд было тяжко, но тут уже ничего не поделаешь. Тем более что все пятеро старались отвечать по очереди, обстоятельно и с подробностями, давая возможность насытиться товарищам. Так что к концу банкета все остались довольны: и гости сыты, и любопытные удовлетворены.
Правда, Дана несколько озадачилась одной темой и на ушко поделилась с Сильвой:
– С чего это принцесса выспрашивала про Светозарова и его отношения с Александрой? Причем так нагло и вызывающе?
– Эх, подруга! – Сильва в кои веки расслабилась полностью, выпила чуть лишку и поэтому на весь мир смотрела через розовые очки. – Видать, нравится он ей, а может, и какие другие планы имела. Но теперь уже все, назад дороги нет, Сашка свою добычу из рук не выпустит. Да и нам‑то что? Без нас разберутся.
– Хорошо, если без нас, – согласилась Маурьи, с сомнением присматриваясь к кружку первых ловеласов империи, который кружился вокруг принцессы. – Слишком уж эта девушка властная.

Глава четвертая
Суматошный день

Из комнаты, где хранились подарки хаерсов, графская чета Светозаровых вышла через несколько часов, порядочно зачумленная и примолкшая. Слишком много нового и не всегда понятного требовало осмысления и перепрофилирования на человеческие мерки. Не все просмотренное даже Торговцем воспринималось легко и сразу. Хотя в гардеробную они с собой принесли внушительную сумку с массой выбранных приборов и устройств. И только когда начали облачаться и экипироваться, Александра уже в который раз стала выказывать сомнения:
– Ты уверен, что эти штуковины нам не принесут вреда? Все‑таки мы и внешне и внутренне довольно отличаемся от хаерсов. Что им хорошо, нам может прийтись не по нутру.
– Ерунда! Мы как раз и отобрали лишь то, что подходит любому живому существу.
После этого Дмитрий подвесил супруге на пояс нечто в виде броневого щита из странного пластика, которое в списке носило еще более странное название «йо‑йо». Затем помог закрепить это устройство ремнями через плечи, крест‑накрест.
– Ну как?
– Да оно тяжеленное! – возмутилась Александра. – С ним ходить трудно, не то что прыгать. В придачу ты ведь заставишь еще и сюртук надеть.
– Заставлю!
– Совсем меня не жалеешь?! Давай выбирай что‑то одно, я все на себе тащить не смогу. Загнусь.
– Ну хватит капризничать, для нашей же безопасности стараюсь. Сама знаешь, что на Земле творится. И не думаю, что мы двойную ношу носим даром. Сюртук, он хорош против колющих, режущих и пулевых ранений, а вот защитить таким коконом против распыляемых ядов, как этот йо‑йо, никогда не сможет.
Александра все равно продолжала торговаться:
– Но это же страшно неудобно! Йо‑йо меня заваливает вперед, словно беременную перед родами. Может, его на спину можно закрепить? Еще лучше на плечи! А?
– Конфигурация кокона тогда станет не соответствовать пропорциям защиты, – терпеливо напомнил Дмитрий выписку из инструкции. – Некоторые участки тела могут остаться незащищенными, подвергая носителя опасности.
– О! Ты даже наизусть выучить успел.
– Тем более мы тебе для равновесия подвесим на спину вот эти ускорители. Но уже потом, после сюртука.
– Димочка, я боюсь. Вдруг меня эти ускорители в стенку впечатают или в потолок?
Опять Торговец нудным голосом зачитал несколько положений:
– «Во время действия устройство анализирует окружающую обстановку и предпринимает соответствующие маневры. В результате этих маневров тело носителя ни в коем случае не может столкнуться с преградой, которая имеет шансы повредить ограничению жизнедеятельности…» Конец цитаты. То есть если тебе понадобится запрыгнуть на третий этаж, то ускорители тебя подбросят точно и метко, об стенки ты биться не будешь. Да и вообще, как по мне, то такое устройство просто уникально. Еще и действует на чистой энергии магнитного поля. Ни тебе выхлопов угарного газа, ни тебе всесжигающих струй пламени. Любой пожарный инспектор одобрит такое устройство без взятки и уговоров.
– Да? Ну смотри, как бы тебе не пришлось меня разыскивать вместо третьего, на десятом этаже. Не доверяю я этим новинкам. Ни разу не испытали даже.
– Успокойся. Для нашего убийства хаерсам не стоило идти так далеко в обход. Уверен, что их подарки от всей души и максимум из того, что они могли предложить мне за работу. Плюс приглашали заглядывать еще. А мне все равно туда заглядывать придется: вдруг кто‑то из коллег объявится?
Только когда замотал свою прекрасную жену, как куклу, в сюртук, обвесил вспомогательными устройствами, то с чувством умиления отступил на шаг назад.
– Ну вот, теперь я спокоен. Можем прыгать.
Сам он одевался и экипировался не в пример быстрее и нацепил на себя гораздо меньшее количество технических изысков безопасности.
– Что за неравноправие?! – изумилась Александра, пытаясь отстраниться от обнявшего ее мужа. – А сам налегке решил?
Но их уже унесло в безвременье. Причем и там их разделяло всего чуть‑чуть, и Дмитрий строго попросил:
– Веди себя хорошо, мы прибываем в Лодзь.
– Ну погоди, дай только домой вернемся! – пригрозила рассерженная супруга, представляя, насколько нелепо она выглядит в чрезмерной экипировке.
Но как только они появились в квартире, где работал бывший главный аналитик конторы, спрятала недовольство за настороженностью и внимательностью. Тем более что старый поляк, как только распознал прибывших, вытер пот с лица и облегченно воскликнул:
– Наконец‑то! Думал, уже не успеете!
– Что случилось? Отыскался Рифаил? – Светозаров замер на месте, соображая, какой шаг предпринять дальше.
– Да нет. – Казимир Теодорович хлопнулся обратно в кресло и стал с завидной скоростью колотить по клавиатуре компьютера. – Рифаил пока неуловим, но вот его пособника Лысого я отыскал. Того самого, на которого ты вышел через Анджея Дойника. Чуткий гад, настороженный. Не знаю, как он распознал слежку, но сразу скрылся из виду и залег на самое дно. С ним еще два подельника затаилось. Хорошо, что мои осведомители эту лежку чуть раньше отыскали, успел поставить там наблюдателя. Вот все данные и конкретный адрес с описанием.
– Так это же отлично, пан Казик! – обрадовался Торговец. – Что тогда за бледный вид?
– Все потому, что и меня кто‑то сдал прежним хозяевам, – пожаловался аналитик. – Так что твоя квартирка уже спалена. Не думаю, что это конторские, во главе с Павлом Павловичем, из них никого не заметил, а вот кто‑то из местных меня «нащупал». Скорее всего, из‑за использования некоторых старых наработок и нескольких давнишних каналов связи. Ну и по айпишке компьютера потом дошли сюда. Вот глянь! Если я правильно понял, они уже готовятся к моему захвату. А то и полностью готовы.
На экранах возникло изображение окрестностей, видимых с крыши дома и некоторых окон и объединенных в единый просмотровый коллаж. При поочередном увеличении делалось приближение каждого человека или группы лиц, готовящихся к явно противоправной насильнической акции. И действительно, все смахивало на то, что боевики только и ждут последнего сигнала.
– Шура, узнаешь хоть кого‑нибудь? – спросил Казимир у бывшей подчиненной, которая склонилась у него над плечом.
– Хм! Если уж вы не узнаете никого, то с моим девичьим склерозом… Нет, никого.
Торговец тем временем терзал в раздумье свой подбородок.
– Как бы их наказать, чтобы впредь не были такими наглыми?
– Заминировать здесь все к такой‑то бабушке! – с азартом предложила графиня Светозарова и тут же сникла под удивленными взглядами обоих мужчин. А супруг и вслух высказался:
– Ты чего? Дом‑то многоквартирный.
– А нашкодить штурмовикам можно, – вмешался Теодорович. – Если успеем, конечно.
– Конкретней?
– Есть у меня прямые выходы на службы польской безопасности. Времена уже совсем не те, и на вмешательство внутри своей страны теперь поляки смотрят совсем по‑иному. Просто счастливы будут хотя бы десяток диверсантов схватить, а потом со скандалом выдать на‑гора. И просто сейчас сбрасываю всю нужную информацию в нужные руки.
– Сбрасывай! – перебил его объяснения Дмитрий. – Только вот большой стрельбы не получится?
– Еще чего! Ворон ворону глаз не выклюет! – Старческие сухонькие пальчики так и порхали над клавиатурой. – Это надо мной представители обоих сторон измывались бы до потери пульса, вытягивая печень через почки. А здесь будет просто много шума, визга и мордобоя. Русским стрелять и воевать нельзя, а поляки таким скопом сейчас навалятся, что просто шапками этих шустряков закидают. Сдадутся все. Ну а уж потом веселье начнется: зубы уж всяко не одному выбьют да синяков порядочно наставят. Потом вколют что надо и будут сведения качать.
– Действительно. А вот в Германии этот скандал аукнется? Я имею в виду, добавит что‑нибудь к тому дебошу, что там после бомбардировки бункера никак не уляжется?
– О‑о! Еще как аукнется: лишний скачок подозрительности и новой волны арестов. Тем более что поляки обязательно поделятся сведениями, полученными при допросах. Как следствие, вся та дивизия спецвойск, о которой мы упоминали в предыдущей нашей встрече, просто завязнет в тюрьмах или будет вынуждена опять оттянуться в Россию. Павлу помогать будет некому.
– А мне жалко ребят, – неожиданно призналась Александра. И, не дожидаясь новых изумленных взглядов в свою сторону, стала оправдываться: – Там подавляющее большинство и в самом деле истинные воины, готовые за добро и справедливость порвать кого угодно. Я некоторых знала, да и «третья» – вон какими героями оказались. Разве я не права, Теодорович?
– Да, права, спору нет, – согласился старый поляк, грустно кивая. – Вся беда в том, что управление этими истинными солдатами отчизны захватила всякая сволочь, стремящаяся лишь к личной наживе. Вот и пошло все наперекосяк. Теперь пойди разберись, кто кого кроет и за какие идеалы сражается.
Торговец резко выдохнул:
– Ладно, что отсюда следует забрать?
– Да только лишь то, что в этой комнате. Разве еще мой чемодан, который в спальне сейчас соберу. – Уже в дверях Казимир приостановился: – За экранами посматривайте! И это… куда дальше отправляемся?
– Пока в Рилли. В гостевой домик к «третьей». Они как раз уже должны проснуться после первой ночи в звании баронов.
Из спальни послышалось завистливое мычание, тогда как супруга Дмитрия, так и не отрывая глаза от экранов, поинтересовалась:
– А со временем ребята могут из баронов превратиться в графов?
– О‑о, дорогая! Такое почти нереально. Хотя в теории, конечно, возможно. Хотя бы с помощью бракосочетания с персоной, владеющей наследным графским титулом. Более сложный вариант – это создание на своих землях не менее двадцати крепких баронств, что уже само по себе выглядит нереальным. Телиан Пятый обещал, что наградит пятерку наших героев по‑царски, но в любом случае на удвоенном участке двадцать баронств не разместишь. Даже если наши две потенциальные пары женятся и объединят свои владения, все равно не получится. Маловато земельки для этого.
– Жаль, – вздохнула молодая графиня и попыталась расстегнуть ворот сюртука. – Уф! Мне жарко становится!
– Так включай охлаждение! Что? Заело? Ну‑ка дай гляну.
Некоторое время он возился с манжетами сюртука, на каждом из которых стояла дублирующая система подкачки, охлаждения или подогрева. В результате определенных действий его супруга опять осталась недовольна:
– Ой! Там все такое холодное!
Вернувшийся в комнату аналитик косо посмотрел на капризничающую женщину, вскинул брови на крутящегося вокруг нее Торговца, пожал плечами и вновь уселся на вращающийся стул. Вслух своего удивления он так и не высказал: желает парочка манерничать и потакать друг другу – да на здоровье. А чтобы не молчать, стал громко пересказывать все перипетии розыска Лысого и связанные с этим выводы:
– Сомневаться не приходится: этот тип должен знать, где находится малочтимый халиф Рифаил. По крайней мере, где находился недавно. Уж слишком много дел их связывало и связывает до сих пор.
– Ну хоть какие‑то намеки имеются, где тот конкретно? Где‑то поблизости или в жарких странах?
– Боюсь ошибиться. Все расклады говорят – пятьдесят на пятьдесят.
– Ну а если Лысый ничего полезного выдать нам не сможет? Ведь такой вариант тоже следует учитывать.
– Учитываю. Но дальше зависит от твоих умений и возможностей. – Теодорович высветил на экране новые данные. – Потому что в этом доме, уж сто процентов, половина обитателей знают лично Рифаила и могут подсказать, где тот находится. Но дело осложняется тем, что это не что иное, как посольство. И там внутри такой надзор и строгости, что даже одного человека выкрасть сложно. Практически там все живут, словно на осадном положении.
– Почему? – вырвалось у Александры.
– Видимо, грехов много в своей жизни сотворили, вот и опасаются слишком ранней отправки к предкам.
Дмитрий задумчиво всматривался в мелькающие кадры, подспудно считывая информацию и пытаясь ее сразу анализировать.
– Сколько в этом доме обитателей вместе с охраной?
– Сто тринадцать человек. Но мои данные могут быть неверными, потому что частенько туда въезжают тщательно тонированные авто и непонятно, то ли они ввозят кого, то ли забирают. За подавляющим большинством авто проследить пока, с моими возможностями, не удалось.
Некоторое время обсуждали, предлагали и вновь спорили. А потом Теодорович вновь показал кадры окружающей местности:
– Ну все, теперь точно пара минут до атаки на мою тушку осталась. Трое уже на крыше с веревками, остальные входят в подъезд.
– А те, что на улице, подстраховывают?
– О! Этих загребут в первую очередь. Вон, видишь, куча машин разных наехала, словно цыгане на своих старых фургонах? Так это уже польские спецслужбы весь район оцепили. Да вон видать за высокими зданиями сразу шесть вертолетов. Я им все свои картинки отправляю, так что они каждого налетчика увидели, засекли и наручники заготовили.
– Конечно, хотелось бы посмотреть, как тут все завертится, – с сожалением скривился Торговец, но аналитик стал бледнеть:
– Потом пакет информативной съемки на сайт Интернета придет, сможешь полюбоваться. А сейчас бы… Ох! Пошли!
– Спрыгиваем, – согласился Светозаров, шагая на тропу безвременья.
Когда они оказались в гостевом домике, Казимир облегченно перевел дух и прислушался:
– И здесь не гремит?
– Место на стыке выбрал, вот потому и не гремит, – пояснил Торговец. Затем деловито вышел в коридор между комнатами и гаркнул во всю глотку: – Господа бароны! Обед проспите! Тру‑ту‑ту‑ту! На выход, строиться!
Первым в коридоре появился Курт. Причем он выглядел несколько дико: в одном носке, в трусах и с автоматом в руках. Рассмотрел, кто кричит, поставил оружие на предохранитель и недовольным голосом проворчал:
– Твое графское сиятельство, видимо, страдает солдатским юмором? Или мечтает стать сержантом?
– О‑о! – поощрительно кивнул на автомат Дмитрий, нисколько не обидевшись на неприветливый тон. – Есть еще порох в пороховницах.
– После чего вдруг заметил за спиной Курта мелькнувшую с кровати и кутающуюся в простыню молоденькую служанку и затянул более тихо:
– О‑о‑о‑о!.. И не только порох!
Немец просительно приложил палец к губам и скрылся за дверью. Зато из другой комнаты показалась взлохмаченная голова Василия:
– Что за шум, а драки нету?
– Пардон, господа, если разбудил, но надо посоветоваться и утрясти кое‑какие мелочи. Ждем вас в комнате Казимира Теодоровича.
Он вернулся обратно, где как раз его супруга с аналитиком заканчивали наводить порядок среди лежащей повсюду оргтехники, куч проводов, удлинителей и прихваченных попутно излишков мебели.
– А розетка здесь есть? – уныло вертя в руках штепсель, поинтересовался поляк.
– Вот за теми декоративными дощечками. И что вы так на меня уставились? В подвале дома генератор на газу. К дому подведен газ, освещение газовое, но для особых нужд и внутренняя электросеть имеется. Давайте помогу.
Пока вся «третья» подтянулась в комнату, там уже мерцали экраны и велась настройка параметров внутренней сети. Здоровались несколько натянуто, особенно с бывшим главным аналитиком, хотя женщины с Шурой даже расцеловались. Последним на костылях прибыл Петр и сразу разрядил обстановку своими восклицаниями:
– Вот чего нам здесь не хватало: мультиков! Теодорович, признавайся, есть мультики? Или у тебя только порнуха на дисках памяти скопилась?
И, не дожидаясь смеха на свои шутки, ткнул графской чете под нос поблескивающий каменьями знак барона:
– Как вам такое отличие?
Молодожены сразу замычали от восторга, вертя в руках отличительное украшение. А присмотревшись, Дмитрий признался:
– Боюсь ошибиться, но таких мне еще на глаза не попадалось. Кажется, этот знак по себестоимости почище иной княжеской диадемы будет. Ну, ребята, поздравляю! От всей души за вас рады! Заслужили!
Он еще раз пожал всем мужчинам руки и чмокнул женщин в щечки:
– И от меня еще раз личное спасибо.
Но тут Василий протянул ему кожаную папку, прямо пугающую своей роскошью:
– Вот, нам и земельки за дела ратные прибавили. Одни говорят, что впятеро больше, чем обычно, другие утверждают, что раз в восемь, а то и десять. И что очень радует, так это что соседями будем. А в самом центре наших земель будет стоять старинный и неприступный замок.
Улыбка на лице Светозарова завяла прямо на глазах, и он поспешно открыл папку. Ему хватило только одного взгляда, чтобы все понять и расстроенно воскликнуть:
– Лудеранский лес?! А вы знаете, что там кайреги?!
– Да что нам каких‑то ящеров бояться? – пожал плечами Курт.
– Но их же запрещено уничтожать! Или от вас скрыли?
– Нет, намекнули открытым текстом, что желательно укротить и вновь вернуть в гармоничные отношения с людьми, – пояснила Сильва. – А что не так?
– Ха! Да все! И в первую очередь, что мы все изрядно влипли. И так времени ни на что не хватает, так теперь еще и с кайрегами возись!
Дана встряхнула своей несколько спутанной прической.
– Так это и понятно, приручение так быстро не происходит. Годик‑два поживем в крепости, осмотримся, освоимся на местности.
Но Торговец, как могло показаться, ее совсем не слушал. Вместо этого он нервно расхаживал вдоль окон и не на шутку возмущался:
– Ай да Телиан! Ай да хитрец! Одним махом всех побивахом! И наградил по‑царски, и нагрузил по самые… хм… помидоры. И главное, что мне ни слова, ни полслова! Ай да жучара! – Резко остановился напротив целительницы и стал объяснять: – Этих злющих кайрегов уже более двух тысяч лет приручить не могут. А вы за два года собрались?! Хы! Да там столько людей уже свои любопытные головы сложили, в том числе и целители, столько крови пролилось, что и не пересказать. Мне тоже туда пару раз вздумалось с помощью сунуться, как же, шибко умный! Так еле ноги унес: эти твари быстрые, прыгают по деревьям не хуже обезьян, а на прямой развивают скорость похлеще лошади. Грызут все, что шевелится, и ломают все, что построено руками человека. Ни для кого не секрет: каждому воину гарнизона в той крепости, пробывшему на службе три года, дают пожизненную пенсию и разрешают уйти в отставку. Там действительно герои служат. Отдельно следует отметить и тот полк, который с силовыми щитами сопровождает редкие караваны. Когда полк возвращается из леса, ему дают полноценный трехмесячный отпуск с содержанием. А потом они вновь собираются на двухмесячные тренировки для проводки следующего каравана. Кстати, сразу скажу по поводу моих сил, которые приходится затрачивать для переноса в крепость своей тушки и некоторого запаса продовольствия: половина полноценной пирамидки! То есть в два раза больше, чем я потратил на захват жреческого каравана с ларцами Кюндю.
Выговорившись, Светозаров резко выдохнул и озадаченно примял свою шевелюру. А новоиспеченные бароны с хмурым видом переглядывались между собой. Первым попытался отшутиться Петр:
– Вот это нас наградили! А давайте сегодня отправимся к императору и попросим поменять нам наделы? А? Пусть меньше, зато спокойнее и радостней. – Сообразив, что все смотрят на него слишком косо и непонимающе, штатный снайпер «третьей» возмутился: – А чего вы хотели? Чтобы я всю свою жизнь переживал за мать своих детей? Которая меня совсем не слушается и только и будет, что рисковать своим телом при контактах с ужасными хищниками. Да мне никаких патронов не хватит для ее прикрытия!
Дана в ответ на это ничего не сказала, а только подошла к сидящему на стуле Петру и успокаивающе погладила по плечам. Зато Сильва сильно закручинилась:
– Так что, нас развели как последних лосей? Поменять в самом деле не получится?
– Никак! – угрюмо подтвердил граф Дин Шахматный Свирепый. – Разве что заслужите подвигами новые баронства и вам вручат иную папку, где будут нарисованы новые земли.
– А с этими что?
– Да ничего. Гарнизон крепости теперь оттуда выведут, или вам придется набирать свой. Можно и этому заплатить, но я даже не представляю, во что это выльется. Полк по проводке караванов оплачивать тоже придется владельцам леса. Вдобавок первые пять лет, как я заметил, вас освободили от всяких податей и налогов в казну. Это вроде как хорошо. Хотя и поборы на земли вам дали сносные. Но если и в последующие сорок пять лет налоги так и не будут выплачиваться, то Лудеранский лес вновь забирается и переходит на баланс империи. Как, впрочем, и преемственность баронских титулов прерывается. Ваши внуки уже не будут баронами, да и детям достанется при жизни.
– Облом! – скривился Василий. – А мы так губу раскатали, укротители хреновы!
– Ну, не все так мрачно, дружище. – Торговец опять вскочил на ноги и прошелся несколько раз перед окнами. – Если мои запасы кристаллов станут почти неограниченными, если сумеем наладить нужный приток помощи и если сумею разгрести сиюминутные, наиважнейшие проблемы в своей жизни, обещаю вам помощь с освоением новых земель. В крайнем случае если этих кайрегов не удастся укротить, то мы их с помощью самых совершенных технических новинок просто оттолкнем в глубины леса и отвоюем хотя бы треть территории. А это уже невероятные площади. Думаю, император недаром всучил вам Лудеранский лес, знал, что я вас без помощи не оставлю.
– О! Совсем другой разговор, – расслабился Петр. – А то «две тысячи лет», «за неуплату выселят»…
– Но тогда и вы мне помогайте по мере возможностей. У меня дела слишком личного характера, поэтому подключать к ним имперские, королевские или силы всей академии как‑то неудобно. На данном этапе легко справимся и малой группой. Как, поможете?
Все заулыбались, кивая согласно и слаженно, а Курт высказал общее мнение:
– Ты даже и не спрашивай. Говори, что надо?
– Минут через тридцать я доставлю в подвал этого дома Лысого, одну жутко криминальную личность, которая знает, как отыскать след к моей родной сестре. В общем, вас сейчас введет в курс дела Казимир Теодорович. Заодно приготовьте все к экстренному допросу. Если халиф Рифаил узнает о пропаже Лысого, то может и сам перестраховаться, меняя свою дислокацию.
– Почему так долго? Полчаса? – поинтересовалась Дана.
– Надо вначале присмотреться к лежке и ликвидировать возможные сигнальные устройства. А то мы этих типов выдернем, а тревога все равно подымется. Учтите, пленников будет трое.
– Понятно.
– Кстати, нужны будут какие‑то психотропные средства для допроса?
– Справимся и без них, – твердо пообещала госпожа Маурьи. – Меня еще при допросе герцога Белза очень многому научили.
– Ну тогда готовьтесь! – Дмитрий подхватил супругу под руку и исчез в неверном проблеске света.
– Уф! – Василий расслабленно вздохнул и довольно панибратски пнул поляка кулаком в плечо: – Ну, старая песочница, рассыпайся информацией! Кого пытать будем?
У него одного с бывшим главным аналитиком конторы всегда были какие‑то особые, доверительные отношения. Казимир в ответ ехидно рассмеялся:
– Ничего, ты вон уже тоже сильно постарел, скоро меня догонишь. Уже никакая молодка в твою сторону и не посмотрит. Ну а уж наша преобразившаяся Сильва тем более.
– А вот и не угадал, – подбоченился барон Василий. – Хоть мы и не были в загсе, но уже давно Сильва моя законная супруга. Вот так вот!
– Да‑а‑а?! Ну тогда от всей души поздравляю.
Старик бы еще и целоваться полез, но его строго осадила Дана:
– Теодорович, время! Давайте ближе к делу.
И в самом деле, поздравления могли подождать, а вот полчаса пролетят незаметно. Пальцы Казимира Теодоровича вновь застучали по клавиатуре, а пять его коллег по усопшей конторе склонились к экранам и приготовились внимательно слушать.

Глава пятая
Вынужденное рвение

Когда повозка въехала в ворота самой печально известной в этом мире усадьбы, к Хотрису уже почти вернулось ощущение собственных ног и рук. Но о побеге он и мечтать не смел. Несмотря на то что его не связали, против умений везущего его мага, который не думал и оглядываться на пленника, даже не стоило рыпаться. А так как тактику своего поведения на ближайшее время он продумал досконально, то принялся во все глаза рассматривать расположение построек на заднем, хозяйственном дворе. Ведь в любом случае следует знать, где что располагается. Ну а когда проехали внутренние ворота, отделяющие от «чистой усадьбы», и взору открылся непосредственно сам замок, юноша не сдержал восхищенного возгласа:
– Ух ты! Да такого наверняка и у самого императора нет!
Помощник владыки местного мира повернулся, скептически оглядел мальца и хотел было рявкнуть нечто грубое и оскорбительное. Но сразу же понял неправильность такого обращения и улыбнулся, словно отец родной:
– Что, нравится?
– Еще бы! Всегда мечтал хоть краешком глаза на это чудо взглянуть.
– Зачем же тогда убегал от нас?
– Да я разве знал, что от вас?! Будь моя воля и знай я об ученичестве, сам бы к вам под ворота пришел и упрашивал меня принять. Этот дядя мне хуже редьки надоел, скот редкостный. И приказчик его – шваль подзаборная, тупое отродье, каждый раз так и норовил меня поколотить. Вот и решил хоть на несколько дней от них избавиться да в заброшенных садах в южном пригороде пожить. Как раз фрукты поспели.
– А… точно. – Неожиданно глаза мага прикрылись от детских воспоминаний. – Я ведь и сам в детстве туда бегал. – Но тут же вернулся к действительности, останавливая повозку возле коновязи. – Чего уставился? Я ведь тоже когда‑то таким же, как ты, сорванцом был. А сейчас видишь кем стал?
– О‑о! Я тоже хочу!
– Ну так я тебя для этого и привез в ученичество. Старайся, и станешь великим магом. И забудь все, что говорят плохого про великого Купидона Азарова. Это он сам распространяет эти жуткие слухи, чтобы к нему никто не лез с просьбами и не мешал заниматься магической наукой. На самом деле наш покровитель и учитель – добрейшей души человек, истинный гений и творец прогресса в нашем мире.
– Вот это да! – делал Хотрис круглые от восторга глаза. – Я так и знал! Я чувствовал, что люди врут и наговаривают.
– Ладно, потом мне подробно расскажешь, кто и что именно наговаривал. А сейчас идти можешь?
– Конечно, господин.
– Обращайся ко мне «господин наставник».
– Понял, господин наставник.
Помощник по черным делам удовлетворенно кивнул, положительно оценивая желание мальчугана и выслужиться, и исполнить любое задание. Кандидат на отправку в неизвестность ему нравился все больше и больше. И он не решился откладывать представление такого ценного кадра своему владыке. Удачной покупкой следовало похвастаться как можно быстрей.
– Если вдруг с тобой захочет поговорить сам великий Купидон Азаров, обращайся к нему «ваше магичество». Ведь он – король среди всех волшебников Кабаньего.
– Да здравствует король!
От этого восклицания маг поморщился, но вроде как неискренности в юноше не заметил. Поэтому только предупредил:
– Ну, так выкрикивать не надо. Обращайся только так, как я сказал.
– Так точно, господин наставник!
– И так кричать не надо. Просто склони голову в знак понимания и исполнительности. – Он хмыкнул, проследив, как Хотрис старательно задергал головой. – Не так часто, достаточно одного раза. Бери вещи и иди за мной.
Дальше они обогнули одно крыло здания, потом второе, и все это время маг продолжал инструктировать нового ученика, что и как надо делать и что делать на территории поместья запрещено. А потом вдруг застыл на месте и зашептал:
– Стой здесь! – и бросился к одному из боковых входов, откуда с озабоченным видом выскользнул Азаров. – Ваше магичество!..
Подскочив к своему повелителю, помощник что‑то приглушенно зашептал, показывая взглядом на Хотриса. При этом он так увлекся рассказом, что по лицу его было видно, как мальчуган сноровисто уходил от загонщиков, как чуть не ушел и насколько он ловкий, жилистый и выносливый. Великий колдун тоже сразу оценил такого перспективного кандидата. И в конце словесного спича буркнул:
– Пусть подойдет!
По взмаху наставника Хотрис бросился к ступенькам, поклонился и с наигранным благолепием и восхищением во взоре воскликнул:
– Рад видеть ваше магичество в полном здравии!
– Да что с меня убудет, – проворчал крепкий телом старикан, переживший много поколений императоров.
Но эта детская непосредственность и льющаяся на него искренняя любовь все‑таки тронули циничное, окаменевшее сердце. Слишком уж привык редкостный мизантроп, гроза всего живого, что к нему неизменно подползают на коленях трясущиеся от страха и унижения существа, а тут такой нелицемерный восторг и благолепие. Поэтому он тоже внешне смягчился, быстро осознав правомерность такого поведения: в любом случае искренний помощник будет выполнять задание во сто крат с большим рвением, чем тот, который действует из‑под палки и по принуждению.
– А вот ты как, дитя мое, готов стать учеником мага и устремиться к вершинам наивысших таинств?
– Готов, ваше магичество! Давно готов!
– Похвально твое рвение, похвально. Но сразу хочу предупредить: для полноправного вступления под нашу длань, следует пройти испытания. Пройдешь первую ступень: станешь один год помогать при уборке лабораторий и ухаживать за подопытными животными. Пройдешь вторую ступень, тебя начнут обучать азам грамоты и счета. Ну а если и самое сложное испытание пройдешь, то сразу станешь моим личным учеником и начнешь изучать магические ритуалы, древние книги и наивысшие законы магии.
– Да! Да, ваше магичество! Я сразу готов к испытанию третьей ступени!
– Э‑э‑э…
– Тем более что я и писать, и считать умею!
Помощник мага зашипел краешком губ:
– Не перебивай никогда владыку.
– Ладно, ладно, – благодушно заулыбался Купидон. – Для первого разговора это простительно. Но меня просто поражает твоя готовность действовать, малыш. Столько экспрессии и фанатизма. Но ведь быть магом – это тяжелейший повседневный труд. Не каждый с этим справляется.
– Я справлюсь! Все жизнь мечтал стал магом, – захлебывался слюной от счастья паренек. – И творить, творить, творить…
«Все понятно, – решил для себя Азаров. – Розовый фанатизм. Но как раз такой мне больше всего и подходит. Теперь главное – не спугнуть его за эту неделю, чем‑то ненароком не обидеть и самым идеальным образом подготовить. А может, и две недели на его муштру потратить? Итог того стоит. Главное, чтобы он не набрал лишнего веса при усиленном питании. Сейчас все сразу и выясним».
Гроза всего живого в Кабаньем решил потратить на мальца еще полчаса своего драгоценного времени. Опять радушно улыбнулся, похлопал Хотриса по плечу, потом приобнял и двинулся с ним по дорожке дальше, в обход следующего крыла замка.
– Вижу, что ты храбрый парень, решительный. Но на третьем уровне следует прорваться через окружение диких собак, а то и других неприятных хищников. Пойдешь ли ты на такое?
– Запросто! Я никаких собак не боюсь.
К слову сказать, помимо знания того, что ему предстояло сделать, и полной уверенности в своей безопасности Хотрис Тарсон и в самом деле не боялся собак совершенно. Скорее, это они его боялись до ужаса и сразу сворачивали с его дороги, будучи даже в стае из нескольких особей. Чувствительные на ауру животные сразу осознавали перед собой убийцу, который голыми руками мог в мгновенье ока задушить огромного пса с себя ростом, а то и переломать ему шею.
Но ясное дело, что просто голословным утверждениям такой человек, как Азаров, не поверит. Проведет испытания или как минимум попробует выпытать все подробности. Что и случилось.
– Хм! Ты явно парень хват, но собаки тоже бывают разные. Откуда вдруг такие умения?
И Хотрис решил рассказать всю правду без утайки:
– Когда мне было девять лет, однажды мы с товарищем пробрались на грядки со сладкой калвеоной. Приближались сумерки, мы очень надеялись, что нас никто не заметит. Но вдруг откуда‑то примчалось два огромных черных дога, и мы бросились к забору. Но я‑то успел забраться наверх, а вот моего товарища сторожевые псы загрызли насмерть. А я лежал на заборе и ручьями лил слезы, не в силах ничем помочь. Даже мои крики о помощи запоздали: моему дружку просто отгрызли голову. Вот с тех пор я и начал войну со всеми собаками. Брал обоюдоострый нож, насаженный на бамбуковую палицу, и ходил по округе, уничтожая всех сторожевых собак. Начал с самых маленьких, а закончил самыми громадными, действующими в паре или тройке. Дошло до того, что, как только я перебирался через забор, все шавки чувствовали свою гибель, прятались по будкам и щелям и только повизгивали от страха.
– М‑да! Что‑то такое в твоей ауре есть! – воскликнул присматривающийся Азаров. – Как интересно! Ну а что потом?
– А потом я понял, что собаки, по сути своей, не виноваты. Их же просто обучают только для охраны, и они не умеют рассуждать. Мне стало их жалко, и вот уже года полтора я ни одной не убил. Хотя их страх передо мной никуда не делся. Скорее, даже усилился.
– Ну ты молодец! – не сдержался от похвалы владыка. При этом даже к своему помощнику обернулся и показал большой палец. Мол, удачную покупку ты сделал. – Тогда тебе вообще большого труда не составит одним махом пройти самое трудное испытание.
– Прямо сейчас? Я готов!
– Ну нет, в любом случае я не хочу тобой рисковать. Скажу откровенно: такие кадры встречаются редко, и мы, маги, обязаны их ценить на вес золота. Ни к чему тебе спешить, а потом год, а то и два прозябать на уборке конюшен. Поэтому одна неделя, а то и две уйдут на твою скрупулезную подготовку. Для начала давай взвесимся.
Они вошли в какой‑то флигель, где стояли мерные весы и куча иного механического хлама. Кандидата на отправку раздели до нижней сорочки и поставили на платформу. После чего оба мага вздохнули с облегчением. Купидон наставительно поднял указательный палец:
– Ну вот, за эту неделю до испытания ты имеешь право набрать только один килограмм. Поэтому будешь питаться исключительно фруктами. Кстати, ты любишь фрукты?
– Обожаю, ваше магичество! – И это было истинной правдой. – К тому же от них только сил прибывает.
– Тоже верно. Но откуда такие знания?
– Меня матушка в детстве вообще никогда мясом и хлебом не кормила. Вот потому я такой сильный и жилистый, даже не болел ни разу.
На это верховный владыка всех магов Кабаньего странно подвигал бровями, многозначительно посмотрел на своего помощника и констатировал:
– Видишь, оказывается, и народ о правильном питании знает. – И тут же вновь повернулся к одевающемуся парнишке. – О! Родовой?
Хотрис с готовностью протянул свой кинжал и порывисто выдохнул:
– Так точно, ваше магичество! А можно вопрос?
– Давай! – Повертев холодное оружие в руках, великий маг вернул его обратно.
– Вы сказали, что килограмм у меня в запасе. Значит, если я не растолстею, я бы мог с собой на испытание взять свою бамбуковую палку с ножом? Вот она.
Отстегнутое чуть раньше от руки оружие не было на первый взгляд каким‑то внушительным. Короткая, сантиметров сорок, прочная бамбуковая палка. На одном конце ее обломок треугольного лезвия, всего сантиметров пять в длину. Лезвие острое, с двумя режущими кромками и намертво прикрученное отвердевшей до окаменелости ниткой шварской лианы. На другом конце ременная петля для кисти. Вроде ничего страшного и опасного, но в умелых руках таким оружием и в самом деле можно убивать любых собак. Особенно если сразу рассечь нос атакующему псу.
– Ого! Удивительная вещица. Хвалю такую инициативу. И если действительно не наберешь до момента испытания лишний килограмм веса, можешь боевую палицу захватить с собой.
– Буду стараться, ваше магичество!
Купидон похвально хмыкнул, немного подумал и стал давать последние распоряжения:
– Значит, так: ходить хвостом за своим наставником и выполнять все его распоряжения. Он тебя уже сегодня начнет тренировать на испытательном полигоне, где мы имеем примерную копию того места, где ты получишь третий уровень посвящения. За пределы поместья выходить категорически запрещено. Наши тайны не должны попасть в неопытные руки обывателей. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Еще как, ваше магичество!
– Поэтому ты должен носить вот этот охранный браслет. Он тебя не выпустит, если ты вдруг «заблудишься».
Хотрис протянул руку с поразительной готовностью, радостно вздохнул после надевания и даже успел погладить магический браслет второй ладошкой. Что лишний раз убедило обоих магов в правильности выбранной линии поведения. Все‑таки пряник действует гораздо лучше кнута, а уж с личностями, попавшими под влияние «розового фанатизма», и того проще. В их понимании, харизматичный лидер если и ошибается или творит неправильные деяния, то все равно вина сваливается на злой рок или козни злопыхателей. И если этого парнишку воспитать как следует, из него может получиться самый идейный и преданный последователь.
И, уже отправляясь поспешно по неотложному делу, Купидон Азаров подумал: «Жаль будет отправлять такого сорвиголову на погибель в замок Свинга Реальностей. Но с другой стороны, если кто и донесет маяк до цели, то только Хотрис! Хм! А вот если он вернется, тогда я и сотворю из него своего уникального раба. Глядишь, еще и преемником моим станет. Да нет! Чего это я?! О таких вещах слишком рано думать, двести лет мне еще гарантировано. А уж за два столетия я таких фанатиков сотни воспитаю».

Глава шестая
Первая ниточка

Вначале Дмитрий перенесся с Александрой в одну из квартир в Лодзи. И сразу сумел удивить:
– Это та самая квартира, где я долгое время жил с родителями. До самого их исчезновения. Здесь почти все осталось в неприкосновенности.
– Ух ты! – Молодая графиня рассматривала обстановку во все глаза. – Да об этом и в конторе никто не знал.
– Только этого мне не хватало! Я выкупил квартиру через подставных лиц, обустроил все как прежде, прикупил недостающие детали мебели и очень редко сюда наведываюсь.
– Здесь тоже створ между мирами?
– Заметила, молодец. И вот эта деталь меня больше всего интригует: а вдруг родители как‑то об этом знали или догадывались?
– Точно! Должно же быть нечто наследственное у тебя именно от родителей.
Интереснейший вопрос, над которым Дмитрий Светозаров задумывался многие годы. При всем своем стремлении и желании хоть что‑то припомнить из жизни отца или матери, выходящее за рамки каждодневного бытия, ни единой детали не прорисовывалось. Ну разве что, как офицеру, отцу частенько приходилось покидать квартиру – и ночью по тревоге, и время от времени уезжать в командировки. Та же строгая служба не могла позволить ему вообще удалиться далеко или надолго от гарнизона по собственной инициативе. В те времена с этим было жуть как строго. Так что отлучки по тревоге или в командировки не следовало даже сопоставлять с какой‑либо деятельностью Торговца. Тут ответ имелся однозначный.
А вот по поводу створа, широкой дугой пересекающего почти всю квартиру на втором этаже четырехэтажного здания, сомнения грызли и терзали. Тем более в последнее время, когда после определенных усилий и тренировок тот же шафик Аристарх Великий из королевства Ягонов умудряется рассмотреть легкую, почти невидимую вуаль на месте переходов в межмирское пространство. А раз сумел Аристарх, то почему не могут это сделать и другие?
Правда, и здесь следовало не забывать историю. В те времена распределение квартир среди семейных офицеров Западной группы войск велось строго централизованно. О каком‑то выборе или пожеланиях жильцов и речи быть не могло. Пусть радуются тому, что дали. И так по сравнению с обеспечением остальной армии живущие за границей счастливчики считались жутко привилегированным сословием.
И все‑таки?
Во всей этой длинной цепи домыслов и натяжек в последние дни появилась некая основополагающая концепция: если удастся спасти родную сестру Елену, то многое в семейной трагической истории может приоткрыться. Особенно будет важен сам момент похищения сестры, или что там могло произойти на самом деле. Уж она сумеет подсказать, куда и почему исчезли родители. Недаром она, воспользовавшись именем Анджея Дойника, так грамотно вывела родного брата на истинного возмутителя правопорядка и спокойствия в Лодзи.
Воспоминание о лидере здешней преступной группировки заставило Дмитрия прекратить бесплодные пока размышления и заняться делом. Усаживаясь в удобное кресло, он предупредил супругу:
– Я здесь бываю редко, поэтому за безопасность наших тел не ручаюсь. Мало ли что. Поэтому иду пока один, а ты останешься на подстраховке. Попробую все рассмотреть в быстром мелькании. Надо будет – пойдем вдвоем или метнемся вначале в обитель Желтых Грез. И уже оттуда двинемся на медленный просмотр.
Когда он откинулся на спинку кресла и замер, Александра поежилась от неприятного чувства навалившегося одиночества, а затем дисциплинированно застыла рядом, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, который вполне хорошо слышался в старом панельном доме.
Через четверть часа графиня стала ерзать на месте. Еще минут через десять – волноваться и озабоченно присматриваться к лицу любимого. Как раз в тот момент он резко вздохнул, открыл глаза, посмотрел на электронные часы и затараторил:
– Во как я вовремя уложился! Хотя по большому счету показалось, ничего сложного нет. Этот Лысый восседает на стареньком кресле, а два его подручных прислуживают ему, словно лакеи. То тарелку на маленький столик поставят, то чашку с кофе принесут, то булочку с кремом. Прямо идиллия, честное слово! А потом подумал: чего они так с ним носятся? У того и оружия при себе нет, все разложено аккуратно на большом столе, но непосредственно в руках и на поясе – пусто. И решил на всякий случай более тщательно рассмотреть кресло и то, что под ним. А там – вот такенный заряд прилажен!
– Фанатики? – напряглась Александра.
– Не похоже. Кажется, они как бы сами себе решили: будут отстреливаться до последнего, а если десантура все‑таки ввалится внутрь, вот тогда себя и подорвут. Но! Видимо, и обо мне что‑то знают. И о моем способе передвижения. Потому что явно замаскировали все слишком тщательно и дальновидно. Вздумай я сразу похитить Лысого и его лакеев простым выдергиванием, те бы взорвались, пусть даже и в межмирье. Не знаю, может, и мне бы досталось, если бы щитами не прикрылся.
– И что теперь?
– Ха! Теперь‑то я все продумал. Кресло с оружием просто оставлю в межмирье, пусть себе взрывается. Подхвачу только членов шайки, немного придушу в дороге и доставлю прямо в подвал к твоим коллегам. Пусть сразу начинают выколачивать сведения. Так, становись за мной. Можешь даже не держаться, включаю слипание сюртуков! Начали!
Конечно, женщина попыталась из‑за плеча рассмотреть, что происходит. Для нее ослепительные вспышки и разноцветное мелькание уже совершенно не считались помехой для наблюдения.
Туманные чертоги межмирского пространства. Затем основательный грохот. Перекошенные лица бандитов, белеющие в сумраке подвала. Опять туман безвременья. И резкая вспышка! Все‑таки что‑то взорвалось. Кажется, даже неожиданно для Торговца. Но щиты безопасности он вокруг себя и супруги выставил довольно мощные: их только слегка качнуло в перемещении. Но зато и само перемещение удлинилось на добрых десять секунд. А потом они с легким выхлопом и постукиванием оказались в центре подвальной комнаты, по периметру которой замерли в готовности новоиспеченные бароны и Казимир Теодорович. Три захваченных тела плюхнулись на пол безвольными тушками. Причем тело самого Лысого оказалось разорвано на спине так, словно оттуда вырвали позвоночник. Одного взгляда хватало для определения: не жилец. Один из его подельников тоже не отличался целостностью: полчерепа словно срезало аннигилятором. С этого тоже уже не дождаться показаний.
Ну а третий подельник, сравнительно молодой и с копной кучерявых волос на голове, оказался в полном здравии. Даже успел сразу глубоко вздохнуть, восстанавливая дыхание, затем попытался встать на ноги. Подскочившая Дана даже рукой еще коснуться не успела, а шустрый мужчина поник, стал вялым и инертным. Его тут же подхватили под локти, усадили на заготовленный стул, крепко привязали на всякий случай, и целительница коснулась указательными пальцами щек пленника. Тот дернулся всем телом, максимально раскрыл бездумные глаза, да так и замер, словно включенный в розетку робот. Разве что время от времени моргал глазами.
За это время Дмитрий успел бегло осмотреть труп Лысого и обсудить причины гибели с соратниками:
– Да, какая‑то гадость у него и на спине висела. Ну от такого я его уже обезопасить никак не мог.
– Это плохо?
– Не знаю. Вроде взрыв произошел уже между мирами. Значит, никакие сигналы не сработали в том подвале.
– А кресло с бомбой? – напомнила супруга, борясь с приступами дурноты.
От вида трупов она в последнее время уже в обморок не падала, но окровавленные останки бодрости и легкости не прибавляли.
– Его я сразу закинул куда подальше. Чуть позже мелькну в тех местах и проверю силу взрыва бомбы и все ли тихо на лежке этих уродов. Жаль, что допрашивать особо некого. Но может, с паршивой овцы хоть шерсти клок?
– Ты меня слышишь? – начала допрос Дана.
– Да.
Чувствовалось, что допрашиваемый преступник где‑то внутри своего организма отчаянно борется с навязанной ему насильно линией поведения.
– Готов отвечать на все мои вопросы?
– Да.
– Тогда начнем. Где находится сейчас халиф Рифаил?
– Не могу… точно сказать.
– А где он может находиться?
– В очень многих местах.
– Ничего, мы не спешим, – ласково продолжила целительница. – Начинай перечислять все места, где сейчас может находиться Рифаил.
Бандит, к всеобщему облегчению, оказался личностью довольно информированной. Удивляло, сколько он знал точек, в одной из которых мог находиться разыскиваемый халиф. Теодорович быстро установил видеокамеру, вставил в передающее гнездо антенну, а потом метнулся в верхние комнаты, буркнув на ходу:
– Буду сразу пробивать адреса по планам и картотеке!
Правда, при движении чуть не поскользнулся на луже крови, вытекшей из головы мертвого бандита.
Пришлось Торговцу совершить микропрыжок, забросив трупы вместе с разлитой кровью в какое‑то укромное место иного мира. А может, и это, отчитываться он не собирался. Но когда вернулся в подвал, Александры там уже не было.
– Побежала за Казимиром, – объяснила шепотом Сильва. – Ей возле экрана не так тошно.
– Логично.
Дмитрий приблизился к допрашиваемому и стал писать для Даны очередные вопросы. Как он знал, менять голос во время важных допросов не рекомендуется. Мог произойти коллапс в сознании преступника, и он надолго впадет в сонную кому. А время и так поджимало.
– Что ты знаешь про Елену Светозарову?
– Вчера о такой женщине шеф говорил по телефону с халифом. Потом Лысый долго слушал молча, а в конце сказал: «Да, ты прав, следует наш козырь перепрятать в самое надежное место. В крайнем случае, если что‑то сорвется у нас, пусть Елена никому не достанется».
– Еще какие‑нибудь упоминания были об этой женщине?
– Нет.
– Что тебе известно о Дмитрии Светозарове?
– Ничего.
– Что ты знаешь о Торговце?
– Торговец – хитрый и коварный враг, которого очень боятся Лысый, халиф Рифаил и все воины халифа. После получения от него какого‑то выкупа его надо обязательно убить любым способом.
– Оговаривался какой‑то конкретный способ?
– Да. Лысый советовал заминировать внутренности какой‑то сестры Торговца.
– У Лысого тоже были внутренности заминированы?
– Да.
Светозаров пригнулся к ушку госпожи Маурьи и прошептал:
– Качай его, Даночка, качай! А мы там наверху пока по картам попытаемся рассмотреть, что и куда!
Он жестом позвал за собой Курта и поднялся наверх. Но еще на лестнице спросил, как успехи по разминированию учебного пособия. Узнав результаты, похвалил:
– Да ты молодец! А по большому счету и все остальные на приличном уровне.
– А зачем оно нам? – успел спросить немец.
– Ты видел, что эти изуверы творят? Не только с собой, но и с другими?
– Надо бы внимательно рассмотреть тело этого Лысого, – внес предложение Курт.
– Обязательно тебя и пару помощников заброшу. Но чуть позже. Возможно, твоя помощь понадобится при повторном посещении подвала. Следует еще раз внимательно просмотреть место лежки этих вурдалаков.
В операторской, как правильно следовало называть теперь комнату Теодоровича, оргтехника гудела с максимальной натугой. И после нескольких минут простого прослушивания ведущегося внизу допроса следователи уже имели перед собой приблизительную карту с местами, где предположительно мог находиться Рифаил.
– Кошмар какой, – жаловался старый поляк. – Да мы его так ни в жизнь не найдем. Он может быть где угодно, и не только в Европе.
– Ерунда. Ты мне только точно укажи географический центр между всеми этими точками возможной дислокации банды. А вернее, их шефа.
– Центр? – пожал Казимир плечами в удивлении. – Да запросто.
Густой перестук клавиш, и на одном из экранов появился участок условных обозначений.
– Вот здесь!
– Что там конкретно?
– Дорога проселочная. Балка. Поле. Вот это рощица. По периметру – два хутора.
– Прекрасно! Значит, наличие зоны мобильной связи там гарантируется?
– Несомненно.
Александра уже догадалась, что собирается сделать Светозаров.
– Опробуем льюпер? – И сняла при этом с пояса устройство в кожаном чехольчике. Вынула из чехла, открывая взору нечто в виде плоской невысокой чаши.
– Льюпер?! Что за диковинка? – загорелись оба зрителя.
– Подарок хаерсов, – охотно пояснила графиня. – Прибор, в середину которого вставляешь свой работающий телефон и говоришь. А вот на ободке стрелочка, которая определяет точное географическое направление, откуда звонит твой собеседник.
– Такое невозможно, – сразу отверг аналитик.
И лучший минер группы его поддержал:
– Верно. Любой сигнал движется через ближайшую антенну ретранслятора, как от твоего собеседника, так и к твоему телефону.
Торговец примирительно кивнул:
– Сам сомневаюсь и осознаю. Но через десяток минут и проверим. Курт, готов?
– Сейчас, только прихвачу свои инструменты!
Курт метнулся в свою комнату и вскоре стоял в операторской, перехваченный поясом с чехольчиками и кармашками, где размещались основные инструменты профессионального минера. На груди у него располагался «щуп», одно из устройств высокотехнологического мира Ситулгайна. «Щуп» позволял с приличного расстояния в двадцать метров различать любые взрывчатые смеси и даже рядом находящиеся составляющие. Незаменимое для любого сапера приспособление. Пару пистолетов и ножи немец тоже с собой не забыл прихватить. Дмитрий осмотрел воина с ног до головы, внутренне похвалил за предусмотрительность, и уже через минуту они стояли в том самом месте, где еще недавно Лысый сибаритствовал за чашечкой кофе. С первого взгляда все оставалось в глубоком подвальном помещении тихо и пристойно. Отголоски взорвавшейся в межмирье бомбы сюда не достали.
– Осмотрись тут со всем тщанием и поищи тайники. Наверняка что‑нибудь для нас полезное да найдется. Системы какой‑нибудь экстренной связи тоже могут быть. А мы сейчас к тем хуторам, сделаем короткий звонок и к тебе присоединимся.
Еще минута, и чета Светозаровых уже стояла на нужном месте, в каком‑то захолустье современной Европы. Дмитрий с закрытыми глазами продумал весь предстоящий разговор, тщательно установил льюпер на верхушке придорожного столбика, засунул в центр свой мобильник, пригнулся вместе с супругой рядом и только после этого нажал кнопку вызова.
– Слушаю, – раздался ответ уже после третьего гудка.
Голос халифа хоть и звенел напряжением, но был легко узнаваем.
– Как мы и договаривались, я ставлю в известность о предстоящем обмене заблаговременно, – стал отчитываться Торговец. – Половина камней мною уже собрана, как и половина денег, остальное мне обещано собрать вместе через два, максимум через три дня. Вас это радует?
– Несомненно, – последовал лаконичный ответ.
– Тогда все постарайтесь приготовить на вечер третьего дня. Если у меня возникнут какие‑то сложности, я дам немедленно знать.
– Договорились. – Рифаил после этого не отключился. – Где вы сейчас?
– В Чехии, по банковским делам.
– Не боитесь так рисковать?
– А что делать? Не желаю, чтобы моя сестра и лишнего часа находилась в неволе.
– Зря волнуетесь. Ей созданы самые тепличные условия.
– Надеюсь.
– Но у меня еще кое‑что.
Черточка уже давно показывала конкретное направление, но понятно, что прекращать разговор в любом случае не стоило.
– Что с Еленой?!
– С ней все в порядке, я ведь говорил. А вот некоторые структуры слишком уж наседают на хвост моим людям. Как мне удалось выяснить, вы их недавно сильно потрепали, а может, просто приложили к трепле свою руку. Но теперь они мешают мне.
– Вины Торговцев в этом нет! – При этом заявлении Дмитрий хитро подмигнул своей супруге. Пусть, мол, думает, что нас немереное количество.
– Хочется в это верить. Но как честный партнер я просто обязан предупредить: будьте осторожны и сильно не засвечивайтесь. С всеобъемлющими надгосударственными структурами безопасности ни я, ни даже вы не совладаете.
– Спасибо за предупреждение.
Прощаний не было, сразу короткие гудки. Но Дмитрий был настроен оптимистически:
– Боится, гад! И правильно делает: сейчас мы высчитаем его хотя бы примерное направление. А уж потом…
– А ты заметил оговорку Рифаила? – задумалась Александра. – При упоминании о твоей сестре халиф не добавил слово «здесь». А это значит, что Елены может рядом с ним и не быть.
– М‑да, – сразу расстроился Торговец. – Ну ничего, все равно шарахаться нам из стороны в сторону не стоит. Будем действовать последовательно и по заранее составленному плану. Дорогая, прыгаем!
И в следующий миг проселочная дорога вновь оказалась пустынной.

Глава седьмая
Адская неделя

Следующая неделя выдалась для Хотриса невероятно трудной. Ежечасно создавалось впечатление, что маг‑наставник, по наущению великого Азарова, и в самом деле вознамерился сделать из юноши максимально изворотливого, скользкого, неуловимого лазутчика. И не просто лазутчика на один раз, а на долгие годы и все случаи оставшейся жизни. Потому что как еще можно было расценивать круглосуточное участие в тренировках одного из самых сильных магов, входящих в когорту приближенных самого Купидона? Да и сам владыка магического и физического мира Кабаний не гнушался пару часов в день посвятить себя малолетнему сироте.
Чаще всего Азаров просто посматривал за тренировками да иногда вносил определенные коррективы. Несколько реже вмешивался сам и конкретными действиями показывал, что и где, по его мнению, не так. Для полноценной тренировки на одном из задних дворов имелась специальная площадка, на которой были нанесены размеры двора того самого таинственного замка и обозначались конкретные ступеньки. Действительно, если судить по макету, то пробежать предстояло всего лишь метров двадцать открытого пространства и, взлетев на парадное крыльцо, юркнуть в спасительные внутренности древнего строения. Но с каждым днем ставящаяся перед посланником задача усложнялась.
На первой тренировке установили несколько чучел собак с наложенными на них почти живыми личинами, потом десяток имитаций, затем их стало более пяти десятков. Все чучела довольно сноровисто передвигались и хоть не кусались, но пытались задавить, сбить юношу с ног своим корпусом. Вслед за собаками прибавилось несколько десятков соломенных аналогов вообще дивных животных иных размеров и характера: огромные вараны, человекоподобные мохнатые существа и даже некое подобие птичек в виде двухметровых субтильных петухов. Только вместо привычного клюва у петуха имелась лягушачья пасть с острейшими зубами. По поводу этих птичек Хотрис больше всего и удивился во время очередного короткого отдыха:
– Ваше магичество, а этот монстр тоже там будет обязательно?
– Скорее всего, нет, – уверенно отвечал самый сильный колдун Кабаньего. – Никого там, кроме собак, не будет. Потому что в книге описаны и нарисованы подробно только они. И сказано, что они охраняют замок Свинг Реальностей. К твоему сведению: все предыдущие мои ученики, выполнившие задание, никого, кроме собак, не встречали. Но я уже лет двадцать не беру новых магов твоего возраста в обучение, и обстоятельства там могли измениться. В той же книге нарисованы и вот эти страшилки и упоминается, что они где‑то там в окрестностях тоже могут обитать. Посему нам с тобой лучше перестраховаться и научиться с ними тоже бороться или уходить от столкновения.
Юноша обратил внимание на проскочившее местоимение «нам»:
– Разве опытному магу тоже трудно проскочить этот двор?
– Не дерзи! Даже твой наставник своей силой испепелит всех тамошних хищников играючи. А я еще и сам замок с землей сровняю. Но есть ограничения по весу, и мы не может тебя подстраховать во время твоего испытания. Только после десяти секунд я тебя выдергиваю оттуда и в случае необходимости латаю на тебе укусы или царапины.
Но дотошный кандидат в ученики вел совсем к другому:
– Ваше магичество, а если и я хоть чему‑то научусь из магии? Это мне поможет? Например, надену на себя личину варана. Или стану похож на вон то мохнатое существо. Так не запрещено проходить испытания?
Такое простое, но вместе с тем такое неожиданное предложение заставило грозного мага задуматься. До того он и мысли не допускал, чтобы обреченного на гибель человека, не значащего сиротинку еще и чему‑то учить. И не потому, что жалко было времени или усилий, просто всегда делалась ставка в первую очередь на удачливость и везение. Вдруг кто‑то да успеет донести маяк в нужные пенаты?
А в данном случае кандидат попался прямо‑таки уникальный по своим возможностям. Да и прущая из него инициатива казалась весьма похвальной. Если мальчонку еще и некоторым премудростям обучить, то несколько лишних шансов на миллион добавится однозначно.
– Видишь ли, в чем основное противоречие, – проникновенным тоном стал объяснять Купидон Азаров. – Ведь как раз все обучение полноценного мага и начнется после прохождения тобой испытания. Как же можно тебя учить, коль ты только кандидат в ученики? Так получится нечестно по отношению к остальным твоим будущим коллегам.
– Не обязательно учить меня чему‑то великому и страшному, – прикидывался простаком Хотрис. – Есть ведь умения, которые доступны и некоторым простым обывателям города, которые они имеют от рождения. Мне бы хоть таких парочку.
Действительно, таких случаев в мире Кабаний хватало. Хотя чаще всего про врожденные возможности некоторых индивидуумов знали все соседи и знакомые и воспользоваться своими дарами они не могли как следует. Другой вопрос, что будущий посланник в неизвестность не знал одну аксиому: любого человека можно было обучать магическим умениям, но только с пятнадцати лет. Исключения, конечно, бывали, но общего правила они изменить не могли. Поэтому научить парнишку чему‑то путному Азаров теоретически не смог бы при всем желании. Пустяшная трата времени. Тем не менее, исходя из невероятной важности предстоящей миссии, хоть что‑нибудь попробовать стоило в обязательном порядке. И великий маг сразу припомнил одну простейшую дисциплину для начинающих.
– Во время каждого приема пищи, – обратился он к своему помощнику, – начнешь вдалбливать ему основы теории «пятна кальмара». А я лично по полчаса вечером и утром стану учить его практике. Может, за оставшиеся дни и справимся.
Инициатива наказуема. Вот именно поэтому уже на третью ночь Хотрис спал на час меньше. Но самое главное, пусть и к большому удивлению его наставников, а также их внутренней гордости за свои преподавательские таланты, юноша успел за четыре дня обучиться первому своему магическому умению. Суть его заключалась в создании темного воздушного пятна в виде собственного облика аналогичных размеров, которое продолжало двигаться в прежнем направлении и с прежней скоростью. Недолго – секунды три. А человек в момент опасности размытой тенью мог метнуться в сторону. Недалеко, правда, всего лишь на два, максимум три метра. Да и пятен таких начинающий маг умел создать не больше пяти. Тем не менее в случае опасности при уходе от зубастой пасти и эти лишние секунды или метры могли стать спасительными. У нашего героя, при накоплении силенок в течение часа, получалось шесть «пятен кальмара»! Так что общие шансы увеличились еще на десять, как минимум, единиц.
Всю неделю нового ученика кормили, словно на убой. Причем такими экзотическими, восхитительно вкусными плодами, что многие горожане даже не подозревали о существовании подобных деликатесов. Но! Кормили каждый раз только одним видом фруктов и с обязательным интервалом между ними не менее получаса. Как следствие, вес усиленно тренирующегося кандидата не только не возрос, но на какие‑то полкилограмма стал меньше.
Особо следовало отметить уникальное положение Хотриса Тарсона в поместье. Он ни с кем из дворовых даже практически не пересекался. С иными магами не заговаривал. От своего наставника не отдалялся далее чем на пять метров. Принимал пищу только за одним столом с магом и даже спал в большой кладовке или гардеробной, примыкающей к его спальне. То есть по всему получалось, что мальца опасаются оставить рядом с кем‑то, кто может сболтнуть нечто лишнее о прежних посланцах или о бесперспективности возвращения. Похоже, что Азаров и в самом деле решил изменить всю прежнюю систему подготовки, перейдя от количества к качеству, хотя и количество было решено отныне увеличить в десятки раз. Слишком уж он хотел отправить маяк для создания постоянного портала в замок Свинг Реальностей.
И хорошо, что сирота рода Тарсон знал, что с ним ведут двойную игру, выдавая желаемое за действительность и сильно видоизменяя эту действительность. Так, например, Азаров несколько раз облагоденствовал купленного кандидата своим присутствием во время обеда и пытался логично и правдиво объяснить подноготную такого странного и редкого испытания:
– Ведь все остальные мои ученики проходили третий уровень уже в возрасте далеко за пятнадцать лет. Им в Свинг Реальностей не позволял попадать чрезмерный вес. Да плюс надо нести на себе маяк для обратного перехода. Но несколько человек таки побывали во дворе того замка, подтвердив впоследствии данные о собаках.
– И все они прошли испытания?
Купидон словно ждал этого вопроса. Тяжело вздохнул и с отеческим откровением признался:
– Никто не прошел. Все вернулись покусанными, в слезах и соплях. Пришлось их лечить, выводить шрамы и отправлять на работы в конюшне. Мало того. Страх и нерешительность так и оставались у них в крови. Только один из них стал магом, сейчас он служит в свите императора. Остальные скатились к серой посредственности.
– Я прорвусь, ваше магичество! Не сомневайтесь! – попытался вскочить Хотрис на ноги с должным рвением, хотя мысленно подумал: «Ага! Жди меня, и я вернусь! Так ты меня больше и увидишь!»
Хорошо, что даже самые сильные и страшные маги не умеют читать мысли.
– Я верю в тебя, мой мальчик! – проникновенно отвечал Азаров, усаживая за плечи паренька обратно. – Сразу видно устремленную к победе личность.
А про себя тоже подумал нечто иное: «Такой кадр и в самом деле может прорваться. Его инициативы с легким оружием и с начальными умениями в магии помогли мне совсем по‑иному взглянуть на старую проблему. Такого фанатичного, искреннего поклонника следует сберечь любой ценой. Так что я, со своей стороны, тоже постараюсь придать больше гарантий непосредственно переходу. Мало ли что может случиться. Следует предвидеть любую случайность, даже неожиданный порыв ветра».
А с другой стороны, тоже плохо, что мысли магов у них на лбу не написаны. Иначе Хотрис бы сильно своей судьбой обеспокоился. А так он продолжил интенсивные тренировки с бамбуковой палицей, рассекая морды движущимся силой магии чучелам и постигая первую колдовскую премудрость. Со стороны наставников неслись очередные команды и советы, подсказки, требования доверять собственной интуиции, так что Хотрису к концу недели никакие чудища были не страшны и действовал он против них с завидной легкостью и уверенностью.
Зато в последний и предпоследний дни паренька озадачило поведение как самого Азарова, так и назначенного наставника. Оба черных дел мастера стояли в сторонке от тренировочной площадки и о чем‑то усиленно дискутировали, не забывая, конечно, и чучела передвигать с удивительной скоростью и сноровкой. Причем таких дискуссий проводилось несколько, и Хотрис стал догадываться, что окончательно решается его судьба. По крайней мере, момент испытания могли отложить еще на одну неделю.
Нечто подобное и в самом деле происходило.
– С одной стороны, – с присущим ему цинизмом рассуждал Азаров, – незаменимых людей нет. Погибнет этот сирота, ну и ладно. У нас теперь новая концепция действий: набираем пару десятков детишек‑сирот восьми лет и планомерно готовим их к нужной кондиции. А то и несколько групп разного возраста. Если воспитать из них должных зверенышей, да с нужным фанатизмом в душах, то они обязательно к замку прорвутся.
– Тем более что позже вы сможете портальные переходы с большими перерывами делать. Не раз в неделю, – напомнил помощник, – а раз в полторы‑две. Режим собьется.
– Правильно! – тяжело вздыхал Купидон. – Но с другой стороны, такой как Хотрис мне только и видится во главе этого детского отряда. Мы бы для них построили отдельное помещение на заднем лугу, оградили от чужого влияния и взращивали бы, словно отряд боевых магистров.
– Э‑э? – подивился приближенный. – А зачем вам отряд? Вдруг уже первый посланник прорвался бы во дворец?
– Тупишь? А что мне следует делать после образования двустороннего портала? Отправиться туда самому, а то и послать предварительно десяток рыцарей для уничтожения всякой хищной живности. Как раз бы этим детки и занялись.
– А потом?
Азаров ухмыльнулся:
– Потом отряд магистров можно использовать в любом месте для любого действия. Хотя бы для показательного наказания зазнавшихся императоришек и корольков. Хотя, если я прорвусь в Свинг Реальностей, мне местные пешки покажутся не важней травинки на лугу.
Помощник, конечно, ничего конкретно про загадочный замок не знал, только и мог что догадываться, но такое грандиозное сравнение и его несколько напрягло.
– Вдруг даже весь отряд не пройдет?
– Плевать! Будем каждый год набирать новый курс. Откроем постоянно действующую школу. Да что там – три школы! Что мне, средств не хватает, что ли?
– Да, ваше магичество! Вы только на последней партии адских топазов и зектангов такие деньжищи заработали!
Польстил и тут же сам пожалел: у Азарова чуть глаза из орбит не выскочили от злости.
– Закрой пасть и больше не вспоминай об этом! Толку с тех зектангов, если их больше не будет и где их взять – я не знаю. Да еще этот проклятый Торговец теперь мстить начал!
Речь шла о похищенных кристаллах, которые Дмитрий Светозаров выкрал с помощью Александры из магической башни Азарова. Конечно, в этом мире о конкретном виновнике знать не могли, что и попытался напомнить помощник:
– Вряд ли это Торговец нанес вам убытки. Тем более что вы его взорвали в межмирском пространстве.
– Да откуда я знаю, что с ним там случилось?! – скрипел зубами коварный колдун. – Вроде как и должен был взорваться, вместе с этой своей куколкой, но кто его знает, что на самом деле произошло? Вдруг выжил, скот? Иначе кто, кроме него, мог только осмелиться вторгнуться в мои владения? А ему очень нужны были энергетические кристаллы, очень!..
Помощнику, конечно, хотелось напомнить о некоторых случаях в истории, когда башни уже рушились таким образом, кристаллы рассасывались в пространстве, а виновных не существовало, но на этот раз он благоразумно промолчал по этому поводу. Зато попытался вновь вернуть разговор в более спокойное русло:
– Так что будем делать с парнишкой?
– Отправляем! Пусть покажет, на что способен. Ну а если вернется… Хм! Чего заранее загадывать. Вернется, тогда и посмотрим.
Вот так и вышло в итоге, что по прошествии недели усиленных тренировок Хотрис Тарсон оказался на хорошо ему известном черном цилиндре. Правда, чувствовал он себя в тот момент гораздо увереннее, чем все остальные жертвы: у него в руках имелось отменное, привычное оружие, он обладал в своем магическом арсенале одним весьма важным умением и, самое главное, он прекрасно знал, куда он отправится на самом деле. Вдобавок у него в кармане имелся небольшой огарок свечи, трут с кресалом и моток крепкой жилки с крючком, который обычно использовали рыбаки для поимки довольно крупной рыбы. Жилка была метров тридцати в длину, и утащить ее незаметно для магов казалось невероятной удачей. Так или иначе, но даже такое примитивное средство должно было помочь пареньку для добычи пропитания на новом месте. Свеча пригодится в темноте, вдруг где‑то там темный подвал. Кресало поможет разжечь костер, а рыбацкая снасть не даст умереть с голоду на первых порах. То есть посланник надеялся попасть куда угодно, только не в замок со странным названием Свинг Реальностей.
Поэтому начало завершающей инструкции стал выслушивать с железным внутренним спокойствием и с показным рвением в глазах.
– Браслет я с тебя снимаю, там он только тебе помешать может, а после возвращения ты у меня становишься персоной, полностью облеченной моим доверием, – распинался Азаров, пряча магическое средство слежения в карман. Затем в сотый раз обрисовал, что делать надо, а что нельзя, и в самом конце добавил страшную подробность: – Для твоего же блага я тут вокруг тебя создал вязкую структуру сдерживания. Так, на всякий случай, вдруг ветер сильно дунет, птица какая на голову свалится или яблоко гнилое рухнет. А настройки‑то раз – и собьются! Зато теперь ты будешь спокоен: ничего не бойся, а во время переноса магические оковы сразу спадут. Ну! Не подведи меня! Удачи, сынок!
И страшный колдун, развернувшись, двинулся к креслу несуразной конструкции, где рядышком уже ложился на землю помощник. Хотрис с ужасом опробовал окружающее пространство и понял, что не может даже пошевелить мизинцем. Только веки его и слушались. Так что и крикнуть вслед ничего не получалось: опять мышцы лица словно окаменели, обжатые невидимой магической силой.
А в следующий момент черный цилиндр под ним стал окрашиваться ярким белым сиянием.

Глава восьмая
Ушлый халиф

После окончания разговора по мобильному телефону в роскошном, украшенном под древний Восток помещении некоторое время висела полная тишина. Под настороженными взглядами холеная, унизанная перстнями рука делала пальцами в воздухе некие замысловатые движения, словно ударяя по невидимым клавишам пианино. Это означало, что обладатель этих пальцев находится в глубокой задумчивости и выводить его оттуда – себе дороже. Несколько человек, находящихся в том же помещении, об этом знали, поэтому сидели в креслах, стараясь не шелохнуться, ожидая, пока их шеф и покровитель соизволит заговорить первым.
Наконец пальцы замерли в одной точке, а потом потянулись к мундштуку дымящегося кальяна. Одновременно с этим раздался приятный баритон Рифаила:
– Что‑то тут не так. Звонок несколько выпадает из сиюминутной необходимости.
Явные размышления как бы давали команду к обмену мнениями, и родной племянник халифа, уже несколько лет подвизающийся в дядином бизнесе, бросился показывать свою сообразительность.
– Вполне нормальный ход. Светозаров логично волнуется и предупреждает несколько заблаговременно о возможной дате обмена.
– Вот именно, что «несколько»! – нравоучительно изрек халиф. – По существующим понятиям, при подобном требовании выкупа лишних звонков делать не стоит никому, а если и делается, то уже последний, конкретный и всего лишь за пару часов до часа икс.
– Как же тогда с проверкой и личным разговором? – удивлялся племянник. – Ведь в любом случае Торговец пожелает основательно переговорить с сестрой перед обменом и убедиться, что она в полном здравии. И только тогда начнет оговаривать окончательные условия обмена.
– Условия буду диктовать я! – Рифаил глубоко затянулся и выпустил перед собой густую струю дыма. – И он это прекрасно понимает. Здесь я уже все продумал до мелочей, и обмен пройдет по намеченному сценарию. Больше всего следует опасаться излишней подозрительности со стороны Торговца, а именно: он может заставить сестру снять с себя все, до последней нитки, еще находясь вдали от него. Если он поставит такое условие, мы окажемся в довольно затруднительном положении с уничтожением объектов.
– А может, это и к лучшему? – встрял в разговор худющий, изможденный на вид человек, который состоял в должности казначея рода. – Все‑таки грех уничтожать курицу, несущую золотые яйца. Уже сейчас ты рассчитываешь на выкуп, достигающий в сумме двадцати миллиардов, а какие выгоды может принести дальнейшее сотрудничество?
– Не смеши верблюдов, Гавир! – Губы халифа презрительно изогнулись. – Этих денег хватит всему роду на вечные времена. Не стоит жадничать. Да и вообще, как бы мы поступили с противной стороной на месте Торговца?
– Да это понятно: уничтожили бы при первой представившейся возможности, – вздохнул казначей. – Но все‑таки… иные миры! Это нечто совсем иное.
– А то я не хочу туда попасть! Но… увы! Следует реально смотреть на этот мир, а не замахиваться на все сразу. Тем более что у нас впереди еще будут и новые возможности, и средства со временем. Обязательно покопаемся в останках Торговца, может, отгадку на его умения даст иной состав крови или особенная конструкция печени. Впоследствии по образцам можно будет начать поиск таких же существ по всему миру. Если родился здесь один, то и второй отыщется обязательно.
Еще один присутствующий в помещении мужчина являлся почти точной копией доброго доктора Айболита. Разве что восточный халат смешивал образ со стариком Хоттабычем. Но в его сферу деятельности как раз и входили медицина, лабораторные исследования самого широкого спектра, ну и прочие научные разработки. Хотя в семействе халифа к нему обращались не иначе как суфий Талет. Вот как раз этот суфий Талет и напомнил жутко скрипучим голосом, совершенно разрушающим образ добряка Айболита:
– Вряд ли они такими рождаются. Баснословно громоздкие исследования тела и всех его составляющих органов Елены ничего нам не принесли. Так что мое мнение однозначно: редкостная и совершенно случайная мутация. Второго такого случая можно не отыскать даже во всей Вселенной.
– Когда у нас будет два тела, – словно про использованные газеты, рассуждал Рифаил, – то можно будет сделать сравнительные анализы. Тем более что для этой работы мы подключим лучших ученых и самые знаменитые институты мировой науки. – Зная, насколько штатный доктор рода ревниво относится к другим подобным себе специалистам, халиф покладисто добавил: – Конечно, суфий Талет, все они будут работать только под твоим руководством и присмотром. Да и тебе в полную власть купим наилучший научно‑исследовательский академический центр.
Суфий счастливо заулыбался, хотя голос от этого не стал менее скрипучим:
– Все‑таки я бы предпочитал работать не с трупами, а с целыми и жизнедеятельными организмами. Никак нельзя что‑нибудь придумать в этом плане?
– К сожалению! Ты ведь сам видел видеозапись исчезновения Торговца с площади в момент захвата. И нож вонзился, и дырки на теле от пуль появились, а все равно он успел куда‑то шагнуть, исчезнув, словно мираж, а вскоре появиться живым и невредимым. Так что его живучесть и «всепроникновенность» – для нас наибольшее зло и опасность. А уж про его опыт вкупе с невероятными умениями и подозрительностью никогда забывать не стоит.
– Да вы, дядя, только об этом случае на площади и напоминаете, – позволил себе по‑родственному выразить некоторое недовольство племянник. За что был тут же поставлен на место:
– А ты слушай и учись! Иначе отправишься ишаков пасти! В лучшем случае. До моего опыта предвидения – тебе еще словно к Луне на четвереньках. – Дождавшись подобострастного кивка, халиф продолжил с озабоченностью: – Вот потому мне и последний звонок Торговца очень не нравится. Создалось такое впечатление, что он очень осторожно пытается нащупать наше местоположение.
Казначей нервно сглотнул:
– Ох, неужели и здесь мы не находимся в полной безопасности?
– Гавир, тебе ли не знать, что нет таких хранилищ или подземелий, куда не смогут пробраться фанатично жадные до чужого добра воришки. Но если против воров у нас есть все техническое, военное и психологическое вооружение, то против существа, с легкостью шастающего между мирами, мы даже не знаем, как бороться. Только тотальное сохранение тайны может спасти нас от нежелательного визита смертельно опасного гостя. Иного мнения не дано.
– Нас может кто‑то предать? – продолжал нервничать казначей. – Не лучше ли было убрать много знающих исполнителей?
Рифаил встал и в задумчивости несколько раз прошелся по помещению, в котором даже окон не было. Потом замер на месте, подвигал интенсивно бровями и опять потянулся к мобильному телефону со словами:
– Иных уж нет, а вот Лысый…
После двух длинных гудков он дал отбой. По уговору Лысый должен был взять трубку, отозвавшись лишь после повторного звонка. Но теперь вместо телефона в руках халифа оказался пульт дистанционного управления, на котором тот произвел несколько манипуляций. После чего, горестно вздохнув, пожаловался окружающим:
– Ну вот, еще на одного старого товарища стало меньше. Кто же меня в глубокой старости опекать станет?
Судя по странному блеску в глазах родного племянника, надеяться на доброту и заботу родственников халифу не стоило.

Глава девятая
Опережая всего на полшага

После телефонного разговора с халифом чета Светозаровых на короткое время вернулась в графский домик, в столице Рилли. Введя обнаруженное льюпером направление, по которому следовало искать недавнего собеседника, довольно быстро высчитали нужный азимут, проложили по карте прямую линию и получили примерный результат. Примерный, потому что рядом с линией имелось сразу три точки, в которых гипотетически и мог находиться Рифаил со своей бандой.
Причем все три места довольно примечательных.
– Скорее всего, они обосновались в посольстве! – сразу заявил Петр, которого весьма расстраивало его положение временного инвалида. – Надо выковыривать оттуда всех и сразу.
Сильва склонялась к иному мнению:
– Сомневаюсь, что главарь шантажистов выберет для укрывания Елены именно такое заметное место. Зато вот этот отель на берегу озера подходит намного лучше. В подобном пункте под видом постояльцев могут находиться любые вооруженные формирования.
– Не обязательно, – возражал ей Василий. – Тем более что допрашиваемый Теодоровичем пособник Лысого просто указал, что Рифаил там бывает редко и только для контакта с владельцем отеля. Владелец служит неким почтовым ящиком для сбора и передачи разнообразной информации.
– Действительно, отель хорош для тайных встреч с курьерами и прочими мелкими сошками, – стала высказывать свое мнение госпожа Маурьи. После чего ткнула пальчиком в медицинский профилакторий в гористой местности: – А вот здесь они могут прятать кого угодно и как угодно долго.
Дана при этом тоже сослалась на слова плененного преступника: «Там излечивают раненых боевиков, пострадавших при различных авариях, и ведут профилактическое медицинское обслуживание».
– Могут еще и вот на этом складе, – добавил Казимир Теодорович. – Тоже весьма удобное и примечательное место. Там можно хоть завод, хоть полигон устроить.
Торговец к тому времени уже внимательно запомнил ориентиры всех четырех объектов по панорамной спутниковой карте и вновь стал готовиться вместе с Александрой к прыжку.
– Ничего, главное, чтобы он где‑то там оказался и льюпер не ошибся в направлении. А уж на таких ограниченных пространствах мы его быстро нащупаем.
– Хотите сразу там оказаться? – засомневалась Дана.
– Нет. Отправимся туда, откуда наблюдение с подсмотром наиболее эффективно. Но вначале заскочим на лежку Лысого и посмотрим, чего там нового нарыл наш Курт. Может, какие‑то новые детали помогут определиться конкретней. Не скучайте тут без нас.
Для пары ушедших в межмирское пространство людей четыре воина вместе с комнатой растворились в мареве, завихрился сполохами разноцветный туман, а потом в неверном свете фонарика возникло несколько бледное лицо лучшего минера «третьей». В последний момент Дмитрий так подправил «приземление», что он и его супруга оказались на прочном обеденном столе. И было отчего искать сухое место: находящееся в полумраке помещение оказалось затоплено дурно пахнущими водами почти на полметра. Первым делом Торговец добавил яркого освещения и только потом буднично поинтересовался:
– Решил позабавиться?
– Ага! – в тон ему отвечал немец. – Захотелось принять ванну, вспомнилась русская банька… Да только тут о таком и не ведают. Сплошные отходы вместо чистой воды.
Беглого взгляда хватало для определения: здесь недавно что‑то взорвалось. Вернее, не в этом помещении, а в прилегающей ванной комнате, смежная дверь которой была разнесена в щепки, и как раз оттуда выносились потоки нечистот. Так и не пытаясь слезть со стола, Александра озабоченно поинтересовалась у коллеги по старому месту работы:
– А как выбираться отсюда планировал? Или ждешь спасателей?
– Скорее всего, взрыв никого не заинтересовал совершенно, так что помощников ждать не приходилось. – Курт показал собранную «на коленке» бомбу из подручных материалов. – Вот, уже собирался входную дверь открывать и наружу выбираться. Не понравилась мне здешняя банька.
– И все‑таки, кто тебе так удружил?
– Предсмертный сюрприз от Лысого и его подельников, – стал пояснять Курт, взбираясь на некое подобие низкого буфета. – Я сразу первым делом «щупом» все вокруг проверил и поразился, что все оставленные телефоны полны взрывчатки. От греха подальше их собрал в одну коробку и для порядка затолкал под чугунную ванну в той комнатке с санузлом и прочим. Пока рылся да осматривался в остальных вещах, слышу, стал звонить один из телефонов. Причем слишком уж явственно в виде предварительного сигнала, только два гудка. Замер я, жду, дальше что будет. Ведь все равно про должные действия Лысого в таком случае мы не знали. А потом и рвануло. Хорошо, что разлетающиеся осколки зрения не лишили.
Все трое многозначительно переглядывались, пытаясь сообразить, что и как они сделали не так.
– Неужели Рифаил о чем‑то догадался? – досадовала Александра.
– В любом случае, до получения выкупа он со мной ссориться не станет, – стал рассуждать Торговец. – Но вот обнаружить исчезновение Лысого мог. Например, тот не подал в нужное время заранее оговоренный сигнал.
Курт имел несколько иное мнение:
– А мне кажется, этот халиф просто решил перестраховаться и убрать ненужных помощников. Оборвал, так сказать, все ведущие к нему ниточки. Слишком большая игра ведется, и слишком большой куш на кону.
– Очень может быть, – согласился Дмитрий. – Тем более что ему на пятки стали наступать люди, связанные либо с Павлом Павловичем, либо с его высокопоставленным подельником. А уж когда настолько огромная нажива маячит на горизонте!.. В таких случаях подобные деятели никого не щадят, даже старых друзей. Ну да ладно. Отыскал хоть что‑то интересное или не успел?
– Понятно, что на тщательный осмотр времени не хватило, но даже с первого взгляда понятно: ничего, кроме еды, выпивки и оружия, здесь нет и быть не может. Конечно, если хочешь…
– Не хочу. Спрыгиваем отсюда, – решил граф Дин Свирепый Шахматный, и уже через полминуты вся троица оказалась в покрытом густыми сумерками лесу.
Оглянувшаяся по сторонам графиня воскликнула:
– Монастырь! Правильно?
– Молодец, узнала, – похвалил Дмитрий, набирая номер на своем мобильном телефоне. – Теперь бы нам как можно незаметнее проскользнуть за ограду. Алло! Отец Клод! Приветствую! А? Да с удовольствием! Мы как раз и решили в гости наведаться. Только вы уж откройте нам калитку со стороны леса, чтобы мы там не слишком на глазах у дотошных журналистов маячили. Да‑а? Тоже неплохо, но мы все равно лучше с черного входа проскочим.
Положив телефон в карман и уверенно двинувшись в сторону обители Желтых Грез, Дмитрий пояснил, в основном для супруги:
– Адвокаты отработали свои деньги с лихвой: теперь в этот лес боятся не то что журналисты заходить, но даже простые грибники держатся от греха подальше.
Чем ближе они подходили к высоченной громаде забора, тем сильнее раздавался разноголосый шум, который обычно царит в школьных дворах во время большой перемены. Сжато пересказывая Курту все перипетии перемещений детей из мира Зелени на Землю, графиня Светозарова несколько обеспокоенно добавила:
– Вроде как и время ужина прошло, должны ко сну готовиться как сорванцы‑целители, так и опекуны‑родители.
– Не забывай, – ответил супруг, – что монастырь все‑таки маловат для полноценного размещения такой оравы людей. Вот ребята и оттягиваются на свежем воздухе.
Уже с улыбкой, но шепотом и по секрету Александра поведала товарищу:
– Он им разрешает творить что угодно, сейчас полюбуешься.
Тот в ответ тоже перешел на шепот:
– А с оружием что делать?
– В самом деле! Чуть не забыли! Убирай все из виду и следи за сталью в оба. И вовсе не потому, что оружие вообще прятать следует, а потому, что эти шалуны тебя в два счета разоружат и побегут с трофеями играться.
Курт сноровисто попрятал пистолет, ножи во внутренние карманы и отделения своей экипировки. Тем временем стальная калитка в заборе приоткрылась и оттуда выглянула голова одного из монахов. Торговец сразу опознал его, тем более что сам когда‑то лечил и спасал от смерти.
– Стивен, привет! Как вы тут поживаете?
– Прекрасно, Дмитрий! Это если не сказать сказочно! – Монах пропустил гостей внутрь, не переставая тараторить ни на мгновение: – Здесь такие чудеса творятся, что мы на седьмом небе от счастья и восторга. Только то, что мы узнали и подучили за последние дни, совершенно меняет все понятия о мироустройстве! Ко всему прочему, ребятки весь окружающий лес почистили и массу подслушивающих и подсматривающих устройств обнаружили. Все ликвидированы! Так что теперь за нами никто посторонний не следит. Кстати, настоятель сам не стал спешить к калитке, ждет вас в обители. Иначе вся ребятня сразу бы догадалась и сорвалась вас встречать.
Словно издеваясь над его словами, из‑за хозяйственных построек с радостными воплями выплеснулась бегущая навстречу волна младшей детворы. За ними более солидно трусили старшие ученики академии.
– Ну вот, все равно почувствовали, экстрасенсы малолетние.
Через секунду троих посетителей окружила плотная стена радостных лиц, не стесняющихся громких приветственных восклицаний. Причем отношение со стороны детей сразу разделилось на три вида. Курту достались заинтересованные, оценивающие взгляды. Александре – несколько настороженные и ревнивые. Без всяких слов становилось понятно, что ей попросту завидуют: жена, да плюс ко всему от своего супруга почти ни на шаг не отходит. Ну а графу достался сплошной восторг и любовное почитание. Почти каждый ребенок пытался привлечь к себе внимание криком или восклицанием, дотянуться рукой, а то и, обнимая, забраться на плечи.
Такого отношения Александра не видела даже в Свирепой долине, и у нее тоже от непроизвольной ревности екнуло сердечко. Но, глядя, с каким искренним восторгом Дмитрий раздает ответные приветствия, женщина миролюбиво вздохнула и внутренне себе пообещала приложить все свои усилия, чтобы добиться от этих недавних сирот хотя бы половины такого уважения и любви. А потом и прислушиваться стала к начавшемуся диалогу и хлынувшему потоку просьб. И самая главная просьба прозвучала от Сафы Зайтлера, восемнадцатилетнего Маурьи, ответственного за соблюдение внутреннего режима и распорядка:
– Ваша светлость, когда вы нас возвратите в академию?
– Мы ведь столько занятий пропустили! – сердилась его напарница Тренди, тоже Маурьи и тоже назначенная присматривать за своими младшими коллегами.
Казалось бы, это только старшим хочется быстрее вернуться в Свирепую долину, но и младшие детишки застыли, затаив дыхание и дожидаясь ответа. Граф Дин попытался отшутиться:
– Молодцы! Вот бы все ученики так стремились к усвоению знаний и рвались в классные аудитории! – Но, заслышав недовольный гул вокруг, сразу миролюбиво развел руками. – Придется еще парочку дней потерпеть. Сами понимаете, насколько на Земле все сложно и запутанно.
– Ну ладно, пусть не всех, – не сдавалась Тренди, – хотя бы половину отправьте.
– Мм? – не сразу понял Торговец.
– Хорошо, пусть не половину, – поддержал подругу Сафа Зайтлер. – Можно и треть. Обиженных не будет, выбирать не придется. Мы уже и жребий разыграли, каждому номер достался, что для первого варианта, что для второго.
– Вот вы какие предусмотрительные. – Торговец огляделся вокруг, стараясь выглядеть строгим и подозрительным. – Тогда наверняка у вас прошел розыгрыш и на тот случай, если я отправлю каждого десятого?
Несмотря на недовольный гул голосов, один из самых младших детей не смог спрятать на лице радостного выражения и даже дернул рукой вверх. Мол, я, я все равно попадаю по жребию на отправку. Правда, старшие коллеги сразу на него зашикали и постарались заслонить спинами, но явно запоздали со своими действиями. Дмитрий продолжил в показных раздумьях:
– Десятая часть – это всего пять человек.
– И три десятых, – подсказала ему Тренди. – А так как человека делить нельзя, значит, надо округлять до шести.
– Вот оно как! Ну ладно, тогда округлим… до одной трети. Итого восемнадцать человек! – выпалил он, стараясь унять поднимающийся крик радости. – Может быть, через часик‑полтора я и успею отправить их в Свирепую долину. Так что кому там повезло при жребии, пусть соберут свои вещички и будут на всякий случай готовы в подвальном помещении. Если мы уйдем без них, значит, обстоятельства не позволили сделать перенос. Следовательно, все чинно и без обид возвращаются по своим кельям. Понятно? Тогда разбегайтесь.
Отец Клод встречал гостей в холле монастыря с распростертыми объятиями.
– Как прошла ваша первая свадебная неделя?
– Да нам порой вспомнить об этом некогда, – пожаловалась Александра. – События мелькают как в калейдоскопе, а время пролетает со скоростью ветра, несущегося в турбине сверхзвукового лайнера.
– Зато как красиво звучит, – восхитился настоятель монастыря. – Да и у нас в последние дни течение жизни ускорилась раз в десять. Кстати, тут мы уже стол для чаепития накрыли.
– Нет, уважаемый, – вежливо оборвал его Торговец. – Нам, как всегда, жутко некогда и надо немедленно уединиться в нашей любимой келье.
– Как пожелаете.
– Может, позже минут десять выкроим. А вот наш товарищ, его зовут Курт, с радостью составит вам компанию во время чаепития. Я думаю, вам будет о чем поговорить.
Оставив минера в компании настоятеля и нескольких монахов, графская чета поспешила на второй этаж, где для них так и оставалась незанятой облюбованная для «медитаций» комнатушка. Естественно, что несколько учеников академии и там попытались приостановить Дмитрия как вопросами, так и попыткой поделиться своими впечатлениями, но их главный опекун, благодетель и попечитель деликатно, но весьма действенно сумел убедить детей в своей чрезмерной занятости и закрылся с супругой в келье. Когда засов оказался задвинут и влюбленные уже усаживались на скамейку, Александра выразила свое удивление вслух:
– Как тебе только удается? Ты вроде их и балуешь неимоверно, и в то же время они тебя слушаются с полуслова. Гипноз?
– Сама подумай, что говоришь. Разве можно таких, как Маурьи, а то и Арчивьелы, подвергнуть гипнозу? Да целители обоих уровней сами кого угодно не только усыпят, но и вообще психику, мировоззрение перенастроить могут. Вон посмотри, насколько монахи за короткое время изменились.
– Так быстро глубинные изменения заметить трудно.
– Тем не менее… Ладно, давай к делу. Ты пока просто сидишь и меня придерживаешь, а я отправлюсь на предварительный просмотр сам. Как только замечу нечто интересное, сразу примечаю створы и подходы для нашего парного просмотра и возвращаюсь за тобой.
Александра лишь согласно кивнула, глядя, как глаза ее любимого закрываются, и догадываясь, что его сознание уже несется по намеченным к просмотру местам.
Для Торговца существовало два вида просмотра: одиночный и парный. В одиночном он просматривал пространства со скоростью слишком большой, около пятидесяти километров и выше. Тогда как в парном просмотре мог вестись подсмотр вместе с напарником с медленной скоростью, а то и зависая на одном месте. У каждого варианта имелись свои плюсы и минусы. Например, при парном подсмотре при отсутствии створа между мирами во время появления части лиц «где‑то там» слышался грохот. Порой весьма сильный. К тому же лица могли заметить, что за ними подсматривают, и нанести подсматривающим значительный физический ущерб. Зато все можно было идеально рассмотреть при наличии освещения и прослушать в любом случае.
При одиночном просмотре самым громадным минусом была чрезмерная скорость. Приходилось метаться сознанием по кругу, возвращаясь, допустим, в одно и то же помещение раз в двенадцать секунд. Так и не услышишь ничего, да и подсмотреть успеваешь лишь некоторые эпизоды. Именно для замедления этой большой скорости Торговец и использовал обитель Желтых Грез, которую окружал и накрывал странный энергетический купол желтого цвета. Благодаря ему движение при одиночном подсмотре проходило в несколько раз медленнее, а круг удавалось сделать меньшего диаметра, что давало неоспоримые удобства.
Теперь, после того как улетевшие в свою вселенную хаерсы дали некоторые пояснения, стало понятно, что подобные купола как раз и создавались для привлечения к ним именно Торговцев. Другой вопрос, что над черным монолитом купол был несколько иного цвета, а почему он над обителью именно желтого – еще следовало выяснить. Как предположил Светозаров, скорее всего, кто‑то давно установил под землей некий агрегат, который продолжает свое функционирование уже многие столетия, пережив при этом самих создателей. Понятно, что в нынешней запарке проводить еще и дополнительные исследования, а скорее всего, и крупномасштабные раскопки – дело немыслимое. Спасение Елены сейчас стояло на первом плане.
Именно отыскать сестру и мечтал Дмитрий Светозаров в данном своем одиночном подсмотре. Обозначенные в его памяти ориентиры сразу четырех зданий, а также логические выкладки давали вполне реальную надежду на положительный результат поиска.
Первым у него на пути стояло здание лечебного стационара‑профилактория. Пожалуй, самое громадное здание, если учитывать все раскиданные среди громадных деревьев строения. Пришлось изрядно «помелькать» во всех освещенных комнатах многократно, а потом еще тщательно прочесать все гипотетические подземные пустоши. Подвалы и там оказались, даже несколько освещенных попалось. Но там царили вполне соответствующие для данных мест уныние и серость. Никакой охраны, никаких наблюдателей и уж однозначно – никаких пленниц.
Следующим на очереди оказался отель. То самое место, которое, по утверждениям захваченного в плен бандита, использовалось как огромный почтовый ящик для семейства халифа Рифаила. Там подозрительных помещений обнаружилось не в пример больше. Причем некоторые из них оказались в полной темноте, и как раз часть этих помещений охранялась угрюмыми, молчаливыми и нахмуренными личностями. Мало того, у нескольких охранников Дмитрий сумел рассмотреть на головах не задействованные пока очки и приборы ночного видения.
А это показалось самым опасным. Похоже, спецслужбы халифа как‑то нащупали одно из слабых мест Торговца. То ли случайно, то ли целенаправленно, но они догадались во время встречи с оценщиком драгоценных камней, что вездесущий ходок между мирами не силен там, где ничего не видно. И готовились предельно этим воспользоваться. Если уже не воспользовались! Ведь выяснить, что творится в пустующих подземельях, Дмитрий не смог. А с учетом появления приборов ночного видения у противников даже парный подсмотр теперь становился слишком рискованным. Вдруг они с Александрой попытаются заглянуть в пустоты, а их там уже ждут внимательные сторожа, держащие указательные пальцы на автоматных спусках? В этом случае даже ответное использование подобных приборов мало чем поможет. Следовало немедленно менять всю тактику и стратегию подсмотра. Или придумывать нечто совершенно иное.
Как это «иное» может выглядеть, Дмитрий пока себе не представлял. Но на этот раз с немалым сердечным волнением подался на осмотр третьего объекта. Того самого посольства, под прикрытием которого халиф Рифаил мог проворачивать свои черные делишки. И уже на этом, третьем по счету объекте стало понятно: там точно кого‑то прячут. А что еще можно подумать, если все подвальные этажи полностью затемнены, а входящие туда дежурные или охранники, сменяющие себе подобных, все поголовно имели при себе приборы ночного видения? Мало того, еще и треть внутренних помещений посольства ограждалась режимом полного затемнения. Хотя и в них, после пятиминутного «мелькания подсмотром» можно было заявить, люди имелись.
На предварительный просмотр Торговцу в предпоследнем месте понадобилось почти четверть часа. Еще минут пять он потратил на склад, но там вроде как царила рабочая суматоха, было слишком многолюдно и разбираться «мельканием» в происходящем было бы слишком сложно. Да и прятать тут кого‑то халиф бы не рискнул.
В итоге, когда разведчик вернулся в монастырь, не мог сообразить, как действовать дальше и что предпринять.
– Поверь, в посольстве и отеле нам даже не стоит рисковать парным подсмотром, – сделал он заключительный вывод, после того как тщательно пересказал все увиденное супруге. – Все освещенные пространства осматриваются как минимум двумя наблюдателями от пола до потолка. Наши любопытные носы со лбами сразу заметят.
Александра с азартом включилась в рассуждения:
– Зато полдела сделано: место, где содержится Елена, найдено!
– Не стал бы утверждать так однозначно.
– На отель слишком не оглядывайся, там только собираются вводить режим затемнения. Да и то, скорее, лишь в том случае, если туда перебросят твою сестру при запасном варианте.
– Она, может, уже там находится.
– Все равно следует начинать именно с посольства. Мне кажется, организовать «теплую встречу» всем пленникам будет несложно. Ведь опыт переноса и обезоруживания целого каравана у тебя имеется.
– Здесь совсем другой случай, – отрицательно качал головой Дмитрий. – Не забывай про заминированные ловушки, пример: тот же Лысый. А если я не имею возможности хотя бы контурно рассмотреть опасные предметы и отсечь их во время переноса, то о безопасности транспортируемых людей не может быть и речи. Нам следует изначально устранить любой риск.
– Давай тогда захватим одного, а то и десяток «языков», допросим их экспресс‑методом, и получишь более детальную картину.
– Здесь такое получение инфы не пройдет. Лишь только один человек из персонала или охранников исчезнет, как халиф может запустить программу тотального уничтожения всего посольства. Ведь Лысого хотел устранить однозначно. Тем более что главного организатора вымогательств я ни там, ни в отеле не заметил.
– Может, льюпер и в самом деле ошибается? А Рифаил невесть где обретается?
– Вряд ли. Для уверенности мы можем устройство экспериментально проверить с любыми иными, совершенно ничего не подозревающими абонентами. Чуть позже попробуем.
– Давай хоть кого‑то попробуем подслушать, – предложила Александра. – Если не в отеле, то уж в лечебном центре наверняка кто‑нибудь проболтается.
– Польза может быть и от этого, но нас жутко поджимает время. Ты себе только представь: мы подслушиваем и подсматриваем несколько часов, а толку при этом никакого. Никто так ничего дельного и не сказал.
– Да, печально будет.
– Вот именно. Поэтому надо срочно придумать нечто более действенное и кардинальное. Какие будут предложения?
– Пока только одно из двух: ты смог бы использовать шокер либо одновременно усыпить всех людей как в посольстве, так и в отеле?
– Хм! Намекаешь на прибор массового усыпления?
– А то ты сам о нем не вспомнил.
Хаерсы и такое чудо оставили, хотя выглядел прибор достаточно объемно и занимал пространство размером с громоздкий сундук. Между собой графская чета его сразу так и окрестила: «сундук». Испускаемые из него лучи в мгновение ока валили с ног любое теплокровное создание, вводя его в крепкий сон. Причем лучи имели разный захват по ширине и действовали на расстояние до двадцати километров. То есть при желании можно было усыпить одновременно огромный город. Именно это и имела в виду графиня Светозарова, когда добавила:
– Посольство и отель почти рядом. Можно усыпить всех в том квартале, а потом спокойно все рассмотреть.
– Если бы у нас было сразу два «сундука», мы бы так и сделали. Действуя точечно на два объекта. Еще лучше – на все три одновременно. А так, создать аналог устройства или нечто подобное в скором времени нам никак не светит. – Дмитрий даже досадовал на то, что его жена не осознает всех опасностей и последствий такого действа. – Ты себе только представь, сколько людей рухнет с ног на таком огромном пространстве. Продолжат нестись неуправляемые автомобили, соприкоснутся со смертельным напряжением работающие электрики, перемелют застывшие тела линии эскалаторов и закрывшиеся лифты. Я уже не говорю о том, что в самом нужном нам здании кто‑то просто свалится с кресла, тем самым спровоцировав цепную реакцию взрывов. Опять‑таки вспомни пример.
Александра к тому времени подняла ладошки вверх и покаянно воскликнула:
– Про Лысого больше не упоминай! Я все осознала и больше так не буду. Но тогда я ни на что больше не способна. Ничего путного больше в голову не приходит, кроме как лично подкрадываться к каждому охраннику и с помощью шприца с толстенной иглой парализовать каким‑нибудь ядом.
– Да уж! Верный, хоть и весьма медленный способ, – грустно закивал Торговец. – Зато надежный. И не смертельный в итоге. Даже для своих. – После чего он ожесточенно почесал левый висок ногтями, явно пытаясь что‑то припомнить. – М‑да! А ведь есть нечто созвучное, есть!.. Все‑таки идею ты подала правильную: паралич! И про шокер хаерсов правильно напомнила. Теперь только и надо будет, что узнать всего лишь два секрета.
Повисшая пауза тянулась недолго. Слишком уж Александре не терпелось узнать, в чем суть дела и что это за секреты.
– Ну! Чего молчишь как рыба? Только губами шевелишь. Мне тоже твои мысли послушать интересно. Э‑эй! Дорогой! Отзовись! Чем тебе так понравился шприц с ядом?
Дмитрий поднял на нее несколько отрешенный взгляд, возвращаясь к действительности:
– Совсем не шприц, и совсем не с ядом. А нечто совсем иное. Но! Его действие сродни моментальному удару «сундука», который оставили хаерсы. Ну или шокеру.
– Можешь выражаться более конкретно?
– Да‑да, конечно. Есть определенный газ, который, проникая в легкие в течение хотя бы пяти минут, создает определенную почву для единовременного паралича основного опорно‑двигательного аппарата. То есть человек только и сможет, что через раз дышать да относительно нормально слышать и видеть. Ну, может, еще обонять. Паралич охватывает тело ненадолго, минут на десять, но мне кажется, этого времени должно вполне хватить для захвата и разминирования все того же злополучного посольства. Импульс для паралича дает направленная магическая формула, которую нам следует узнать, а сам состав газа – это уже вторая тайна. Итого две.
– Мне что, каждое слово из тебя вытягивать? – уже сердилась супруга. – Кто знает эти тайны и где этот человек находится?
– В том‑то все и дело, что знающий секреты создания этого газа – наиболее неприятный и опасный человек из всех, кого я когда‑либо видел. С ним я хотел бы встретиться в последнюю очередь. И живет он в мире Кабаний.
– Купидон Азаров? – с кислым выражением на лице протянула графиня. – Однако! Если накопители мы у него сможем реквизировать без особого труда, то такими магическими тайнами он в любом случае делиться не станет. Верно? А если взять его в плен и допросить как любого иного разбойника?
– Никак не получится! – закончил за нее Торговец. – Это в тысячу раз опасней, чем поцеловаться с гремучей змеей. Если не хуже.
– То есть он может поделиться этими секретами только добровольно? Или продать нам за очень большие… камни или иные средства платежа?
– Вот я и думаю вначале, как вообще к этому Азарову подступиться. Ведь он наверняка теперь будет прожаривать молниями любую мелькнувшую на периферии зрения тень, а уж потом разговаривать с тем, что на месте той тени останется. И потом, если он и согласится продать нечто, то за такую немыслимую цену, что мне страшно становится. Как бы нам не пришлось весь собранный за Елену выкуп этому страшному колдуну отдать. А сама понимаешь, на это я пойти не могу: возможности для спасения сестры надо разыскивать иные, а выкуп держать на самый крайний случай.
Александра не унывала:
– А вдруг еще кто‑нибудь в Кабаньем знает об этих секретах? Или могут продать оба раздельно?
– Да нет. В том‑то и дело, что про этот газ и магическую формулу воздействия на него знают в Кабаньем все иные маги и при этом только и ссылаются на Купидона. Дескать, это одно из уникальных средств воздействия великого колдуна на своих оппонентов. По легендам, таким образом фактический властелин упокоил несколько армий, пытавшихся завоевать его поместье. Так что вот я сижу и думаю: не рано ли я обрадовался? Стоит ли нам отвлекаться и тратить время на торговлю с этим гнусным человеконенавистником? Если здраво рассуждать, то Азарова легче уничтожить, чем вытянуть из него такую важную тайну.
Понятно, что никто лучше Торговца не знал его возможностей по захвату и пленению любого живого существа. Тем более что он лучше всех изучил истинную силу колдуна Азарова, совсем не напрасно опасаясь даже сделать попытку приблизиться к такому человеку. Если в первый раз у них подобное получилось вполне легко, во второй чуть не закончилось гибелью, то в третий раз лучше не рисковать. Именно это он и пытался внушить своей супруге, но та еще долго не могла успокоиться, предлагая самые различные и хитроумные планы захвата. Но все они были раскритикованы и отвергнуты.
Зато в споре Александре в голову пришло более удачное продолжение идеи с «сундуком»:
– Слушай, Дима! А ведь мы можем использовать сонное устройство хаерсов только в одном здании. Конечно, после того как определимся окончательно. Для этого только и надо, что правильно выбрать иную точку в пространстве между тремя объектами и позвонить халифу оттуда.
Светозаров моргнул глазами от восторга:
– Шура, ты – гений! Как мы сразу не подумали? – но тут же скривился от очередных размышлений: – Только боюсь, второй неожиданный звонок, еще и в такой короткий период, может быть вообще проигнорирован.
– Вряд ли. Куш для Рифаила слишком большой. С какой ему стати играть в молчанку?
– Тогда следует придумать исключительный повод для звонка. Вернее, даже для двух звонков: второй необходим для стопроцентной гарантии определения местонахождения халифа.
– Вот и придумай! Тебе лучше знать, на что может клюнуть жадный вымогатель.
– Жадный – это однозначно. Но и осторожный до невероятности. Тут предложения просто так не пройдут. А вот некие серьезные обвинения…
– Точно! Лучшая защита – нападение, – тут же ухватилась за эту мысль опытный агент. – Обвини его, например, что твою штаб‑квартиру атакуют некие воинские формирования, весьма похожие на подручных халифа. И говори коротко, сердито: льюперу хватает десяти секунд для определения.
Дмитрий прикрыл глаза, мысленно представляя себе подробную карту нужного района. Искомые места, откуда следовало звонить оба раза, определил быстро. Так же быстро, коротким просмотром проверил эти места и отыскал ближайший створ для более бесшумного перехода. Стык между мирами оказался довольно близко, так что после переноса в глухой двор одного из домов останется пройти метров пятьсот. А потом вернуться в противоположную сторону примерно на один километр. Как раз получится необходимая пауза, во время которой якобы рассерженный Торговец выяснит непричастность людей халифа к нападению и даст короткий отбой вместе со сжатыми обвинениями. Но при этом возникала иная проблема, о которой пришлось напомнить супруге:
– Ты ведь помнишь, что отсюда я могу уйти, а вот пробраться назад – нет. Так что пора нам экономить энергию в кристаллах. Да и мы вдвоем на улицах города быстрей привлечем к себе ненужное внимание. Отлучусь сам, а ты иди к калитке в заборе монастыря и там жди моего возвращения. Я условно стукну нашим кодом.
– И долго ждать? – Александра недовольно хмурилась.
– Наверняка уложусь в двадцать, максимум в двадцать пять минут.
– Димочка, я буду волноваться. Возьми меня с собой, ты ведь обещал.
От таких жалостных просьб на душе у Светозарова заскребли кошки, но он сумел собраться с духом и весьма строго отказать супруге:
– Ничего опасного, должна сама понимать. Потом прихватим детей и отправимся в мир Зелени.
Когда он исчез с некоторым грохотом, Александра печально вздохнула и, отсчитывая непроизвольно секунды, покинула уютную келью. В холе первого этажа ее встретило удивленное восклицание настоятеля монастыря:
– О! Пришла попить чайку? А почему сама?
– Дима скоро вернется. А мне нужен ключ от калитки, чтобы его встретить.
– Стивен! – крикнул в сторону столовой отец Клод и, когда монах появился, отдал распоряжение: – Проводи сударыню к задней калитке и поможешь открыть, когда скажет.
– Да я и сама справлюсь.
– Э, нет! Там со всей силы плечом прижимать надо, – стал объяснять Стивен. – Мы ведь вон какой высоты сверху забор пристроили! Нижний фундамент и не выдержал местами, дал трещину. Косяк калитки чуток перекосился, вот замок и приходится открывать, помогая солидной массой тела.
– Ну и мало ли что, – добавил настоятель. – Стемнело уже, вдруг помощь Стивена понадобится.
– С этими проблемами мы и сами справимся, – улыбнулась Александра, демонстративно похлопывая себя по внутренним карманам сюртука. – Пусть только какой наглый грибник к нам сунется.
– А грибов нынче вообще нет, – стал жаловаться словоохотливый монах, провожая красавицу на монастырский задний двор. – Сухо слишком. А вот раньше бывало…
Вся ребятня уже находилась в здании, и только на вышке возле ворот прохаживался вооруженный дежурный.

Глава десятая
Недетская изворотливость

Отсчет только начался, а Хотрис Тарсон уже интенсивно пытался отыскать вариант для своего спасения. Он прекрасно понимал, что помощи со стороны ждать бессмысленно: никто его не подтолкнет и никто не запустит в голову огромным яблоком. Да и не факт, что в данном случае удар чем‑то тяжелым по голове позволит сдвинуться хоть на несколько миллиметров: магический кокон силы обжимал со всех сторон хоть и мягко, но до жути уверенно. Как ни странно, но осознание этого не ввело юношу в панику, а заставило соображать еще интенсивней.
«Если там и в самом деле хищники, то для меня самое главное – спастись любой ценой и проникнуть внутрь замка. А для этого следует облегчиться максимально! Маяк придется бросить сразу!»
Хотя гипотетически именно внесенный в замок маяк и давал тот шанс для спасения, о котором следовало мечтать. То есть должен был установиться канал между двумя порталами, и диковинное кресло Азарова приняло бы на себя тело мальчика. Но с другой стороны, лишних восемь килограммов заплечного груза могли сказаться на скорости движения и стать фатальной преградой к спасению. Последним проблеском сознания в этом мире Хотрис успел подумать, что если он спасется, то уж потом обязательно придумает, как вернуться за сброшенным маяком и доставить его куда следует. Как он понял еще раньше, рубильник на странном кресле так и остается в положении «возврат», а само устройство продолжает работать чуть ли не до следующего переноса очередного «счастливчика». Так что после ознакомления с местностью вернуться будет никогда не поздно.
И как только вспышка света перестала прожигать глаза сквозь плотно закрытые веки, а давление вокруг исчезло, Хотрис бесстрашно раскрыл веки и постарался осмотреться. С неким ужасом анализируя, как его тело проваливается в вихрящуюся разноцветную туманную субстанцию, он первым делом приступил к намеченным всего несколько секунд назад действиям: проверил, плотно ли затянута страховочная петля его оружия на правой кисти, а пальцами стал лихорадочно расстегивать нагрудную пряжку заплечного мешка. И успел это сделать вовремя!
Как только готовые к посадке ноги коснулись чего‑то твердого, восьмикилограммовый рюкзак с маяком соскользнул с плеч, и левая рука удержала его за лямку. А правая ладонь привычно обхватила шершавое оружие из бамбуковой палки и закрепленного на ее конце стального наконечника. Уже в следующий момент туман и мерцание исчезли, открывая совершенно чистое и прозрачное для широкой перспективы пространство. В Кабаньем такого и близко никогда не существовало: там сиреневый, вечно клубящийся туман только и позволял, что рассмотреть предметы на расстоянии двадцати – двадцати пяти метров. Разве что высоко в горах видимость увеличивалась до дистанции в один километр. Вообще‑то и здесь за высоченным пятиметровым забором в каком‑то цветном водовороте кружилось воздушное пространство, но вот весь преогромнейший двор просматривался как на ладони. Конечно, колдун Азаров и об этом предупреждал, но в это слабо верилось любому человеку, с самого рождения живущему в вездесущем сиреневом тумане.
Прямо перед глазами у Хотриса возвышалось диковинное многоэтажное здание замка, и до его ступенек, ведущих к парадному входу, действительно было около двадцати метров. Справа и слева двор простирался метров на сто в каждую сторону и там упирался в отходящие под прямыми углами крылья забора. Сзади пространство ограничивалось метров через сорок все тем же забором и массивными, наглухо закрытыми металлическими воротами. На этом все приятные, вернее, относительно нейтральные новости этого мира оканчивались. Начались жуткие и опасные.
Под ногами, и вообще чуть ли не по всему двору, довольно густо лежали разбросанные кости. Побелевшие от времени, они хрустели под ногами и своим видом, даже для совсем далекого от науки анатомии юноши, слишком уж напоминали человеческие. Менее густо валялись изорванные одежды, среди которых неприятными на вид горками возвышались вещмешки с маяками. Ткань на них тоже была либо измочалена зубами, либо изъедена до трухи временем. Но не это пугало больше всего. Сразу с нескольких направлений на появившегося посланца бросилось с десяток зарычавших не то волков, не то помеси собак и шакалов. До этого они просто бродили между костей, вынюхивая остатки давно отсутствующего мяса. Еще одна внушительная стая в количестве примерно четырех десятков особей поднималась на ноги именно со ступенек парадного крыльца, куда посланцу и следовало бежать в спасительную тень дверного проема. И это было еще не все! Уже во время отчаянных попыток уйти от зубов шакалов и сражения с ними из‑за правого угла замка на приличной скорости выбежали те самые петухи‑переростки, которые своими зубастыми пастями могли запросто откусить и руку, и ногу взрослому мужчине. Три особи из этих явно кровожадных созданий благодаря своим длинным ногам неслись во весь опор, как скаковые лошади.
Все хищники, в общем, весьма напоминали те соломенные чучела, на которых посланец предварительно тренировался в последнюю неделю. Вот, правда, скорость их передвижения оказалась на порядок выше, и даже молниеносного взгляда хватало, чтобы понять: смерть рядом и сквозь нее живым не прорваться! Тут даже избавление от маяка ничего не даст. Тем более что о такой огромной стае, стоящей прямо на пути, и речи не шло на предварительных тренировках.
Но раз нельзя прорываться вперед, можно ведь бежать в любую иную сторону. Знаменитая смекалка и удивительная сноровистость Хотриса подсказали ему единственно верное решение в данной ситуации: мчаться к воротам! Другой вопрос, что, домчавшись до них, все равно беглеца может ждать смерть, но так хоть можно побороться с судьбой несколько лишних секунд.
Левая рука с силой метнула рюкзак с металлическим маяком в пасть приближающегося шакала справа, а наконечник бамбуковой палки со свистом смачно рассек нос того шакала, который готовился к последнему прыжку слева. Уже почти развернувшись и стартуя с места, Хотрис ощутил на лице веер брызнувшей во все стороны крови убиенного им хищника. А потом его бег превратился в сумбурное сочетание прыжков, нырков, кувырков и бега со смертельными препятствиями.
Несколько раз он пригибался или уходил вперед кувырком, вовремя уклоняясь от летящих в мощном прыжке тел. Чуть ли не десять раз пускал в ход свое оружие, весьма ловко, с завидным хладнокровием рассекая самые чувствительные места на мордах шакалов. И два раза он довольно удачно выпустил по ходу своего прежнего движения «пятна кальмара». Потому что иначе не получалось обмануть несущиеся наперерез туши петухов‑переростков. Судя по звуку схлопнувшихся в чернильной пустоте пастей, петухи здорово ошиблись, но зато юноша остался без единой царапины.
А потом у него перед глазами выросли массивы вздымающихся ворот.
Пока он к ним бежал, думать было некогда. Зато когда приблизился, времени на осмотр оставалось еще меньше: несущаяся по пятам группа хищников не схватила его до сих пор только лишь по причине своей невероятной скученности, они мешали друг другу сделать последний прыжок и порой оскальзывались на своих фонтанирующих кровью сородичах. Так что последующие действия Хотрис предпринял на остатках своего инстинкта выживания и последних крохах оставшегося в крови кислорода. Неведомо каким чудом глаза рассмотрели минимальные зазоры в кладке камня боковых опорных воротных столбов, пальцы рук эти зазоры нащупали в стремлении наверх, а ноги в кожаных мокасинах ни разу не соскользнули по довольно гладкой поверхности.
Правда, именно при подъеме посланник и получил свои боевые ранения. Один из шакалов успел прыгнуть и достать икры беглеца когтями, прорвав прочные штанины так, словно те были из тонюсенькой бумаги, и проделав в коже сразу пять глубоких полосок разной длины.
Что должно быть с иной стороны забора, Купидон Азаров никогда не рассказывал. Да, скорее всего, и сам не знал. Только благодаря этому воспоминанию в последний момент Хотрис не спрыгнул сразу на ту сторону, а просто замер на гребне, пытаясь отдышаться и размахивая своим оружием для равновесия. И правильно сделал: по ту сторону забора не было ничего!
Если, конечно, считать разноцветную, лениво клубящуюся дымчатую субстанцию «ничем». Причем субстанция тоже оказалась гораздо прозрачнее все того же сиреневого дыма в родном мире. Можно было смотреть сквозь нее вниз на дистанцию метров сорока. Именно там терялись самые последние видимые камни кажущегося теперь бездонным, уходящим во всемирную пропасть забора. Как ни странно, но и перед воротами не было ни моста, ни какой‑либо насыпи, но удивляться, для чего они сделаны, было в данный момент бессмысленно. Юношу вдруг скрутила сильнейшая боль от полученных царапин, и он, вскрикнув, чуть не свалился обратно, прямо в пасти пытающихся допрыгнуть хищников.
Следовало немедленно оказать себе первую помощь, потому что кровь лилась довольно сильно. Без раздумий Хотрис уселся на возвышающуюся верхнюю перемычку ворот, изорвал собственную рубаху и крепко перевязал полученные раны. О том, что когти грязного хищника могут быть еще и отравлены, он в тот момент старался не думать. Уже считая великим благом, что спасся в самую первую минуту. И только убедившись, что кровь надежно остановлена, а ноги опять прекрасно держат его отдышавшееся тело, посланник более внимательно присмотрелся ко двору. И вовремя это сделал.
Вся свора шакалов теперь бесновалась на ближайшем к воротам пространстве. Там же между ними топталось около десятка кровожадных петухов, порой довольно бесцеремонно отфутболивая мощными лапами слишком приблизившееся мохнатое тело. Но самое главное, что никто из данных хищников не мог допрыгнуть до гребня пятиметрового забора. Но! Теперь со стороны левого угла к месту столкновения двигалось около десятка приземистых мохнатых фигур, весьма напоминающих сильно сутулых крестьян. А сразу с обеих сторон, извиваясь по камням двора, спешило к воротам полтора десятка мерзко смотрящихся варанов. От соломенных тренировочных чучел они отличались лишь свисающими со всех сторон кусками кожи. То ли они так линяли, то ли всегда так выглядели, но знакомиться с ними ближе желания не появилось.
Вначале казалось, что и эти два вида хищников попытаются достать человеческого пришельца, но случилось несколько неожиданное: они проигнорировали столпотворение возле ворот и целеустремленно набросились на мертвых или еще шевелящихся в конвульсиях шакалов. Таковых целей нашлось целых девять, и пересчитавший их герой хриплым от переживаний голосом воскликнул:
– Получили, твари?! Это вам не на безвинных детей охотиться!
Звук его собственного голоса показался чужим, да и звучал он здесь несколько странно, словно со всех сторон, особенно сзади, ему вторили многочисленные отголоски эха. Но это все равно успокаивающе подействовало на парня, и он еще громче заорал:
– Ну ничего! Я вас всех уничтожу! Всех до единого!
После чего стал еще более внимательно осматриваться по сторонам и пересчитывать хорошо видимых хищников. Те вроде пока перестали обращать на человека внимание, потому что осознали: их лишают не то корма, не то особей по единому стаду. Как это ни странно, но шакалы, хоть и отошли немного от ворот и развернулись мордами к замку, не стали бросаться на окровавленные куски, а просто время от времени задирали свои пасти кверху и жалобно подвывали. А вот зубастые петухи поспешили к кровавой трапезе со всех ног. Отвоевав у несколько медлительных варанов два тела шакалов, они довольно быстро разорвали тушки на части и сожрали все без остатка.
С той же скоростью отобедали мохнатые создания и хладнокровные рептилии. Еще некоторое время все они старательно слизывали кровь и остатки внутренностей с камней, а потом с порыкиванием и шипением стали бродить кругами, общим скопом приближаясь к воротам. В итоге дошло до того, что все четыре вида хищников теперь уже дружно возобновили попытки достать посланца на гребне забора. Но если варанов сразу можно было сбрасывать со счетов как опасность, то мохнатых сутулистых увальней Хотрис вначале испугался. Слишком уж они выглядели умными и сообразительными, когда стали внимательно присматриваться к углублениям между стыками камней, а потом и предприняли попытки взобраться на забор по примеру человека. Но несмотря на длинные когти, а может, и благодаря им у них ничего не получалось. А подсадить друг друга или подбросить соображения не хватало.
Но только Хотрис вздохнул несколько свободней, как ему вновь пришлось вступить в бой с шакалом. Тот совершенно неожиданно для всех показал чудеса сообразительности и ловкости. Разогнавшись издалека, он вдруг вскочил на спину близко находящегося возле забора петуха, оттолкнулся от его покрытого крепкой кожей тела и прыгнул уже непосредственно на кромку забора. Хорошо, что чуток не дотянул, но тем не менее передними лапами зацепился вполне отлично. Ему оставалось лишь чуть толкнуться задними лапами и выбраться на узкую каменную тропу между пропастью и внутренним двором. Но выверенный удар бамбуковой палицей – и взвизгнувшая тушка упала вниз, заливая плиты двора своей кровью. Дергающееся в конвульсиях тело с пугающей деловитостью быстро прижали к земле мохнатые и тут же стали рвать своими клыкастыми мордами.
Хорошо, что юноша не слишком засмотрелся на это действо. Второй шакал совершил аналогичный прыжок и оказался еще сноровистее, сразу замерев всеми лапами на верхней кромке забора. Но Хотрис к тому времени изготовился еще удачнее: два удара – и вторая порция корма досталась массивным петухам. Еще одна тушка вскоре оказалась разрываема крокодильими пастями варанов. Следующая пошла на корм мохнатым. Пятая опять досталась петухам‑переросткам.
Хотрису уже стало очень интересно. Даже боевой азарт пришел. Сил у него хватало, и ему показалось: еще час‑два таких прыжков, и от последнего шакала останутся только мокрые пятна на плитах двора. Но шестой прыгун несколько перестарался, потерял равновесие и стал заваливаться наружу. Еще и удар лезвием по задней икре ускорил это падение, и с жутким воем хищник скрылся в глубине мерцающей субстанции. Как ни странно, но этот вой полностью остановил любые атакующие поползновения всех четырех видов. Они короткое время постояли в некоторой прострации, словно выходя из шока, а потом развернулись и побрели в стороны своего постоянного пребывания.
– Эй! Вы куда? – изумился юноша. – Собачки! Ко мне! Куда пошли? Возвращайтесь немедленно! Эй, петушки! Цып‑цып‑цып, мои цыплята!.. Вот сволочи! Оглохли, что ли?
Но сколько он после этого ни кричал, никто на него больше не реагировал. Словно после дикого воя упавшего в бездну шакала человек стал невидим и неслышим. Немного успокоившись, Хотрис пустился в философствования. Причем делал это вслух, словно советовался с кем‑то невидимым:
– Первую задачу выполнил. Выжил. А что дальше? Пить пока не хочется… вроде. Эх, лучше бы не вспоминал! Сразу захотелось. Кушать?.. Ну, с этим терпимо. Думаем дальше. Что следует сделать в первую очередь? Две вещи: продвинуться в стороны и посмотреть, что творится за углами замка, и… хм, осмотреть ворота? А зачем? Знать бы в самом деле. А почему бы и нет? Ведь если их можно открыть, то… Что тогда? Ладно, посмотрим.
Понятное дело, что слезать вниз он не стал, ибо сразу понял, что второй раз он даже с большого перепугу обратно не взберется. Повезло один раз, так зачем заигрывать с судьбой дважды. Вначале внимательно осмотрел ворота и виднеющиеся запоры с одной стороны. Затем аккуратно, по более узкой перемычке из незнакомого металла перебрался на другую сторону ворот, присмотрелся там. По всему получалось, что изнутри ворота можно было открыть. Причем открыть наружу.
Что это могло дать? При всей своей буйной фантазии Хотрис представить себе не мог ответа на данный вопрос. Но, размышляя о целесообразности, додумался о полной бесполезности данного рискованного мероприятия. Ну разве что все местные хищники вдруг по доброй воле прибегут к открытым створкам и сдуру бросятся в пропасть. Если вспомнить о жутком вое упавшего в бездну создания, то о таком мечтать не приходилось. Вон как испугались все кровожадные твари, даже про человека забыли.
Значит, теперь следовало двигаться по гребню забора дальше.
Что с его выработанной за последние годы ловкостью и чувством равновесия не составило для юноши особого труда. Правда, несколько напрягала в неверной дымке пропасть по правую руку, но ведь необязательно туда пялиться все время. Тем более что красота замка притягивала взгляд гораздо сильнее.
Уже через несколько метров пути Хотрис рассмотрел на другой стороне забора, идущей перпендикулярно, точно такие же ворота. Сразу их увидеть мешала круглая башня. Таких башен виднелось две на переднем плане и две верхушки на заднем. То есть все четыре башни, диаметром более десяти метров каждая, симметрично примыкали к углам квадратного замка и возносились гораздо выше всех остальных шпилей, коньков крыш и башенок.
Продвинувшись еще чуть дальше, наследник рода Тарсон окончательно убедился в симметричности всего замка и окружающей его стены. По крайней мере, и с той стороны виднелся точно такой же по размеру двор, а напротив ворот – точно такое же крыльцо парадного входа с ведущими к нему ступенями. Только вот второй двор охраняли петухи‑переростки, и белеющих костей здесь виднелось гораздо меньше. Некие холмики, напоминающие брошенные маячки, вообще отсутствовали. Большинство петухов, словно на насесте, неподвижно сидели на первых ступеньках, ведущих к крыльцу замка.
Уже догадываясь о сути третьего двора, Хотрис вернулся обратно по стене, перебрался по верху ворот и продвинулся теперь до самого угла влево. Причем сделал это по той причине, что именно на углу имелся небольшой пятачок, на котором можно было сравнительно удобно улечься и расслабить натруженные ноги. Третий двор был точной копией предыдущих, только его охраняли те самые клыкастые мохнатые создания. Им тоже нравилось неподвижно лежать на ступеньках, хотя несколько особей словно неприкаянные бродили по всему участку двора. Костей тоже было на порядок меньше, да и маяки отсутствовали.
Немного отдохнув и обдумав перспективы, юноша все‑таки решился пройти весь забор и осмотреть двор, как он догадался, оберегаемый варанами. Как ему казалось, именно мимо этих медлительных хладнокровных проскользнуть будет намного проще. Конечно, при условии, если окрепнет решение прорываться во внутренности замка. Умирать на заборе от голода и жажды никак не хотелось, а мало ли что может быть ценного в загадочном строении? Ведь недаром туда Купидон Азаров стремится ценой таких жертв и усилий. Вдруг из замка имеются переходы в иные миры? Или хотя бы значительные запасы воды и продовольствия? Пусть даже не продовольствия, а обычных сухарей. Или какое‑нибудь оружие, способное выкосить двор от хищников. Или…
Действительность заставила серьезно задуматься над преодолением именно этого двора. Потому что вараны лежали по всему пространству вокруг ступеней в перемежающихся позициях. То есть даже на большой скорости этих хищников обежать будет очень трудно. Мало того, еще больше пугало прямо‑таки невероятное количество громадных костей, лежащих грудами. Скорее всего, они никак не могли быть человеческими, но раз эти хладнокровные так легко уничтожают забредших к ним гигантов, то и Хотрису здесь может весьма не поздоровиться. Именно так рассуждал мальчуган, долгое время присматриваясь и к воротам, и к темнеющему зеву очередного входа. И словно в ответ на его сомнения, состоялось показательное вторжение на данную территорию странного существа.
Вряд ли огромный, весом под тонну, прямоходящий медведь был разумным. Потому что явно не ожидал случившегося с ним переноса. Вначале он бешено заревел, потом попытался сам атаковать метнувшуюся к нему парочку варанов, но те оказались до изумления проворными и неуязвимыми; уходя от ударов могучих лап, они просто переворачивались на бок и на спину, нисколько не боясь за свой слабо защищенный живот, а когда вторжитель соблазнился именно самым уязвимым местом противника, лежащий варан неожиданно сложился колесом и нанес зубодробительный удар бронированным хвостом по медвежьей пасти. Хищник из иного мира покачнулся, его повело в сторону, но с первого удара он не упал. Зато в следующий момент ему по ногам пришелся удар хвоста второго варана. Свирепое страшилище рухнуло на плиты, но встать больше так и не успело: спаренный удар еще парочки хвостов пришелся прямо по голове. А потом сразу четыре пасти принялись отрывать передние и задние лапы. Чуть позже на том месте уже извивалась почти вся стая местных «хранителей» и с громким чавканьем растаскивала последние кусочки медвежьей туши.
Даже быстрее всех прибежавшим петухам не досталось ни кусочка. Про мохнатиков и десяток запоздавших шакалов и говорить не приходилось. Те только издали посмотрели на завершившуюся трапезу, грустно развернулись и потрусили обратно, на свои позиции. Причем, как стало теперь понятно, к «чужому столу» спешило не более одной четверти с каждой из сторон. То есть в любом случае основные силы свой пост не покидали. А шакалов прибежало и того меньше: штук пять. Что вполне было объяснимо: пятнадцать тварей посланник только недавно уничтожил.
Зато стали понятны правила этого места. Раз детенышей не видно, то четыре местные разновидности хищников живут вечно. Может быть. Чтобы они все‑таки не впадали в долгую спячку, где‑то в иных местах имеются случайные переходы, которые без всякого разбора забрасывают сюда любую случайную жертву. Разве что Азаров дополнительно подкармливает шакалов своими посланниками с маяками. Кстати, этих иномирских устройств Хотрис насчитал аж восемьдесят три штуки. Считая и его, который он успел сбросить со спины. А это значит, что восемьдесят два посланника бесславно закончили свое существование в желудках диких тварей. Против такой жуткой цифры даже четыре спасенных предшественника не слишком утешили наследника рода Тарсон. В какой‑то момент он не сдержался и стал выкрикивать страшные угрозы в адрес кровавого колдуна, властелина всех магов мира Кабаний.
Да что толку с криков? Пусть даже их услышат в родном мире и все поголовно узнают, какой гад жирует на теле города, никто не сможет ни уничтожить Азарова, ни призвать его к ответу за совершенные преступления. Так что кричать бесполезно. Вначале следует спасти собственную жизнь, а уж потом думать о каком‑либо отмщении.
На крики человека вараны не обратили ни малейшего внимания. Внешне. Хотя глазками косили. Словно имели полную уверенность: сколько вторжитель не прячься на высоком заборе, все равно попадет в зубастые пасти.
– Ну это мы еще посмотрим, кто кого! – угрожающе пробормотал Хотрис, укладываясь спать на углу забора между дворами с мохнатиками и варанами. – Дайте мне только вздремнуть как следует, а то глаза слипаются. Интересно, здесь ночь наступает?..
С этими рассуждениями юноша и уснул. Хотя спал некрепко, часто вздрагивал, открывал глаза и затуманенным взором осматривал оба двора. Да и снилось ему только одно: как он с криком ярости прорывается сквозь заслон из местных хищников. Спешит к темнеющему входу, но с каждым шагом этот вход не приближается, а все больше и больше отдаляется.
Неприятный сон. Кошмарный.

Глава одиннадцатая
Старые знакомцы

Поджидая своего супруга, Александра старалась отбросить беспокойство и сосредоточиться на пересказе монахом последних событий в монастыре и вокруг него. Вроде бы тот тараторил без умолку и было довольно интересно, но беспокойство все равно нарастало. Дошло до того, что женщина почувствовала жар на лице и стала обмахиваться ладошкой.
– Действительно душно, – тут же посочувствовал Стивен. – Наверное, к дождю.
– Да нет, тут что‑то другое, – пыталась понять свое самочувствие графиня.
Наверное, она успела бы проанализировать свое состояние лучше, но в этот момент с той стороны послышался знакомый, родной голос, да еще условный стук раздался:
– Дорогая, ты меня ждешь?
– Жду. – Но облегчения не наступило. Наоборот, беспокойство, накатившее чуть ли не с дурнотой, резко увеличилось. – Что‑то со мной не так!..
Стивен тем временем навалился плечом на дверь, крутанул ключом, открыл дверь наружу и с сочувствующими нотками в голосе пробормотал:
– Душно, к дождю, вот вашей жене и нехорошо.
Торговец застыл на мгновение соляной статуей, анализируя и припоминая. И кажется, успел все сообразить почти вовремя. Когда раздался грохот автоматных очередей, он уже вталкивал монаха обратно за дверь, сбивая его телом Александру с ног и сам окутываясь сполохами перехода.
Выстрелы звучали еще ровно одно мгновение, а затем стихли так же резко, как и начались. Зато весь ночной лес загудел и заскрипел раскачиваемыми деревьями, зашумел взвившейся тучей листвы и опавших иголок. Затем вдалеке прозвучал приглушенный взрыв, и все стихло окончательно. А из сознания графини Светозаровой все нахлынувшее беспокойство пропало почти без остатка. Почти, потому что рядом на земле от боли застонал Стивен.
Вскочив на колени, Александра выхватила фонарик, а второй направленный луч засветила на обшлаге воротника. Лицо монаха выглядело бледным до синевы, но он старался выдавить успокаивающую улыбку:
– Плечо жжет, но вроде ничего страшного.
А со стороны монастыря уже слышались встревоженный гомон и топот множества ног. Отец Клод вместе с несколькими монахами подхватили истекающего кровью собрата и бегом понесли в сторону основного строения. Разве что настоятель успел спросить на ходу:
– Что с Дмитрием?
– С ним все нормально, – удивляя даже себя, уверенным голосом ответила Александра. – Несите Стивена детям, они его «вытащат» в любом случае. А я подожду мужа здесь.
Затем она осталась одна, встав спиной к стене и прислушиваясь к каждому звуку, несущемуся снаружи. Сама не заметила, как в руках оказались два любимых многозарядных пистолета. И мысленные команды уже подготовили затеплившиеся ускорители за спиной. Подарок хаерсов мог поднять как на любую высоту, так и со скоростью снаряда доставить в любую точку леса. Прошло минуты три, пока послышался звук шагов, напоминающих быстрый бег. Двигался кто‑то один, тем более догадывающийся о возможной засаде. Потому что голосом Дмитрия заговорил еще издалека:
– Это я! Что там у вас?
– А что вокруг? – поинтересовалась его супруга.
– Все подчистил! – шумно дыша отчитался он, вваливаясь внутрь и первым делом ощупывая ненаглядную: – Цела?
– Без царапины. Хотя две пули по сюртуку ударили.
– У‑у‑у! Сволочи!
– А вот Стивена ранили. В плечо.
Торговец уже спешно и умело закрыл калитку на торчавший из замка ключ и вместе с женой поспешил к монастырю.
– Вытянет? Или надо в академию?
– Сейчас посмотрим. А кто там снаружи был?
– Да какие‑то восемь ублюдков, увешанных оружием, как новогодние елки гирляндами. Плюс еще два водителя в машинах. Одна, правда, взорвалась еще при входе в межмирье, так что один труп есть, а вот всех остальных я отделил от всего искусственного, что на них имелось, «песчаной теркой» и совершенно голыми сбросил в тюремные зинданы нашего герцогства Томной Печали. Чего даром таким ямам столетиями пустовать?.. Там пленные не то что видеть друг друга, перекрикиваться не смогут. А мы чуть позже разберемся, кто такие!
– «Песчаной теркой»? – хмыкнула графиня. – А они там кровью раньше времени не истекут?
До сих пор еще Торговец подобное средство очистки человека от всего лишнего на нем не применял. Считал его слишком жестоким и жутким. Потому что каждого вытащенного в межмирское пространство он оттирал от одежды, ремней, обмундирования и даже носков пространственной стенкой из мелкого песка. Все с тела срывалось, но при этом возникали жуткие потертости на теле. Кровоточить они сильно не могли, но вот боли и страшные мучения доставляли преизрядные.
Видимо, слишком разозлился граф Дин Свирепый на безымянных пока киллеров. Но не уничтожил сгоряча, а решил обязательно допросить и докопаться до имени основного заказчика.
– Они у меня издохнут не раньше, чем раскаются во всех грехах.
– А что с халифом? Может, это от него посланцы?
– Вряд ли. Ему нет никакого резона нас уничтожать. Пока. Остальное позже.
Они уже вошли в холл монастыря, где лежащего на большом столе Стивена обступили сплошной стеной не только старшие, но и младшие ученики академии. Причем сразу по оживленным переговорам и всеобщему настроению стало понятно: монах идет на поправку и опасность ему не грозит. Что и подтвердила повернувшаяся к вошедшим восемнадцатилетняя блондинка Тренди:
– Пулю вытащили, систему кровоснабжения отстроили заново, кожный покров тоже восстановили. Ядов не обнаружено, угарная копоть и сажа удалены. Пару дней покоя, и может переходить в разряд ходячих.
– Ох! Спасибо вам, ребята! – с чувством воскликнул Дмитрий. – Что бы мы без вас делали! – Затем шагнул в расступившуюся перед ним стену и наклонился над монахом: – Ну, как себя чувствуешь?
– Неплохо. – Стивен еще и пошутить попытался: – Второй раз уже становлюсь раненым героем. Везет!
– М‑да! Избавляйся быстрей от такого везения! – от всей души пожелал Торговец и тут же обратился снова к Тренди: – Так что, красавица, мы его смело здесь можем оставить на ваше попечение?
– Без сомнения! – подтвердила молодая Маурьи, но тут же печально вздохнула: – Жребий‑то я выиграла на возвращение в долину, но… как я понимаю…
– Правильно понимаешь, наша ненаглядная! – При этом граф, словно родную дочь, обнял девушку за плечи, притянул к себе и плотно прижался к ней висками. – Ты ведь тут вместе с Зайтлером за всех остальных отвечаешь. Так что…
Кажется, Тренди в таком состоянии могла стоять часами. Но, сообразив, насколько полная повисла тишина, и увидев вокруг ожидающие взгляды, она решительно встряхнула золотистыми волосами и ткнула ладошкой в самую младшую девчушку:
– Пойдешь вместо меня.
Та пискнула от удовольствия, забавно послала своей старшей подруге воздушный поцелуй и, сорвавшись с места, понеслась за своими личными вещами.
– Ну вот и ладушки. – Появившуюся лишнюю минутку Дмитрий решил использовать для короткого инструктажа. – Значит, так: все, кто возвращается в академию, становитесь с вещами под этой стеной. Я вас сразу высаживаю в зале прибытия, и дальше отправляетесь по классам и своим комнатам, судя по обстановке. Но учтите: из замка до моего особого распоряжения ни ногой. Вдруг понадобится опять вас срочно представить здешней озабоченной публике, значит, мчаться в точку переноса бегом. Ну, что еще? Ага! Господину ректору передадите, что я наведаюсь к нему через период в восемь – десять часов. Это если не случится чего‑либо срочного. – Затем повернулся к настоятелю: – Господин Клод, отправляйте пострадавшего в палату для раненых и поставьте постоянный вооруженный пост возле калитки. Вот для них на всякий случай специальные очки с прибором ночного видения. Таких очков ни у кого на Земле нет, так что пусть относятся бережно. Мы с графиней вернемся довольно скоро, пусть будут готовы нам открыть.
Пока уносили раненого, по лестнице колобком скатилась малышка со своим рюкзачком. Прежде чем присоединиться к общей группе коллег, она с жаром чмокнула в щеку счастливо заулыбавшуюся Тренди, а потом на ходу шлепнула по нескольким протянутым в ее сторону ладошкам остающихся детей.
Короткое хмыканье Торговца, все внимательно осмотревшего, и вот уже в поле зрения Александры мелькнул приемный зал их графского замка в Свирепой долине. Затем снова разноцветные сполохи, и молодая чета оказалась в том самом домике, где «третья» вместе с Казимиром Теодоровичем продолжала вести допрос пленного бандита. Именно к аналитику сразу Дмитрий и шагнул.
– Давайте проверим еще два азимута. Вначале я позвонил отсюда, и стрелка указала сюда…
– Посольство! – подтвердил старый поляк.
– Но через двадцать пять минут я позвонил халифу вновь и коротко извинился, добавив, что нападающие все уничтожены, а схваченные в плен допрошены. Все, мол, отказались от связи с халифом и показали на другие стороны. Но теперь стрелка уже указала вот сюда. Что там?
– Угу, смотрим. Здесь только одно указанное пленным заведение: оптовый склад‑магазин упаковочных материалов. Тот самый, что мы уже обозначали. Намекал на грандиозные подвалы в том месте. Слышал, дескать, краем уха.
– Информированный бандит попался. Но тогда получается, что халиф за эти полчаса переехал либо на автомобиле, либо прошелся пешочком, что вообще в его положении недопустимо, либо…
– Ну да! Мог и по подземному коллектору добраться, тут совсем рядом, – высказался Казимир Теодорович, увеличивая изображение карты. – Напрямик совсем ничего будет.
Все присутствующие с этим предположением согласились, а Сильва рассудительно добавила:
– При современных и компактных механических проходчиках можно любой туннель проложить легко и незаметно.
– Теперь надо и там просмотреть.
– Но меня больше волнует твое случайное предвидение, – стала рассуждать Александра. – Эти десять человек и в самом деле нас атаковали почти в то же самое время, как ты «жаловался» халифу. А вдруг они все‑таки от него и есть?
– В ближайший час это выяснится! – Светозаров поднял взгляд на собравшихся вокруг воинов «третьей»: – Ребята и девчата, ничего опасного, просто надо допросить пойманных мною отморозков, которые совсем недавно пытались нас подстрелить возле обители Желтых Грез.
Все только успели кивнуть, а Петр уже затараторил:
– Надеюсь, при допросе такого большого коллектива и для меня дело найдется?
– Несомненно! Будем только рады твоей посильной помощи.
– Ха! Да я лучше любого из наших допрашивать умею! – возрадовался все еще пребывающий в инвалидной коляске снайпер. А на укоризненный взгляд Даны не постеснялся возмутиться: – А что, неправда? Кто тебя учил пленных на чистую воду железной логикой выводить? Ну да, сейчас ты уже Маурьи, одним взглядом можешь в мозгах крамолу отыскать.
– Молчи уже, – фыркнула черноглазая красавица под смешок остальных товарищей. – А то быстро в твоих двух единственных мыслях крамолу отыщу, тогда знаешь сам, чего лишишься.
– Э‑э‑э… – Петр сделал вид, что говорит в сторону. – Вот повезло, что она о моей третьей мысли еще не прознала!..
Как номинальный командир группы, Василий поинтересовался:
– Может, что особенное прихватить надо? Для допросов‑то?
Торговец оглядел воинов, которые и так были обвешаны чем угодно, словно только и ждали команды «На штурм!». Пожал плечами:
– Зачем? Там и диктофонов хватит с одним ноутбуком. Пленники уже готовы к разговору и за мазь, притупляющую зуд кожи, что угодно расскажут. Дана, прихвати каждому из вас по флакону.
Целительница метнулась в комнату со своими вещами, а ее подруга Сильва продолжила задавать вопросы:
– А если к ним помощь подойдет?
– Там совершенно иной мир. Мир лейшанов – людей, вышедших из камня. А вокруг центра моего герцогства никто из разумных в радиусе пятидесяти километров не живет.
Петр и тут не удержался от комментария:
– Эко ты жестоко с пленными обращаешься. Всю округу криками распугали.
– Так им и надо! – осадила давнего коллегу Александра. – Не будут по мирным людям из автоматов лупить почем зря.
Дождавшись госпожу Маурьи с емкостями лечебной мази, Торговец не стал больше ничего говорить, а перенес всех скопом на голое каменистое плато. Рядом с тем местом, где он совсем недавно вместе с супругой достал накопители из перекрестного концентратора древней башни, а саму башню благополучно сровнял с землей. Здания древнего неизвестного мага не стало, а вот его уникальные тюремные камеры остались. Да еще и функционировать продолжали как следует. На плато сразу бросались в глаза круглые каменные диски, количеством более двадцати штук, которые своей массой прикрывали пробитые на глубину десяти метров отверстия. Причем внизу каждое отверстие имело форму каменного мешка диаметром метра три.
– Смотрите, вот это стопор. – Дмитрий нажал ногой на утопившийся вниз камень. – Теперь крышку легко отвернуть в сторону по направляющему стержню. А вот там внизу готовый к даче информации человек. Свойства зиндана таковы, что пленного слышит только тот, кто стоит сверху. Причем даже тихий шепот можно понять отчетливо. Приступайте! Задача: все досконально узнать о нанимателях.
– А если они станут запираться, невзирая ни на что? – выразил сомнение Курт.
Торговец нехорошо улыбнулся и ткнул пальцем в горку чего‑то белого. Вещество очень напоминало мелкую кухонную соль и располагалось в специальной выемке под отваленной в сторону крышкой.
– Это и в самом деле соль. Просто посыпайте вниз время от времени на самых молчаливых и упрямых. Начнут говорить, полейте водой. Вон там ручей и с десяток ведер, я когда‑то забросил попутно.
Сильва, внимательно всматриваясь в дно ямы, которое было освещено странным белым светом, вдруг хмыкнула:
– А ведь это кто‑то из наших! Не конторских, нет. С «большой» земли птичка. Видимо, только недавно прибыла.
– А что за фрукт? – оживилась и Александра, нагнувшись над отверстием.
– Вроде парень нормальный, где‑то даже идейный. Скорее, слишком честный.
На что Светозаров откровенно обрадовался:
– Хорошо, что я их сразу в фарш не превратил! Постарайтесь, ребята, действовать больше пряником, чем… солью. Можете даже новую жизнь в новом мире обещать. Если все расскажут и будут действовать правильно, найду для них хорошее местечко. Хотя бы даже в этом герцогстве. Тут скоро большие подвижки и строительство затеваются. Так что…
На его интенсивные взмахи ладонями Василий коротко кивнул:
– Раскрутим залетных как следует!
– Тогда мы с Шурой спрыгиваем!
И опять графская чета оказалась в лесу возле обители Желтых Грез. Пока шли к калитке, Александра довольно безбоязненно и громко стала спрашивать:
– Куда оправимся на подсмотр в этот раз?
– Осмотрим еще раз тот оптовый склад сверху донизу. Теперь уже вместе. Видимо, при мелькании я там самого важного и не заметил. Но чего ты так громко разговариваешь?
– Да вот, почему‑то решила: опасность нам не грозит. На душе спокойно, радостно.
– Угу. А перед самой стрельбой?
– От беспокойства чуть сердце из груди не выскочило.
Дмитрий остановился на месте, привлек любимую к себе и попытался заглянуть в глаза:
– Значит, все‑таки в тебе что‑то такое есть?
– Да оно во мне всегда было. Недаром я любую опасность нутром предвидела еще давно и пусть даже в обморочном состоянии, но умудрялась спастись. И ваша суспензия, вернее, божественная Эрлиона, лишь усилила во мне это чувство предвидения опасности.
– Это, может, и хорошо, но… Провериться у ректора академии и его лучших помощников надо будет в самое ближайшее время, – решил граф, вновь увлекая супругу за руку вперед. – Да и сама Эрлиона пусть на тебя свой взор обратит. Хуже от этого не будет.
– Чего ты так волнуешься? Со мной все в порядке. Или есть конкретные подозрения?
Развить эту тему им дальше не дали. Со стороны приблизившейся стены раздался спокойный, уверенный голос одного из несущих дозор монахов:
– Господа Светозаровы, добро пожаловать!
Войдя внутрь, графская чета увидела строительные платформы, которые на лесах были подняты на определенную высоту, где и стоял один из монахов в уникальных очках, прекрасно различая любого в полнейшей темноте. Ему достаточно было только выставить голову над забором, чтобы все прекрасно увидеть, вот потому и узнал гостей издалека.
Добравшись до их «штатной» кельи, Торговец задумчиво пробормотал:
– В принципе, если хорошо вооружить этот монастырь да окружить его стенами высочайшей технологической защиты, то можно уже сейчас заявлять во всеуслышание об уникальных целителях.
– Ну и?
– Конечно, следует вначале провести огромный ряд мероприятий превентивного и общекоммуникационного характера, но по сути – процесс вполне решаем.
– Ох! Ты хоть себе представляешь, что вокруг начнется?! На всей Земле такой вой подымется, особенно со стороны фармакологов и самых бездарных лекаришек. Они ведь свою вотчину и огромные заработки так легко не отдадут новоявленным, истинным целителям.
– Вот я и говорю, что надо как следует подготовиться. И для этого у меня есть на примете несколько человек, которые устроят все в самом лучшем свете. Давно за ними наблюдаю и веду должный обмен мнениями. Талантливые люди, а при надлежащей технической поддержке, щедром спонсировании и физической охране они такую информационную бомбу приготовят! Как рванет – только держись! А там и до перетасовки правительств недалеко останется. Ладно, потом помечтаем.
Они уселись на скамью, готовясь к парному подсмотру.
– Готовься и следи за толчками пальцев.
Через некоторое время в келье сидели два человека, лишенные значительной части своих лиц. Смотрелись они несколько жутковато со стороны, но подсматривать за ними в обители никто и не собирался.

Глава двенадцатая
Очередная торговля

Оптовый магазин‑склад, несмотря на позднее время, оказался полон работников, ярко освещен внутри, хотя снаружи окна наглухо были закрыты стальными жалюзи. Две пары глаз проникли в здание через гаражи, граничащие со складскими помещениями. Там наблюдалась спокойная, неторопливая, но вполне размеренная работа: кто‑то грузил небольшие упаковки или ящики в кузова машин, сверяясь со списками. Кто‑то разгружал и складировал прозрачный или цветной пластик, металлизированную бумагу или фольгу. Виднелись возвышающиеся до самого потолка пирамиды пустых коробок и прочего упаковочного материала. Как раз между этих пирамид и было весьма удобно передвигаться двум парам глаз, торчащим чуть ниже носам и надбровным дугам с участками лба. Теперь уже Александра умела контролировать свое тело и не высовывалась всей головой из подпространства, как случалось раньше.
Затаившись в переплетении потолочных балок, наблюдатели еще и шепотом переговаривались, при необходимости высовываясь максимально:
– Тут явно какое‑то производство!
– Несомненно. Значит, в любом случае стараемся пробраться в нижние подвальные уровни.
В этом им помог грузовой лифт‑подъемник. Он как раз стал вращаться, поднимая наверх партию какого‑то товара, в то время как вниз ничего не подавали. Так и спустились вниз две пары глаз, а потом сразу затерялись в хаосе подвешенного к потолку освещения. Подвалы и в самом деле оказались преогромными. В этом бандит не соврал. Но самое интересное, что все пространство подвального этажа оказалось занято сразу пятью поточными линиями загадочного производства. Вначале какие‑то устройства и агрегаты нечто переплавляли, парили, просеивали, формировали и прессовали. Потом полученные субстанции делились, нарезались и механическими аппаратами укладывались в прозрачные упаковки или в баночки из цветного стекла. Но только когда наблюдатели сместились чуть в сторону и зависли над последним участком одной из линий, стало понятно, что нелегально производится в этом месте.
– Таблетки! – еле сдержала громкое восклицание Александра. Хотя из‑за шума упаковочных агрегатов могла и не таиться. – Вот сволочи! Ты только посмотри, что вытворяют!
– Как раз мы только упоминали несознательных фармакологов и те средства, которые они выдавливают из глупых обывателей сплошным потоком этого «дерьма», – шептал Торговец. – Они ведь на ровном месте такие барыши огребают, что даже вот такие нелегальные производства могут сказочно обогатить за короткое время.
– Мне страшно, – призналась его супруга. – Я ведь столько этой гадости порой съедала при насморке или легком недомогании.
– Ничего, если все получится, как я задумывал, то целители скоро тут наведут порядок. Так, а вон там что? Вроде кабина с операторами. И несколько человек чаек попивают да на пульты управления линиями поглядывают. Ха! Как у них тут все технически грамотно устроено! Зависть пробирает! Двигаемся к ним, наверняка они про халифа будут беседовать, если он сюда с визитом наведывался.
Вначале пробраться за прозрачное стекло никак не получалось, а при повторном выходе из подпространства обязательно бы раздался грохот. Но затем на какой‑то из линий произошла заминка в движении, и два оператора поспешили наружу. Оставшиеся четыре человека продолжали попивать чаек и вести скучные разговоры о разных причинах заминки. Зависших у них над головами наблюдателей они и не заподозрили.
Да вот толку от подслушивания их разговоров вначале никакого не было. Только слова, касающиеся работы, да ничего не значащие общие фразы. Уже Торговец стал нервничать, сожалея о напрасно потраченном времени, как со стороны замершей фармакологической линии через переговорное устройство попросили помощи. Туда поспешили еще два человека, видимо техники младшего звена, тогда как в операторской остались представители административного руководства, пребывающие явно в дружеских отношениях друг с другом.
Старший из них по должности сразу выплеснул свое раздражение:
– Не нравится мне это! Черт знает что творится!
– Ну, ты… – попытался осадить его товарищ, показывая многозначительно глазами по сторонам. – Могут ведь и в самом деле…
– Да что за чушь ты несешь? Вот, сам посмотри! – Первый демонстративно достал прибор, изыскивающий в любом помещении любые подслушивающие устройства, и обвел им все окружающее пространство. – Последняя техническая суперновинка. И что? Да ничего! Никто нас подслушать не может.
– Ну а чего бы шеф тогда такие драконовские меры ввел? Что он рассказал, скорее на колдовство смахивает.
– Вот именно! Здравый рассудок надо иметь и понимать!.. – Но после этого восклицания недовольный оператор все‑таки непроизвольно понизил громкость своего голоса. – Мне кажется, просто запахло жареным, вот и выдумывают всякие сказки, чтобы потом найти простых козлов отпущения.
– Ты думаешь?
– Уверен на все сто!
– А к чему тогда это полное затемнение внизу и охрана со шлемами и странными очками?
– Легко догадаться: проводят какие‑то испытания или готовят для себя надежную дорогу для побега. А нам лишний раз режим ужесточили.
– Ну мы и так на нижние этажи допуска не имели.
– В этом самое страшное для нас, – тяжело вздохнул первый. – Может и такое быть: знай мы, что там внизу творится, уже давно бы прятались в австралийской сельве.
– Уф!.. Что‑то ты сгустил краски.
– Нисколько! Неужели ты думаешь, что наше производство когда‑нибудь да не накроют?
– Конечно! Ведь у шефа и официальный завод есть, там точно такой же товар выпускается, а за этот просто налоги не платят.
– Эх, мне бы твою уверенность.
Больше пооткровенничать они не успели. Линия вновь заработала, и четверо коллег поспешили вернуться к прерванному чаепитию. Во время их вхождения наружу выскользнули и наблюдатели. Чуток еще ознакомившись с этажом и рассмотрев ведущие вниз лестницы, упирающиеся в наглухо закрытые двери, Дмитрий решил возвращаться в келью.
И уже там они коротко обсудили услышанное.
– Конечно, я сейчас постараюсь и нижние этажи просмотреть «мельканием», но вряд ли мы при таком режиме секретности узнаем что‑то новое. Наверняка халиф стал похож на параноика для своих подчиненных, но вот крови он нам этими тотальными перестраховками попортит.
– Следовательно, твоя сестра может, по идее, находиться в одном из трех мест?
– Получается, что так.
– Но неужели и она сидит в кромешной тьме? Ей же обещали все удобства?
– Эх! Что тут говорить! – с досадой воскликнул Дмитрий. – Они и Елене могут выдать прибор ночного видения, а в остальном ничем больше не ущемлять.
– А если заставить Рифаила делать ошибки?
– Как? Собирался натравить на него людей из силовых структур. Как немецких, так и твоих недавних коллег по работе, но это тоже слишком чревато непредвиденными последствиями. Вдруг у кого рука дрогнет да нажмет кнопку взрывателя раньше времени.
Александра усиленно продумывала различные варианты, но тоже ничего дельного подсказать не получалось.
– Если бы еще знать, какую они ловушку собираются подстроить при обмене Елены на выкуп.
– Да это меня меньше всего волнует. Достаточно мне будет сестру хоть издалека увидеть, как я ее сразу изолирую от внешнего мира и переброшу в безопасное место. Но хотелось бы раньше все эти гнезда на свет белый вывернуть и хорошенько, до самого дна почистить.
– Ну, тогда придется идти на поклон к Азарову и просить у него раскрыть его самые великие секреты.
– Добро, ты пока тут думай, а я еще раз внимательно просмотрю подвалы этого фармакологического заводика. Вдруг чего и мелькнет полезного для нас.
Но, вернувшись через четверть часа, удрученно пожаловался:
– Полное затемнение! И как только до такого додумались?
– Да, недооценили мы врага, – согласилась Александра. – Но я вот тут подумала, может, нам опять попросить помощи у целителей твоей академии? Ты себе только представь: они легко усыпляют все посольство управляемыми потоками сознания, а мне с «третьей» остается лишь пробежать по всем коридорам да разминировать опасные места. Если там не находим Елену, перекидываемся на склад или отель. А может, они одновременно потянут тотальное усыпление сразу на трех объектах?
– Даже об одном мечтать не стоит, – разочаровал граф свою супругу. – Ты себе только представь: ректору академии надо видеть перед собой противника, и то он может одновременно усыпить не более пяти человек. А ведь Тител Брайс – Верховный целитель мира Зелени. С ним никто по силе не сравнится. Ну разве что этот плененный бывший правитель Успенской империи.
– Да нет, Дасашу Маххужди я бы такую важную операцию не доверила. А что, если проконсультироваться на эту тему с Эрлионой?
Призвать на помощь ожившую, получившую одухотворенную сущность магическую суспензию Светозаров внутренне побаивался. Как бы ни восторгался новым разумным существом ректор, как бы ни гордился появлением в академии такой сверхсилы, Дмитрий не забывал, что Эрлиона еще слишком молода и, может быть, несознательна. Да и пребывание ее только лишь в стенах академии делало невозможным участие в каких‑либо спасательных операциях.
Но с другой стороны, просто попросить совета, а то и получить какую‑либо дельную подсказку никогда не зазорно. Тем более в такой напряженной сложившейся ситуации. И граф Дин решился:
– Уговорила. Тогда сейчас прыгаем в наш замок и идем на свидание с Эрлионой.
– А потом?
– Видно будет. Хотя следует обязательно в самые ближайшие часы заглянуть к Бонзаю и проверить, как у него идут дела с ледовыми кангами и их отмороженной владычицей. Потом заглянем в Кабаний и прикинем, как лучше поторговаться с Купидоном Азаровым. Кстати, и в мир Ситулгайна заскочить не помешало бы, вдруг у них уже готовы приборы и оружие для посещения чертогов Зеленого Перекрестка.
– А про Гинвейл ты не забыл?
– Вроде как не к спеху. А что?
– Да я вот вспомнила, что рыцари того мира совершенно не подвержены воздействию магии. Ты ведь сам утверждал. Так почему бы их не попробовать привлечь к усмирению обнаглевшего Купидона? Мне кажется, в мире Кабаний рыцари королевств Пурпура и Сирени быстро бы навели порядок.
Торговец основательно задумался. А потом стал рассуждать:
– Что‑то в этом есть, но следует все тщательно продумать. Ведь магия, творимая дикими, жуткими на вид хищниками из мира Мерлан, ни в коей мере не составит конкуренции тем чудесам, которые может создать Азаров. Хотя несомненно, идею ты подсказала перспективную. Да и недостатка в добровольцах не будет, только клич брось, драться начнут при создании очереди.
– Ну вот, можешь уже клич бросить, пусть готовятся.
– Еще одна деталь неприятная в мире Кабаний, меня она сильно всегда напрягает. Это тамошний туман. Вездесущий, противный, скрывающий видимость уже через двадцать метров и необъяснимого происхождения. Ну и светящийся постоянно шар, в который заключена вся планета. Кажется, кто‑то всемогущий в давние времена заключил целый мир в плен, и, пока я не пойму, что и как, рисковать рыцарями Гинвейла как‑то не хочется. Вдруг в этой странной изоляции и Купидон замешан? А благодаря туману может воздействовать почти на всех обитателей своего мира?
– Ох! Ну, до такой степени он заведомо быть сильным не способен, – возразила графиня. – Есть же всему предел, даже самым сильным колдунам. Тем более что Азаров и сам мечтает в другие миры прорваться. Причем готов за это все отдать. А не может! Кстати, – она оживилась, – что, если во время торговли ты ему это и предложишь? Мол, всего парочка секретов, а за это я тебе другие миры покажу. Наверняка гадостный старикашка на такую приманку клюнет.
– Не знаю, не знаю. Может и отвергнуть любое заведомо выгодное для себя предложение. Он такой.
– Отправляемся? – Александра встала, поправляя на себе топорщащийся сюртук. – Как мне в нем уже надоело!..
– Потерпи, сейчас сбросим. Только настоятеля предупредим об уходе и спрыгиваем.
Но только они спустились в холл монастыря, как зазвонил один из мобильных телефонов Торговца. На загоревшемся экране высветилось имя халифа, так что долго раздумывать, отвечать или нет, не приходилось. Только и присел так, чтобы Александре тоже было удобно слышать каждое слово, а второй рукой установил на стол льюпер, устройство определения направления собеседника.
– Алло! Я слушаю.
– Вроде только недавно говорили, а вот недоговоренности так и остались, – раздался медоточивый голос Рифаила. – Кстати, выяснили, кто штурмовал вашу штаб‑квартиру?
– Естественно. Для меня подобных трудностей не существует.
– Может, поделитесь информацией?
– Легко. Сейчас подумаю, что можно открыть вам, и чуть позже перезвоню. Что еще вас беспокоит?
– Отвечу не скрывая: слишком огромные расходы. В последние дни мои потери перевалили все немыслимые пределы, и я даже впал в некоторую финансовую зависимость.
– Ха! Что тогда мне говорить, если приходится отдавать такую огромную сумму?
– Не прибедняйтесь, Дмитрий! – рассмеялся халиф. – Именно поэтому вам и звоню, чтобы вы не мелочились и добавили еще один миллиард к ранее оговоренной сумме выкупа за вашу сестру. Все‑таки взятие моего следа силовыми структурами – это и ваша вина, так что будьте добры возместить ущерб.
Светозарову потребовалась вся стальная выдержка, чтобы не заскрипеть зубами и продолжить разговор спокойным тоном:
– Наверняка из‑за этого дополнительного требования сам момент обмена задержится еще на одни сутки.
– О! Не переживайте! Нам не к спеху.
– Хорошо, но добавляю миллиард с одним условием: разговор с сестрой в ближайшие сутки. Хочется удостовериться, что с ней все в порядке.
– Да вроде можно устроить.
– Тогда вы мне и дозвонитесь, когда все подготовите. Только учтите, я сюда буду наведываться редко. Все‑таки сбор таких средств за такое короткое время – не шутки. Ну и я чуть позже коротко позвоню и дам информацию про тех, кто пытался мне навредить.
– Понимаю и принимаю ваше условие. Ждите звонка!
И Рифаил отсоединился, не соизволив даже попрощаться. Зато Дмитрий уже нервно доставал карту и настраивал компас. Еле сдерживая бешенство, он цедил сквозь зубы:
– Расходы у него!.. Урод! Ну ничего, ничего, я до тебя доберусь!.. И где же ты прячешься!.. Ага! Не совсем точно, но почти со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что халиф опять в посольстве. Наверняка ушлый угорь использует подземные коммуникации. Возвращаемся в келью, на всякий случай еще раз осмотрю это гнездо порока.
Но очередной подсмотр «мельканием» так и не принес результатов. В посольстве старательно соблюдали режим максимального затемнения, ничего интересного рассмотреть не удалось. И, продолжая ругаться сквозь сжатые зубы, Торговец уже в который раз оказался в холле монастыря. Натянуто попрощался с настоятелем Клодом, и вскоре уже графская чета снимала неудобные сюртуки в спальне своего замка в Свирепой долине. А молодой посыльный бросился на розыски ректора академии.

Глава тринадцатая
Отчаянный прорыв

Проснулся Хотрис оттого, что во дворе мохнатиков началось очередное, но на этот раз грандиозное сражение за куски свежей дичи. Судя по всему, откуда‑то из далекого леса на подворье замка оказалось перенесено целое семейство диких свиней. Громадный секач, достигающий в холке полутора метров, несколько более молодых самцов, четыре крупные матки и около десятка небольших полосатых хрюшек.
Кажется, такого обилия пищи местные хищные стражи не ожидали. А может, такие подарки были слишком редкими. Потому что принялись несколько сумбурно и неорганизованно отлавливать добычу. Ну и огромный вожак кабаньего стада доставил сутулым прямоходящим зверям немало хлопот. Практически его удалось утихомирить лишь совместными усилиями примчавшихся на помощь варанов, петухов‑переростков и нескольких шакалов. Да и то небольшие ранения получили как мохнатики, так и петухи с шакалами.
На этот раз поедать подраненных коллег никто не стал, их просто оставили в покое, и те похромали к своим местам постоянного обитания. Зато все остальные устроили настоящий кровожадный пир на каменных плитах.
За всей этой зрелищной суматохой даже внимательно присматривающийся ко всему юноша не заметил маленького чуда. Двум молодым поросяткам удалось увернуться от многочисленных когтей, клыков и зубастых пастей, а затем каким‑то образом проскочить во внутренний зев ведущего в замок прохода. Причем далеко вглубь они не заходили, продолжая отчаянно хрюкать и повизгивать от страха, но и наружу благоразумно не спешили. Зато как бесились остающиеся на дворе хищники! Как ни странно, но на ступеньки крыльца зашли только мохнатики, но даже они дальше самой последней ступеньки не могли сделать ни шагу. То есть венчающая крыльцо площадка размером в пяток квадратных метров оставалась для них недосягаемой. Словно в сознании у зверей существовало какое‑то внушение или табу. Потому что явной преграды заметить было нельзя. Да и поросята ведь прорвались внутрь каким‑то образом!
Так что теперь Хотрис имел лучшее представление обо всей системе охраны загадочного замка. Прорваться внутрь его и в самом деле означало полную безопасность для вторжителя. Становились понятны и перемещения соседних зверюшек. На ступеньки не своего участка они войти не могли, а вот по всем участкам двора могли передвигаться как угодно, подхватывая оставшуюся пищу и посильным образом помогая «соседям» в поедании любой живности.
В свете этого стала прорисовываться стратегия прорыва. Как ни хотелось изначально проскочить через двор с ленивыми на вид и малоподвижными варанами, от этой идеи юноша отказался сразу. Слишком уж эти твари оказались верткими, зубастыми и сильно защищенными. Таких коротким оружием не успокоишь, тем более что против мастерского удара хвостом вообще трудно будет увернуться.
По той же причине пришлось проигнорировать медлительных на вид мохнатиков. Убить их нельзя коротким лезвием, но достаточно будет только одному из них дотянуться длиннющей лапой с острейшими когтями до бегущего на прорыв человечка, и все, путь окончен.
Про петухов‑переростков изначально речи не шло.
Ко всему прочему, этих трех разновидностей зверей‑хранителей насчитывалось по шесть десятков. Разве что варанов было почему‑то только пятьдесят девять.
Тогда как крупных собак‑волков, похожих на шакалов, оставалось только сорок пять. Это Хотрис специально проверил, вернувшись к прежнему углу забора, откуда просматривалось подворье с маяками. То есть пока восполнения количества хищников не наблюдалось. Другой вопрос, насколько такое состояние продлится? Щенков не отмечалось, но ведь кто‑то же подбрасывает сюда диких животных вместо корма, значит, может и заметить резко уменьшившееся количество стражей и пополнить поголовье. Почему‑то юноше казалось, что такое таинственное сооружение не может полностью оставаться бесхозным или заброшенным. Порой создавалось подспудное ощущение, что кто‑то сейчас выйдет из внутренних покоев через открытые двери на крыльцо или вдруг выглянет из окна, которых в открытом виде тоже хватало. Но все окна, в том числе и закрытые, были изнутри завешаны плотными неподвижными шторами, так что рассмотреть творящееся в комнатах действо или хотя бы какую‑либо мебель не удавалось. Нижний ряд окон располагался метрах в шести над каменными плитами двора, и все окна были закрыты. Порой неверные отблески света на стеклах создавали некую видимость мимолетного движения, но, сколько наблюдатель ни всматривался, шторы не шелохнулись ни разу, что в закрытых, что в раскрытых оконных проемах. Похоже, здесь даже сквозняки отсутствовали.
По поводу сквозняков или ветра тоже задачка казалась непосильной. Если предположить, что замок стоит на какой‑нибудь возвышенности, то тем более должны были ощущаться подвижки воздуха. А то и ураганные дуновения. Но дальше сорока метров среди лениво клубящегося дивного тумана ничего не просматривалось. А почему так? Ведь с любого угла забора до иных двух углов ничего взгляд не задерживало, чистейший и прозрачный воздух. А расстояние считалось очень большим, около двухсот метров. Отчетливо также виднелись верхушки башен. Хотрис, конечно, боялся ошибиться, но, по его понятиям, максимальная высота этих башен явно превышала сто метров. На всем пространстве не отмечалось ни зеленого пятнышка, ни единой травинки, а откуда тогда кислород? Об этой особенности растений юноша тоже знал из прочитанных книг. Так почему тогда так легко дышится?
Чувствуя, что так можно и с ума сойти от растущего количества вопросов, Хотрис решил сосредоточиться на главном: совершить как можно быстрей прорыв внутрь замка. Причем поспешность в этом деле была вполне уместна. Ведь в отличие от зверей, подвизающихся здесь в роли хранителей, человек не имел ни запасов воды, ни запасов пищи. И в любом случае с каждой минутой становился слабей, потому что сон не слишком взбодрил, разве что помог успокоиться и добавил некоторой ясности к рассуждениям. Только вот рассуждения не внушали оптимизма.
По всему получалось, что следовало промчаться метров шестьдесят открытого пространства, да еще успеть обойти, увернуться от всех шакалов за очень сжатый временной период, пока сюда не нагрянут быстро бегающие хищные петухи. И если бы только дело было в скорости. Наибольшую трудность все‑таки представляли именно эти сорок пять крупных и злобных существ. Как они разрывают своими пастями тело жертвы, посланец уже насмотрелся. И хуже всего, что эти твари густым полукольцом занимали наиболее стратегически выгодную для себя позицию. Выйдя на прямое столкновение с ними, придется буквально вырубать кровавую просеку среди мохнатых и зубастых тел. В такой схватке один неверный шаг, поскользнувшаяся нога, неудачное падение – и путь к спасению окажется отрезан. Как, впрочем, и путь к отступлению. Как же быть?
Пришла вначале идея все‑таки сделать небольшую вылазку в стан врага и несколько при этом проредить его количество. Вроде и неплохо придумано, но чем больше юноша присматривался к неглубоким выемкам кладки между камней у ворот, тем больше ему эта идея не нравилась. И так великое чудо, что в горячке первого боя он сумел взобраться на забор, а если во второй раз не получится и он сорвется?
Правда, еще имелась наивная мысль, что на человека вообще хищники могут не обратить внимания. По крайней мере, сразу. Дескать, уже к нему привыкли, так пусть себе гуляет. Но ничего, кроме грустной улыбки, такая наивная мысль не вызывала, слишком уж частенько бродящие по двору особи поднимали головы и посматривали в сторону вторжителя голодными, поблескивающими глазами. Нет, его не забыли! Просто пока отнесли к недостижимым для зубов целям.
– Вот бы позвать хоть кого‑нибудь на помощь! – вслух мечтал Хотрис, уже в который раз рассматривая внимательно окна. – Но что‑то мне сдается, любые крики будут бесполезны.
Сказал, несколько раз пробежался взглядом по открытому входу и остальным окнам и вскрикнул от пронзившей его сознание новой идеи:
– Вот я недоумок! Чего я так прикипел к этим раскрытым дверям?!
В самом деле, хоть окна нижнего ряда и были закрыты вроде как наглухо и располагались несколько выше, чем гребень забора, но вот многочисленные выступы и лепнина украшений давали отличные шансы легкому и сноровистому юноше забраться не только на подоконник первого этажа, но в случае слишком неподатливого стекла попытаться залезть на второй, а то и третий этаж. Там находилось несколько окон с раскрытыми створками. Что такое стекло и насколько оно хрупко, посланец знал прекрасно. В Кабаньем мире этого прозрачного материала хватало с избытком. Но в то же время имелись воспоминания, что некоторое стекло с помощью магии становилось упругим, прочней железа, и порой разбить такое прозрачное покрытие даже тяжеленным молотом считалось проблематичным.
Но самое важное: идея пришла, и довольно реальная в исполнении!
Теперь только оставалось выбрать благоприятный момент для прорыва. И Хотрис наилучшим фактором посчитал время колдовской кормежки. Ведь пока он раздумывал и осматривался, в стане петухов‑переростков появилась какая‑то дичь и туда поспешили не только шакалы, но и мохнатики. Наверняка и невидимые с этого места наблюдения вараны поспешили к своим коллегам. Вскоре все бросившиеся на трапезу твари довольно неспешно потрусили на свои исконные позиции. А значит, следующая кормежка обязательно должна появиться на участке двора с шакалами. Ведь не кормятся те только теми несчастными детьми, которых к ним раз в неделю забрасывает Азаров. Иначе могло так получиться, что они уже якобы «пообедали» посланником, а потом полакомились свежатиной и все остальные хищники. И все! Кормежка раз в неделю! Мало ли каким образом здесь пища распределяется?
Но подождать несколько часов следовало в любом случае.
И довольно скоро Хотрис оказался вознагражден за свою выдержку, усидчивость и сообразительность. Правда, очередной перенос пищи состоялся на участке, контролируемом варанами, но так получилось даже лучше. Неизвестно, кто из обитателей леса там появился, может, опять медведь, но десяток видимых мохнатиков заковыляли туда косолапой походкой уже после первого раздавшегося рычания. В тот же момент в обход замка с двух сторон устремились и по три шакала. Как только они скрылись за стенами выступающей у дальнего угла башни, юноша стал действовать. Более благоприятного момента трудно ожидать.
Буквально задыхаясь от бушующего в крови адреналина, он повис на руках, держась за край забора, и только потом спрыгнул на плиты двора. Хоть и с пяти метров не раз прежде доводилось прыгать, но сейчас даже легкое повреждение стопы или коленки могло привести к смерти. Еще при падении развернулся лицом к замку, а одновременно спружинившими при приземлении ногами придал себе нужное стартовое ускорение. В любом случае, он постарался выбрать траекторию движения такую, чтобы его не сразу заметили оставшиеся на посту мохнатики. Свой прорыв он прикрывал выступающим на углу замка массивом круглой башни. Но уже на начальной стадии своего разгона понял, что оповещение о прорывах здесь поставлено на высоком уровне. Вся свора из оставшихся тридцати девяти шакалов исторгла истошные завывания так, словно они хотели только этим умертвить наглого человечка. Стало сразу понятно, что если и не все, то довольно внушительное количество хищников поспешит на помощь диким хранителям.
Но человечек не запаниковал, а, наоборот, еще больше ускорился. Мало того, краем глаза он заметил странную леность расположившейся на ступеньках стаи. Конечно, хищники двинулись навстречу ведущемуся прорыву, но как‑то вяло и нецелеустремленно. Похоже, за немыслимо огромное время твари осознали для себя самое главное: нельзя пропустить вторжителя на крыльцо. А по остальному двору пусть бегает, сколько ему заблагорассудится. Все равно пойдет на корм в ненасытные желудки. Мелькнуло и второе рассуждение: не все хранители могли постоянно находиться в боевой готовности. Скорее всего, среди них существовало некое разделение труда: основная часть впадала в спячку, а десяток‑полтора слонялись по двору и бегали за остатками роскоши на соседские участки. Тем более что такое состояние дел наблюдалось и у мохнатиков.
Поэтому юноше удалось пробежать две трети дистанции, ни с кем не пересекаясь и ни разу не используя свой мизерный магический потенциал. А вот как раз на последних двадцати метрах ему и пришлось выдавить из себя весь тот максимум сноровки и бойцовских качеств, которые отличали его от остальных сверстников.
Вначале он метнулся прямо навстречу несущейся к нему своре. Это несколько сбило шакалов с толку, и они отпрянули чуть в стороны, пытаясь схватить жертву в кольцо. Но к ним пошло сдвоенное и от этого кажущееся более массивным «пятно кальмара». Стоило видеть, как на этой туманной кляксе с хрипом, визгом и рычанием сомкнулось сразу два десятка оскаленных пастей. Будь на том месте чье‑то тело, от него бы только подошвы ног остались. В крайнем случае – копыта. А так получилась просто замечательная, потрясающая куча‑мала из оглушенных столкновением хищников.
Пожалуй, это в основном и решило исход неожиданного прорыва. Хотрис сделал еще несколько стремительных рывков в стороны, нанес попутно пяток метких ударов своим оружием и выпустил в разные стороны еще по одному «пятну кальмара». А пятое и шестое подобие собственной фигуры он отправил уже вдоль стены замка, прямо навстречу вынырнувшему из‑за круглой стены башни сутулому мохнатику. Туда, лязгая зубами и брызгая слюной, метнулась парочка наиболее шустрых шакалов, где благополучно и столкнулась со своим коллегой‑хранителем. Тогда как сам человек подпрыгнул на стену, ухватился, словно клещ, за лепнину в виде гроздей винограда, а потом стал быстро взбираться вверх. В этом заранее выбранном месте еще и стык между башней и стеной основательно помогал при перемещении.
Хотя и там посланник напоследок получил на ноге еще одну небольшую царапину. Какой‑то шакалюга все‑таки допрыгнул. Но это уже показалось несущественным. Усевшись на широком наружном подоконнике на высоте шести метров, Хотрис достал остатки рубашки из кармана и стал перевязывать ранку с торжествующим хохотом и задыхаясь от злорадных восклицаний:
– Как я вас обставил?! Тупые твари! А чтоб вы все друг дружкой удавились! Ну ничего, пусть я только найду в замке хоть какое‑то подходящее оружие! Еще лучше – лук со стрелами. Тогда точно всех до единого повыведу! Вот увидите!
Только вот просто смотреть на него и ждать собственной смерти хищники не захотели. Во‑первых, они вскоре сильно удивили своим количеством. Кажется, сбежались все, ну, может, только по пять‑шесть особей осталось на посту у ступенек. Посчитать точно было трудно из‑за постоянного перемещения тварей. В этот раз они даже не стали разрывать пять трупов убитых шакалов, словно не замечая свежей крови. Все обеспокоенно и с рычанием глазели на наглого человечка, покусившегося на святое. И это при том, что совсем недавно они полностью игнорировали прорвавшихся в замок двух поросят.
Может быть, проникновение через окно являлось вообще жутким нарушением всех устоявшихся законов и табу? Потому что после хорового озлобленного рычания зверье стало предпринимать отчаянные попытки добраться до шустрого вторжителя. Опять петухи с готовностью подставили свои кожистые тела для повторного толчка стремящихся на большую высоту шакалов. И опять сутулые мохнатики предприняли попытки взобраться по отвесной стене, используя лепнину и стык между круглой и прямой стеной. Но если попытки допрыгнуть не принесли шакалам ничего, кроме еще одного трупа и двух раненых с поврежденными при падениях конечностями, то вот попытки взобраться вверх у их мохнатых коллег получились весьма успешными. Медленно, но уверенно, со странной разумностью поддерживая друг друга снизу, эти клыкастые хищники стали выстраивать чуть ли не цирковую пирамиду, вздымающуюся все выше и выше.
К тому времени Хотрис осмотрелся окончательно и даже опробовал прочность стекла на окне. Ни само окно, ни его прозрачное покрытие не поддались. Стекло сильно пружинило, но не разбивалось. Будь еще нечто массивное в руках, а так, бамбуковая палица, пусть и со стальным наконечником, оказалась слишком легкой. Тогда как ударять всем телом в створ окна показалось слишком рискованным и ненадежным мероприятием. Оцарапать поверхность стекла тоже не получалось.
А сопящие и пускающие слюни мохнатики подбирались все ближе к подоконнику.
Мелькнула у юноши мысль просто дождаться момента да полоснуть по пальцам зверюг своим окровавленным оружием, отсекая длинные когти, но он дальновидно отказался от такой идеи. Не стоило забывать о длине лап мохнатиков. При удачном резком движении они могли бы достать человечка, зацепить и сбросить его наземь.
Ничего больше не оставалось, как взбираться выше. Зато теперь и риск казался меньшим. Только и действуй рассудительно, без спешки. Выбирая очередную опору, переноси грамотно всю тяжесть тела, не забывая подстраховывать себя остальными тремя конечностями, и только после этого двигай дальше.
Расположенное выше окно тоже оказалось закрыто наглухо. Зато через два справа располагалось открытое. Еще такое же имелось прямо над головой. Направо вел слишком узкий и неудобный карниз. Мало того, мохнатикам везло, они уже почти добрались до первого подоконника.
И Хотрис без долгих раздумий полез на третий этаж.
Уже там, устроившись на всей ширине подоконника, он первым делом пошевелил створки окна. Они сдвинулись с места с противным скрипом и довольно туго.
– Сколько же лет вас никто не смазывал?
Затем довольно осторожно острием своего оружия раздвинул плотные полотняные шторы. Вернее, даже не полотняные, как он понял при первом прикосновении, а чуть ли не деревянные. Настолько те оказались твердыми и не поддающимися на изгиб. Но достаточная для рассмотрения щель все‑таки образовалась. И даже первого взгляда хватило, чтобы понять по некоторой мебели и отделке: здесь когда‑то жили очень высокие люди! Ростом как минимум в два с половиной, а то и три метра. Иные существа за столом и на стульях таких пропорций просто бы не смогли трапезничать.
Хотрис уже нащупал в кармане огарок свечи и приготовился протиснуться между штор, когда вспомнил про пыхтение и возню у себя за спиной. Улегся на подоконник и стал высматривать, что там внизу творится. За это короткое время положение стало меняться. Петухи вкупе с варанами заканчивали доедать шесть тел пострадавших шакалов. Хищническая сущность все‑таки проявилась. Причем половины тварей‑соседей уже в пределах видимости не наблюдалось, видимо, поспешили на свои участки двора. Тогда как мохнатики, в количестве чуть ли не трех десятков, не только не прекратили попыток взобраться вверх, но и достигли в этом существенных результатов. Теперь на подоконнике первого этажа громоздилось сразу три клыкастых хищника и общими усилиями пытались подсадить вверх четвертого товарища по стае.
– Э‑э‑э! Так не пойдет! – возмутился юноша, уже со всей силой налегая на шторы и протискиваясь в комнату. – Это мой замок! Я первый сюда вошел. Вот только как это утвердить?
Первым делом для лучшего осмотра он подтащил два громоздких стула к шторам, раздвинул их и подпер. Стало гораздо светлее. А потом принялся спешно искать хоть какое‑то подходящее оружие против настойчивых мохнатиков. Правда, вначале метнулся к высоченной двери и попытался ее открыть. Бесполезно! Даже не шелохнулась. Причем ни дверной ручки, ни какого‑либо замка или замочной скважины видно не было. Цельное, толстенное полотно из дерева, по твердости напоминающее железо.
Пришлось бегло осмотреть всю остальную меблировку. Громадная, под балдахином с резными колоннами кровать выглядела словно площадка для игры в мяч. Только вот по твердости и отсутствию какого‑то постельного белья на ней предполагалось уместным лишь вскочить туда ногами и подпрыгивать, как на батуте. К сожалению, о забавах пока было думать недосуг. Многочисленные двери громадных комодов и шкафов тоже оказалось невозможно открыть, словно они были вырезаны из цельных стволов гигантского дерева.
А пыхтение за окном раздавалось все ближе!
Но именно взгляд на окно подсказал возможный выход из положения. На высоте пяти метров виднелась прочная, вроде как металлическая штанга, удерживающая тяжеленные шторы. А что, если попробовать сдернуть ее вниз и использовать как копье?
Конечно, можно было выкатить на подоконник и спихнуть вниз одно из кресел, но уж слишком они выглядели громоздкими и несуразными. Таким снарядом не попадешь по прижимающимся к стене клыкастым хищникам. Так что вначале шторы!
Хотрис ухватился за одну из них, оттянул низ к центру комнаты и несколько раз сильно дернул. И сразу заметил поползшие по штукатурке трещины. Крепления поддавались и выходили из своих гнезд. Отлично! Еще несколько отчаянных рывков и своевременный перекат через спину с последующим нырком под огромный обеденный стол. И тут ловкость со сноровкой не подвели мальчугана, иначе рухнувшие одеревеневшие шторы вкупе с металлической штангой могли кого угодно похоронить под своей массой.
Грохот падения затих. Пыли, как ни странно, не наблюдалось вообще. Поэтому следовало сразу осмотреть гипотетическое оружие. Штанга оказалась тяжеловатой, не менее чем десяток килограммов. Но с другой стороны, такому силачу, как Хотрис Тарсон, и не такими тяжестями ворочать приходилось. Подхватив длинный, метров до семи, стержень, юноша прислонил его рядом с окном, а потом и сам выбрался на подоконник. Глянув вниз, проворчал совсем не детские ругательства: мохнатики уже добрались до второго этажа и готовились сработанной парой десантировать третьего еще выше. Вот тебе и дикие звери!
Зато против воли и сообразительности человека и эти выходки оказались бесполезны. Конечно, клыкастые хищники замерли и насторожились, когда заметили действия вторжителя. А потом и попытались отбивать длинными лапами наконечник металлического стержня. Но у человека теперь была более удобная и выгодная позиция. Он перехватил штангу двумя руками, несколько раз примерился к удару, опасаясь самому нечаянно свалиться вниз, а потом согнулся и, присев всем корпусом, нанес удар наконечником своего импровизированного оружия по темечку висящего на лепнине мохнатика. Тот свалился вниз, словно куль с дерьмом. Его соплеменникам, стоящим на подоконнике второго этажа, тоже достались подобные удары, и они рухнули вниз, попутно зацепив когтями, скорее всего инстинктивно, троицу тех, кто обосновался на подоконнике первого этажа. Итог таких кульбитов и падений не замедлил сказаться: оголодавшие шакалы дружно набросились на три новых трупа своих соседей. А те из клыкастых, кто смог передвигаться самостоятельно, сутулясь еще больше, убрались на свою территорию.
Организованное и массовое преследование посланника иного мира опять закончилось его победой.
– Ну вот, кажется, обживаюсь помаленьку, – пробормотал юноша, затаскивая копье в комнату. Затем подумал и стал закрывать створки окна. – Так будет лучше. А то вдруг засну крепко. Или еще чем полезным займусь. Точно! Вначале надо найти воду и пищу!
Воспоминания о еде отозвались в животе резким покалыванием, а желание немедленно напиться сразу высушило гортань до пустынной горечи. Еще раз внимательно осмотрев комод и шкаф, Хотрис так и не нашел способов деликатного вскрытия. После чего вооружился своим новым копьем и воинственно воскликнул:
– Раз еда не оставлена на столе, значит, поищем ее в кладовых и комодах! Ура!
Грохот и треск наполнили комнату. И хоть какой прочной ни оказалась древесина комодов, настойчивому юноше удалось добраться до полок, ящиков и рассмотреть их содержимое. К сожалению, большого восторга удивительные, прекрасные изделия из фарфора и керамики у него не вызвали. Даже хрустальные бокалы невиданной красоты, исторгающие волшебный звон, вызвали только рассеянную улыбку. Ему все больше хотелось кушать, а любоваться искусством неизвестных мастеров ему и в голову не пришло.
Поэтому он с новым энтузиазмом потянулся к своему оружию, после чего варварскому нападению подверглись оба огромных шкафа, стоящие вдоль боковых стенок. Здесь древесина поддалась с еще большим трудом, но ничего, кроме истлевшего, одеревеневшего от времени тряпья, внутри этих древних питомников моли не обнаружилось. Даже чистые на вид и белоснежные рубахи не годились ни для ношения, ни для перевязок. Ткань так и расползалась под пальцами. Примерно в таком же состоянии находились и многочисленные простыни с одеялами, подушки и мохнатые полотенца. Именно значительное количество этих самых полусгнивших полотенец натолкнуло на мысль о возможном наличии ванной комнаты. Такой роскоши, правда, в спальнях родного поместья рода Тарсон не было, там приходилось каждый вечер мыться в бочке с водой. Но вот зато маг, подручный Купидона Азарова, пользовался подобными привилегиями. Еще и своего временного ученика приучил. А ведь где находится ванное помещение, там наверняка и вода в наличии. От одного воспоминания о ней пить захотелось еще сильней, и Хотрис, превозмогая желание завалиться на кровать и хоть пару часиков поспать, с маниакальной настойчивостью стал обследовать двери, ведущие куда‑то из спальни, и боковые деревянные панели.
Помощи ждать было не от кого.

Глава четырнадцатая
Взросление Эрлионы

В своем замке графская чета после переодевания сразу отправилась чем‑нибудь подкрепиться. Как‑то неожиданно вспомнилось недоедание последних часов, отказ настоятелю обители испить с ним чаю и даже полное игнорирование имеющейся в келье вазы с фруктами. Чересчур мешали насладиться едой излишнее беспокойство и острая нехватка времени.
Так что когда вернулся отправленный на поиски ректора посланник и доложил о его местонахождении, молодая пара уже вовсю уплетала разысканные прямо на большой кухне остатки недавнего ужина. Естественно, что причитающий Хулио Кассачи, управляющий замком, чуть на себе волосы не выдрал от расстройства:
– Ну как я не догадался придержать шеф‑повара хоть ненадолго?! Ведь словно чувствовал, что кто‑то остался без ужина.
– Хулио, не мельтеши! – с набитым ртом пытался его успокоить граф Дин. – Лучше быстренько доложи, что тут у вас творится и все ли в порядке?
– Да у нас тут относительный порядок, – продолжая подносить к столу разные вкусности, стал перечислять управляющий. – Кастелянша Бригита со вчерашнего дня ввела обязательную одинаковую форму для всех учеников академии и преподавательского состава. Теперь все бродят по коридорам и друг друга не узнают. Мастер Хитс в своей конюшне получил какого‑то удивительного жеребенка и теперь третий день со своими сподвижниками оттуда не вылезает. Поговаривают, что жеребенок с крыльями и, когда вырастет, будет летать.
– Ух ты! – Дмитрий даже подавился от восторга, а когда прокашлялся, пояснил супруге: – С одного из миров мне удалось доставить уникальную лошадку с обрезками крыльев. В том мире она осталась последней, потому что считается отродьем. Но мастер Хитс сразу стал утверждать, как только увидел, что это не простая лошадь, а небесный пегас. Ты себе представляешь?! Мчаться по небу на крылатой лошади!
– С трудом… огромным! – призналась графиня Светозарова. – Но мне уже хочется немедленно осмотреть этого жеребенка.
– Успеется. Тем более что главный конюх вряд ли пока допустит к этому созданию посетителей. Да ты ешь, ешь!
– Не много ли? Вдруг помешает?
Она намекала на предстоящий осмотр, но Дмитрий безапелляционно завил:
– Нисколечко! Хулио, что еще новенького?
– Зейлонг хвастался сегодня, что договорился о поставках к нам по железной дороге плодов кенум, тареми и зайсилы. Так что вскоре в нашей столовой будет полный комплект по обозначенному списку растительных деликатесов.
– Давно пора.
– Джейк со своими малолетними живописцами завтра отправляется в поход к леднику. Решили рисовать там этюды с натуры.
Граф Дин озабоченно подвигал бровями:
– Там опасно. Если бы не с этим старым воякой Джейком, ни за что бы детей не отпустил. Но все равно, пусть ему в помощь начальник охраны пяток опытных егерей выделит. Скажешь, что я распорядился.
– Понял. Ну, вот вроде и все новости. Да, – вдруг припомнил управляющий и недовольно скривился, – сегодня утром весь замок слегка тряхнуло. Как я понял – это господин ректор какие‑то свои эксперименты в подвальных лабораториях проводил. Причем когда я поинтересовался о причине такого сотрясения, он мне своей ручищей треснул по плечу и проорал со всей силы: «Не дрейфь, Хулио! Мы не утонем!» – Обида так и слышалась в голосе рассказчика. – Ему все шутки! А ведь несколько плафонов на лампах треснуло, пара бокалов в большой трапезной раскололась, и все стекла в окнах долго звенели и гудели. Так и замок когда‑нибудь завалится.
– Да ладно тебе. Замок крепкий. Его ведь и гораздо сильнее встряхивало.
– Ох! Лучше не напоминай! – Управляющий даже за сердце схватился от печальных воспоминаний. – Такие разрушения тогда случились, такие разрушения!..
Повернувшись к супруге, Светозаров дал пояснения:
– С ним бесполезно спорить! Вечно преувеличивает. А ведь разбилось‑то всего на десяток бокалов больше.
– Как?! Всего лишь?! Да у меня список уничтоженных и поврежденных вещей на две тетради! – возмущался Хулио Кассачи. – Плюс несколько детей порезались осколками!
– Ха! Как порезались, так тут же себе раны и затянули. А тех, кто случайно «порезался» дважды, я потом очень ругал.
Прекрасно зная, как «страшно» ругает граф шалунов и озорников академии, управляющий замка расстроенно вздохнул и лишь для проформы поинтересовался:
– Еще соку хотите? – потому что внушительный графин оставался на столе наполовину полным.
– Да нет, спасибо, дружище. Разве что распорядись, чтобы в наши апартаменты доставили столик с легкими закусками. Может, чуть позже опять аппетит прорежется.
Хулио не сдержал довольной улыбки, глядя вслед торопящемуся графу. Слишком он любил, когда создатель академии и преобразователь Свирепой долины в райское место обращался к нему как к близкому, старому другу. И прощал за такое обращение все тяготы и лишения своей хлопотной должности.

Высокую, нескладную фигуру Титела Брайса графская чета заметила издалека. Стоя во внутренней оранжерее замка, он как раз оканчивал читать лекцию внушительной группе учеников средних классов академии. Стоило видеть, с каким вниманием и усердием дети ловили каждое слово целителя четвертого уровня и с какой готовностью заносили в свои тетрадки ссылки на обязательную к прочтению литературу.
Зато когда последовало объявление о завершении лекции, вся группа превратилась в сущий ураган. Обтекая с двух сторон хозяина замка и его супругу, выкрикивая слова приветствия им, детвора с нарастающей скоростью понеслась к местам своего обитания: до общего отбоя оставалось чуть больше часа.
– Чего это ты детишек так поздно занятиями мучаешь? – довольно строго поинтересовался Торговец, пожимая другу руку.
– Ничего, надо будет, я и ночью их построю на лекцию, – без тени раскаяния ответил ректор академии и несколько неуклюже поцеловал Александре ручку. – Графиня! Вы выглядите просто обворожительно!
– Ты моей жене зубы не заговаривай. Лучше признавайся, чего деток ущемляешь?
– Еще чего! Да они у меня меньше половины лекций прослушали. Полное отставание по программе! И все из‑за тебя! – Вместо защиты Тител перешел к обвинениям. – Сколько раз тебя просил заполнить вакантные места преподавателей? Я с подачей материала не справляюсь, а недоучек нам не надо!
– У, ты какой! А кто, как не ты, забраковал более трех десятков преподавателей только после собеседования? И ведь талантливые, знаменитые люди.
– Вот когда станешь Верховным целителем, когда научишься распознавать в словах каждого человека ложь, тогда и будешь мне указывать, как проводить отбор в мою академию!
– Совсем зазнался среди своих пробирок! Это не твоя, а моя академия!
Со стороны казалось, что старые друзья и единомышленники довольно интенсивно ругаются. Александра даже ресницами заморгала от неожиданности. Но затем вовремя рассмотрела и сообразила, что оба деятеля скрывают радостные улыбки и шумят больше для проформы. Не все же время общаться деловым и озабоченным тоном.
Хотя ректор первым прекратил пикировку, со смешками переходя к делу:
– Ладно, хозяин, твоя она, твоя! Все здесь твое! У меня вон даже жены собственной нет! Так что еще желает хозяин от своего покорного раба?
– Эх! Всегда бы ты был таким покладистым, – искренне пожалел Дмитрий и получил воинственный ответ:
– Покладистым я стану только после смерти. Вот тогда и сможешь меня класть куда тебе возжелается.
– Понял, учту. А сейчас мы по поводу небольшого… хм… осмотра. Ты ведь и сам был очень заинтересован проверить Александру после ее оживления.
– А! Ну да, ну да. – Глаза Титела сразу стали выпуклыми, задумчивыми, а его взгляд стал пронзать графиню словно рентгеном. – Давно пора! Давайте вниз! Эрлиона тоже будет очень заинтересована.
Понятно, что женщина ничего не боялась, тем более что готовилась к чему‑то подобному, но все равно почувствовала себя неуверенно. На ходу схватила локоть Дмитрия и крепко к нему прижалась. Заметив ее нервозность, Торговец бесшабашно рассмеялся:
– Надеюсь, это не займет много времени?
Вначале ректор только хмыкнул в ответ, но, уже зайдя в кабину лифта и отправив его в подземелья замка, чванливо поднял палец вверх и стал поучать своего товарища:
– Надеяться не вредно, а противопоказано. И если уж я берусь за осмотр твоей прекрасной супруги, то ей придется пройти все обследования до единого. Только тогда можно вынести правильный вердикт о ее здоровье и наметить верные пути к устранению всех недомоганий.
– Но я здорова и чувствую себя прекрасно! – поспешила воскликнуть графиня.
– Милочка, если вы не разбираетесь во врачевании, то не следует быть такой самонадеянной. Как правило, самые здоровые на вид организмы тоже подвержены всяческим незаметным на первый взгляд заболеваниям. Так что…
Его разглагольствования неожиданно прервало легкое прикосновение к сознанию и раздавшее в пространстве радостное восклицание:
– Здравствуйте, папы и мама!
– Здравствуй, дорогая Эрлиона! – сразу догадался Дмитрий, отвечая в пространство. – Как поживаешь?
Лифт проехал только половину спуска, так что его сильно удивило такое уверенное вступление в контакт магической сущности.
– Отлично! Тем более что Тител пообещал мне вскорости сестричку.
– Ай да папа! – не удержался от сарказма хозяин замка.
Но ректор его шутки не поддержал. Наоборот, постарался вести общение строгим голосом, как он всегда делал с нерадивыми учениками:
– Эрлиона, сколько я раз тебя просил не проявлять себя вне твоего непосредственного жилища? Ты ведь знаешь, насколько важно хранить пока в тайне факт твоего существования.
Хрустальный смешок предварял ответ:
– Зря волнуешься. В замке нет плохих людей, к тому же все обо мне и так знают.
– Вот и плохо, что знают, – ворчал ректор, первым выходя из лифта. – И откуда такая уверенность?
– О! Я уже легко могу все видеть, слышать и чувствовать до самой крыши замка, – похвасталось создание магии и целительства. – Еще немного, и я смогу придерживать некоторые предметы от случайного падения практически в каждой комнате.
От такого признания двое мужчин встали на месте, буравя друг друга взглядами.
– Разве такое возможно? – выдавил из себя Торговец.
– Конечно, папа! Когда ты научишься правильно пользоваться своей силой, я и тебя научу. Это ведь так просто.
– Э‑э‑э… малышка. – Чувствовалось, что ректор в некотором замешательстве, да и назвал он создание уменьшительно‑ласкательно, скорее, по глубокой задумчивости. – А это каждый человек так может двигать предметами и все просматривать?
– Нет, папа Тител. Это может получиться только у тебя и у мамы Александры. И то вам надо долго учиться и несколько преобразоваться.
Теперь мужчины во все глаза пялились на графиню Светозарову Свирепую Шахматную. Причем ректор своей ручищей сжал друга за плечо, когда тот первый открыл рот и попытался что‑то сказать. Зато заговорил сам:
– Ну ладно, кто среди нас теперь «старший» папа, мы определились. Хотя он мне в правнуки годится по возрасту, – не удержался он от шпильки. – Но как такое случилось, что и мама имеет такие уникальные возможности?
– Они у нее всегда были, как я поняла, – отвечала Эрлиона серебристым голоском. – Просто во время воскрешения моя предшественница отдала ей весь свой потенциал к магии, выплеснула свою предсмертную энергию, и теперь мама Саша тоже может творить удивительные вещи. Только я пока затрудняюсь ответить, какие именно направления выберут ее тело и сознание в самоопределении.
От такого известия Тител пришел в себя гораздо раньше остальных, покачал своей лохматой головой на длинной шее и жеманно воскликнул, вновь прикладываясь к ручке растерянной графини:
– Рад вас приветствовать, коллега, в нашем творческом кругу. И сразу предлагаю заняться развитием самого великого дара, дара целительства!
– Постой, постой, – отмахнулся от него Дмитрий, подхватывая супругу под локоток и устремляясь в сторону вертушки. При этом он на ходу обращался к магической сущности: – Моя жена уже умеет предвидеть большие опасности. Что это значит?
– О! У нее редчайший дар улавливать предсмертные напряжения полей живых разумных сущностей. Я еще сама досконально не изучила этот вопрос, но вокруг каждого существа имеется особое поле, чувствительное к энтропии смещения всего пространства. Оно улавливает отторжение агрессивности с любой стороны и реагирует на это резким сокращением. Уловить это сокращение – дело немыслимое, но если маме Саше это удается, она всегда может вовремя обезопасить и себя, и своих близких от любой беды.
Кажется, к моменту этого объяснения все трое уже были готовы засыпать Эрлиону вопросами. Тем более что они уже во все глаза смотрели и, можно сказать, видели, с кем разговаривают: вся вертушка была покрыта облаком мерцающего сияния, вращающегося в гипнотизирующем калейдоскопе. Но вдруг сбоку к ним шагнула тень, и сочный мужской голос произнес:
– Здравствуйте! Как поживаете? Можно с вами познакомиться?
Как только Торговец рассмотрел говорящего, сразу прикрыл собой супругу и вытянул правую руку вперед для магической атаки. Тител Брайс тоже от удивления подпрыгнул на месте, но среагировал на появление этой страшной личности несколько иначе. Скорее, сварливо и с досадой.
– Эрли! Детка! Зачем ты выпустила Дасаша из воронки? Это не опасно?
– Нисколько! – Вновь голос послышался одновременно с хрустальным смехом. – Он уже такой милый, любопытный и подвижный. Ему хочется все познавать, осматривать, и ему совсем не сидится на месте. И ему так хочется увидеть солнце и всю долину. У, ты мой хорошенький! Молодец, правильно здороваешься и ведешь себя вежливо, культурно.
Под этот восторженный лепет, очень напоминающий лепет донельзя довольной мамаши, графская чета во все глаза рассматривала недавнего злейшего врага всего мира Зелени, кровавого диктатора Успенской империи Дасаша Маххужди. Его лицо украшала счастливая улыбка, глаза сияли детским восторгом и искренней любознательностью, да и переминался он с ноги на ногу словно малолетний, стеснительный мальчуган. Видеть такое превращение в оставшемся от прежнего владельца теле было несколько дико, скорее, даже неприятно.
И магическая сущность это почувствовала, ограждая своего воспитанника от ненужных вопросов:
– Дасаш, потом мы тебя позовем. А пока иди в свою комнату и продолжай обучение с прозрачным облаком.
– Да, мама. До свидания!
Здоровенный мужик, от одного вида которого еще недавно трепетали все жрецы и министры Успенской империи, вежливо поклонился и поспешил куда‑то в подсобные помещения. Когда он удалился, Эрлиона охотно пояснила для графской четы:
– Пришлось несчастному стереть всю память и теперь воспитывать с самых азов. Зато какой у него просто невероятный магический потенциал!..
– Что за облако? – ревниво поинтересовался Тител.
– Да я создала небольшой накопитель обучающей информации и преобразовала его в искрящееся облачко. Ребенку всегда интересно туда засунуть голову и вместе с развлекательными картинками получать курс начального образования. Дасашу жутко нравится, три часа там торчал, пока я его перед вашим приходом не выгнала прогуляться. Ведь двигаться ему тоже необходимо как можно больше.
Торговец сразу уловил для себя самое главное.
– Можно такие облачка и для учеников академии создать?
– Не знаю. Буду пробовать. Но здесь мне уже должен папа Тител помогать.
После чего на несколько минут оба создателя академии вступили в жаркий спор о возможностях и перспективах подобного магического обучения. В их перепалку даже Эрлиона не могла вставить и словечка.
Зато графиня Светозарова решила напомнить супругу о крайней нехватке времени:
– Дорогой, – еще и за рукав дернула, останавливая спор, – зачем мы сюда пришли? Все вопросы обучения уважаемый господин Брайс решит и без твоего участия. Верно?
– Конечно! – заносчиво задрал подбородок ректор. – Без него разберемся! Итак, Эрли, как будем проводить осмотр?
– Ой, папа, это ведь так просто. Сажай маму Сашу в вертушку, и никаких проблем. Она теперь и сама бы все могла в себе рассмотреть, просто пока не умеет. Зато в вертушке она мне поможет и сама немного поучится. Мы с ней вдвоем лучше всего вашего консилиума рассмотрим.
– М‑да? – одновременно с недоверием и гордостью в голосе хмыкнул Верховный целитель империи Рилли. – А у вас получится? Ну‑ну, посмотрим, посмотрим.
Но руку Александре подал и помог подняться на бортик бассейна с магическим облаком. Искорки и переливы чуть раздвинулись, открывая взору готовое к приему пациентки сиденье со спинкой и дугами безопасности. А как только женщина уселась, сиденье вновь скрылось с водоворотах тумана и вся магическая суспензия буквально вздыбилась новыми яркими красками и водоворотами.
Мужчинам даже пришлось отступить на несколько шагов назад, подтянуть отвисшие челюсти и только через несколько минут вернуться к общению.
– Обалдеть можно! – восклицал Светозаров. – Это же в какое сказочное чудо превратилась наша Эрлиона?!
– Я сам от восторга чуть сознание не теряю! – признался с радостным всхлипом Тител Брайс.
И тут же они получили ласкательное прикосновение, проникающее во все внутренности и отозвавшее в сознании словами:
– Ой, папочки! Мне так приятно, что я вам нравлюсь!..
– А как же осмотр? – всполошился граф. – Мы тебя не отвлекаем своими восторгами?
– Нисколько! Я ведь могу одновременно быть уже почти во всем пространстве замка.
Но все равно мужчины отступили от вертушки под самую стенку и там непроизвольно тихими голосами продолжили обсуждение как перспектив использования информационного облачка, так и ближайшего будущего Дасаша Маххужди. По утверждениям ректора получалось, что Эрлиона уверена в правильном воспитании вчерашнего диктатора. По ее выкладкам выходило, что Дасаш вскоре станет истинным целителем и по своей мощи будет несколько превосходить четвертый уровень. Возможно, ориентируясь на него, придется вводить даже пятый уровень магических умений.
Такая сила в голове у Дмитрия никак не находила определений.
– Что он тогда сможет творить с больными?
– Не знаю, – пожимал плечами ректор. – Там остается всего один‑два шага до воскрешения мертвых.
Но наговориться они все равно не успели за полчаса. Мельтешащее облако замедлилось, а потом выпустило из себя несколько взъерошенную, постреливающую во все стороны голубыми молниями Александру. Причем настроение у нее явно оставляло желать лучшего.
– Дорогая, – бледнея от переживаний, бросился к ней Светозаров. – С тобой все в порядке?
– Даже более того! – ответила та резко. – И не только со мной! – Затем перешла на ехидный и сварливый тон: – А ну‑ка признавайся: когда это я успела забеременеть?!
– А‑а‑а? Так я…
– Сама догадываюсь, что во время нашего последнего «отдыха». Ну а ты куда смотрел? Ты ведь мог меня оградить! Мы ведь пока ничего не планировали!
– Почему не планировали? Я тебе говорил.
– Да?! Без меня решаешь? Ну ладно! Я с тобой наверху поговорю!
И она решительным шагом отправилась к лифту. Магическая сущность не отзывалась, видимо, она и так уже с женщиной наговорилась достаточно во время осмотра, а вот старый друг имел неосторожность посочувствовать:
– М‑да! Холостяком, оно, конечно, легче живется. Но как скучно!..
Дмитрий уже порывался бежать за супругой, но замер на месте и с укором уставился на ректора. Затем нахмурился, что‑то соображая, и полным чувствительной заботы голосом обратился в пространство:
– Кстати, Эрлиона! Мне тут по пути сюда твой папа Тител жаловался, что он у меня в роли бесправного раба подвизается и даже собственной жены не имеет. Не пора ли ему подобрать подругу жизни?
Пока ректор заикался от такой наглости и размахивал руками, магическая сущность задумчиво стала рассуждать:
– Чуть позже я попробую свои новые наработки по омоложению, так что детородные функции у папы Титела обязательно возродятся. А вот с выбором для него жены придется основательно потрудиться. Будет нелегко подобрать ему спутницу жизни по всем сходным параметрам. Но справимся!
– Да вы что? Издеваетесь? – прорезался наконец голос у Верховного целителя.
Не обращая на него никакого внимания, Дмитрий буркнул себе под нос:
– Так тебе и надо! – А вслух от души поблагодарил: – Спасибо, детка! Я знал, что ты своих папочек в беде не оставишь.
– Всегда готова помочь! – понеслось ему в спину вместе с хрустальным смехом. Кажется, удивительное создание могло одновременно не только смеяться, говорить, петь или вести научные опыты, но и все остальное, вместе взятое, творить легко и беззаботно.

Глава пятнадцатая
Вынужденные предосторожности

Когда Дмитрий вошел в столовую, Александра с сердитым видом сидела за столом и резво поглощала огромный бутерброд с сыром и ветчиной. На мужа она демонстративно не смотрела, хотя глаза так и пылали гневом пополам с обидой. Поэтому граф аккуратно зашел сзади и постарался погладить женское плечико:
– Сладенькая, чего ты так расстроилась? По‑моему, все прекрасно. Ты ведь сама мечтала о детях, и мы решили, что их у нас будет много.
– Вот! Именно что «мы»! – Ненадкушенный бутерброд оказался на тарелке, а женский пальчик обвинительно уперся в грудь любимого мужчины. – Знаешь, что больше всего обидно? Если что‑то незначительное, то ты говоришь «мы», а как только что‑то важное, ты обязательно решаешь сам.
– Ну так я ведь мужчина, мне вроде как положено не грузить тебя разными проблемами.
– Ах! И мою беременность ты называешь проблемой?
– Я имел в виду другое.
– Тогда почему ты мне сразу не сказал? Ты ведь уже утром, когда мы выбирались отсюда, все знал! Как только тебе не стыдно?!
– Стыдно, чего уж там. Еще как стыдно, – пригорюнился Дмитрий. – Но я ведь больше от переживаний промолчал. Хотелось, чтобы ты прошла полную проверку, следовало вначале устранить возможные неполадки в организме, а уж потом порадовать приятной новостью.
– Заливай, заливай! Ведь сам утверждал, что я здорова как лошадь, а потом, словно испуганный заяц, перевел разговор на другую тему.
– Ну, нам тогда действительно следовало спешить.
Неожиданно он понял, что таким образом может оправдываться до бесконечности, и резко форсировал события. Подхватив супругу на руки, он закружился с ней по столовой, целуя в щеки и в губы и восторженно приговаривая:
– Поздравляю! Поздравляю, и еще раз поздравляю! Я так счастлив! А ты?
Александра еще продолжала капризничать, хотя руками уже крепко обхватила мужа за шею.
– Ну а как ты думаешь? Мне в последние годы о моей устоявшейся бездетности сотни раз повторяли. Так что я уже к этому привыкла на генетическом уровне. А тут вдруг… И ты мне ничего не сказал!
– Вот такой я недалекий: хотел как лучше, а получился полный сюрприз! – Он усадил любимую обратно на стул и совершенно деловым тоном приказал: – Давай хорошенько подкрепись, теперь ущемлять себя никак нельзя. И быстренько смотаемся к Бонзаю. Поделимся с ним приятной новостью и пообещаем взять в крестные к нашему мальчику.
– О‑о‑о! Ты даже это сумел рассмотреть? – Графиня округлила глаза. – Этого даже Эрлиона рассмотреть не смогла. Или ты просто гадаешь?
– Только гадания мне в таком деле не хватало!
– Тогда как именно?
– Это долго рассказывать, поверь пока мне на слово, а со временем обязательно тебя научу. Договорились? Вот и хорошо. Ешь быстрей, нам еще опять в сюртуки переодеваться.
Александра жалобно наморщила носик:
– А может, без них? Я в сюртуке этом, словно в тесном танке хожу. Ни вздохнуть, ни разогнаться как следует.
– Ну нет! Теперь ты и сама капризничать не должна. Отныне целых девять месяцев к тебе будут предъявляться самые строгие правила по личной безопасности. И не спорь! В противном случае оставлю тебя дома под присмотром Эрлионы и кастелянши. Кстати, не забудь мне напомнить в Ягонах про кровать. Захватим одну у Бонзая и попробуем на ней прорваться прямо в обитель Желтых Грез. Давно собирались попробовать, да все забываем.
– Ну да, после визита автоматчиков нам бы лучше сразу в монастырь переноситься. Да и в будущем тебе это помочь может при доставках продовольствия и всего остального. Вдруг обитель со всех сторон блокируют?
– Все может быть. Но пока проверить надо. Все‑таки цвет купола над монастырем и кораблем хаерсов сильно отличался.
Сооружая себе уже второй бутерброд, Александра фантазировала:
– Ну а если этот купол – тоже призыв о помощи Торговца? И вдруг кто‑то глубоко под землей тебя ждет до сих пор? Что тогда?
– Хм! Понятия не имею, хотя прятаться на глубине – полная бессмыслица. Мне кажется, что устройство поддержки купола просто слишком долговечно и наверняка давно пережило своих создателей. Точные подробности узнаем лишь после тщательных глубинных обследований.
После второго позднего ужина опять стали облачаться. На этот раз Шура отнеслась к сюртуку и ко всем остальным приспособлениям спокойно и рассудительно. Видимо, осознала опасность не только для будущего ребенка, но и для себя лично. Естественно, что под опасностью для себя она подразумевала угрозу оставить ее в замке на все девять месяцев. От одной мысли про расставание с любимым она готова была хоть три сюртука надеть, лишь бы не остаться в стороне от важнейших дел. Правда, старалась при этом благоразумно помалкивать. С Дмитрия теперь станется и в самом деле запаковать жену в танк.
В королевстве Ягонов парочка появилась сразу в башне главного шафика. Первым делом Торговец прислушался: не звенит ли сигнал тревоги. После этого облегченно вздохнул и поспешил на выход.
Наружная стража встретила главного королевского шафика дружным приветственным речитативом:
– Благоденствия и крепкого здоровья!
– И вам того же, добры молодцы! Все ли у вас спокойно да чем его величество занимается?
– Спокойствия особого нет, – стал докладывать старший поста. – Не так давно с севера показался над столицей ледяной дракон. Но теперь не стали ждать, пока он сосульками начнет по городу метать, а еще на подлете к наружной стене запустили огненную ракету навстречу.
– Сбили? – не сдержал радостного вопроса главный шафик.
– Вроде как нет, но повредило дракона взрывом знатно. Сразу на землю стал заваливаться да обратно на север уходить. Но с дозорной башни доложили, что, скорее всего, этот змий ледяной далеко не улетел. Похоже, где‑то вдали на деревья и завалился. Столб тумана или пара там вверх поднялся. Вот его величество со всеми шафиками да дежурным полком туда умчались.
Торговец повернулся к супруге, которая уже догадалась, что ее хотят оставить. Поэтому она упрямо сжала губы и демонстративно приподняла руку, готовясь включить на своем сюртуке режим «слипания». Но была остановлена убедительной просьбой.
– Там королева с наследником волнуется, так попытайся ее успокоить. Еще лучше, пригласи ее в эту башню и угости чем‑нибудь вкусненьким. А мы с Бонзаем постараемся долго не задерживаться.
Ничего не оставалось, как сдержать раздражение и подставить щечку для поцелуя. После чего еле слышное громыхание – и мужа не стало. Все‑таки в этом месте перед башней створ между мирами почти истончился.
Не успела еще графиня Светозарова и рта открыть, как старший поста упредил готовый вырваться вопрос:
– Как только мы ваши светлости увидели, так сразу сигнал во дворец и дали. Теперь посмотрите на этот сигнал туннеля: кто‑то сюда уже спешит. Этот сигнал может подавать лишь его величество. А раз короля нет в столице, значит, сюда спешит ее величество Власта.
– Прекрасно, тогда я поспешу ей навстречу! – решила женщина, соглашаясь с мудрым поступком мужа.
Тоже ведь неудобно могло получиться: королева примчалась, а хозяев нет. Да и наверняка точно волнуется, бедняжка.
Обе женщины встретились где‑то в центре туннеля. Его Торговец заставил построить еще при возведении своей башни и не раз пользовался этим переходом для быстрого передвижения в королевский дворец. Власта и в самом деле была взволнована настолько, что сама несла на руках своего годовалого ребенка, не доверяя сокровище суетящимся вокруг нянькам и телохранителям.
– Ох! Александра! Как я рада тебя видеть! А Дмитрий где?
– Помчался помогать твоему мужу откапывать остатки дракона в лесу.
– Ты уже в курсе?
– Конечно! Вот потому я и осталась. Хочется с тобой чайку попить да посплетничать, пока нам никто не мешает. – Так, разговаривая, они отправились к башне шафика. – Тем более что у меня есть очень важная новость.
– Какая? – Власта на глазах успокоилась и уже с умиротворенным вздохом передала ребенка в руки первой няни.
– Вот когда рассядемся, тогда и узнаешь.
Графиня старалась казаться холодной и даже равнодушной к творящимся где‑то в далеком лесу событиям, но все равно в душе терзала себя страхом и сомнениями: «И зачем я его отпустила одного? Он ведь даже стрелять как следует не умеет».
Но обязанности гостеприимной хозяйки очень помогали восстановить душевное равновесие.

Глава шестнадцатая
Борьба за выживание

Проломить двери в ванную комнату удалось только после отчаянного долбежа одной из боковых панелей. Для этого действа использовались и штанга со штор, и личное оружие, и громоздкий таран из тяжеленной столешницы. Кстати, для проката столешницы вместе с ножками по полу и получения более мощного разгона пришлось бессовестно использовать металлическую посуду, вернее, дивные по форме цилиндрические кувшины, которые отыскались в одном из комодов. Трудно было представить, сколько стоил такой кувшин и какой ценностью обладали использованные для инкрустации драгоценные камни. На высокое искусство было глубоко наплевать: лишь бы добраться до воды!
И цель была достигнута: вначале удалось пробить дыру ближе к полу и заглянуть внутрь. Привыкнув к слабому освещению, юноша отчетливо разглядел остов массивной, прямо‑таки императорской ванны, умывальник, кучу всяких других удобств и, самое главное, краны, поблескивающие даже после невероятного срока с момента своей установки. Одежды истлели, а неведомая сталь так и не проржавела, что внушало определенную надежду. После этого работа пошла удвоенными темпами. Но когда удалось протиснуться внутрь, взломщик еще долго стоял на подрагивающих ногах и не решался прикоснуться к кранам. Пугала одна мысль: столько сюда ломился, а вдруг воды не окажется? Только и останется тогда улечься в эту белую ванну и ждать смерти.
Но все‑таки, после очередного тяжелого вздоха, рука повернула один из кранов умывальника. И сразу отдернулась. Что‑то щелкнуло, потом громко захрипело, потом кран загудел утробным звуком и только потом выплюнул из себя струйку странной коричневой жидкости. Причем струя шипела и брызгала пузырьками воздуха. Потом она ускорилась, стала течь более размеренно, а где‑то над потолком что‑то ухнуло. После этого непонятного звука напор стал сильней, а еще через минуту темная вода с неприятным запахом стала светлеть, постепенно превращаясь во вполне пригодную для питья жидкость.
Но сразу Хотрис пить не рискнул, как ему ни хотелось. Вначале стравил всю застоявшуюся в трубах воду. Затем тщательно ополоснул ванну, отыскал затычку из странного тяжелого материала и закрыл сток. И только когда громадная емкость набралась до половины, стал тщательно принюхиваться и пробовать на язык прозрачную до идеала жидкость. Нельзя было сказать, что питье соответствовало привычным вкусовым нормам, скорее, оно было совершенно безвкусным. Но после первого утоления жажды ничего болезненного не случилось. Разве что желудок громко требовал следующей порции.
И вот тогда уже посланник мира Кабаний напился вволю. Аж дурно стало! Потом наполнил несколько стеклянных графинов, найденных на полке в ванной, выставил их через пролом наружу и присмотрелся к себе. Живот вздулся так, что обратно в комнату протиснулся с огромным трудом, еле добрался до кровати и с блаженным стоном завалился на жесткое покрытие. Очередную победу следовало наградить заслуженным отдыхом.
Проснулся неизвестно через какое время, опять сходил на обильный водопой и довольно умиротворенно, пусть и долго присматривался к возможным изменениям. Скорее всего, тут смены дня и ночи не существовало, тени оставались прежней длины и прежнего направления. При обзоре сквозь окно, а потом и после его открытия пришло понимание, что шакалы о нем забыли совершенно. Поредевшим составом они занимали ступени, ведущие к крыльцу, а по двору бродило только четыре особи. От растерзанных и съеденных после недавнего побоища тушек не осталось и мокрого пятнышка.
Но после неожиданного вспоминания о прожорливости хищников навалилась новая беда: голод! Звериный и всепоглощающий голод. Наверное, слишком долго спал, если организм сжег все запасы внутреннего резерва и даже залитая внутрь вода не могла его обмануть. При таком ощущении в желудке человек сам становится хищником, и у Хотриса совершенно не вызвала отторжения мысль каким‑то образом выбраться наружу и поохотиться на шакалов. А еще лучше – на петухов‑переростков! Вот уж у кого мясо точно получится самое аппетитное. Даже воспоминание, что петухи сами хищники и мясо у них наверняка жесткое, абсолютно не пугало. Да и вараны, если вспомнить расхожее мнение о деликатесном змеином мясе, очень бы сгодились для утоления голода.
Кресало есть, на дрова запросто можно пустить и кресла и стол живших здесь когда‑то великанов. Осталось решить только один вопрос: как загнать теперь дичь на третий этаж? Ну или самому спуститься на первый, а уже оттуда атаковать выбранного хищника.
И опять молнией пронеслось воспоминание: где‑то там внизу бегают два удивительно упитанных диких поросенка! Так и повис перед мысленным взором румяный, с прожаренной корочкой кусок свинины. От этого слюна чуть по подбородку не потекла, а сам Хотрис кинулся к своему оружию с твердым намерением прорубить выход в коридор в любом случае.
Только, увы! На этот раз ничто не помогло. Таран пружинисто отскакивал назад, импровизированное копье тоже оказалось бесполезным, словно ударялось со всего разгона в монолитную каменную твердь. В конце концов оно некрасиво изогнулось. Ну а наконечник личного оружия прямо на глазах стал тупиться, отсекая за каждым разом лишь тонюсенький ус витой щепы.
Пришлось сесть и задуматься всерьез. Почему все двери здесь словно без замков? Такого ведь просто быть не может: все закрыто наглухо, а ключей нет. Да и вставить их некуда. Как же тогда прежние хозяева пользовались посудой? Шкафом? Как заходили многократно в течение дня в ванную? Наверняка ведь открывали все легко, быстро и почти не замечая. Как это им удавалось?
«Магия! Однозначно, им помогала магия! – раздраженно размышлял Хотрис. – Место здесь колдовское, и жили здесь раньше гигантские колдуны. Будь они прокляты! Что для них запоры или замки? Посмотрел на дверь – она сама и раскрылась. Дунул – опять заперлась. Еще и приросла при этом к рамке. Или увеличилась, входя в пазы?»
Опять юноше помогла наблюдательность. Проламывая дверцы комода, он заметил несколько ровных брусочков единой с остальным фоном деревянной структуры. Тогда, сразу, внимания особого не придал, зато сейчас решил разобраться. Подняв дверцу и собрав на нее кое‑какие обломки, он перенес этот хлам на подоконник и стал внимательно рассматривать. При более интенсивном освещении стали прекрасно видны те моменты, которые раньше скрывались в сумерках помещения. По всем периметрам внутреннего среза дверцы имелось углубление для бруска. И если покрутить со всей силы декоративную лепнину в виде расползшегося, плоского кустика травы, то бруски поднимались из глубины и плотно входили в существующие на раме пазы. При данной крепости древесины да при том немыслимом периоде неупотребления можно было представить, настолько прочно срослись подогнанные детали. Потому и кустик в изначальной, несильной попытке его провернуть не поддался.
– Да… Это же сколько я сил даром потратил! – сокрушался посланец. – А мебель какую раскурочил? Если хозяева вдруг вернутся, то вполне заслуженно сразу выбросят такого вандала‑вредителя, как я, за окно, на корм шакалам.
Упоминания о корме его опять основательно взбодрили, отложив возможные терки с хозяевами в туманное будущее. На больших дверях тоже имелись аналогичные кустики декоративного украшения. Разве что гораздо большие по размеру и с заметными выступами. Все‑таки в любом случае для открытия двери даже великанам следует приложить немало усилий и надо за что‑то ухватиться пальцами.
Невзирая на имеющиеся силы, пальчики юноши явно оказались заточены не под эту дверь. Пользоваться бамбуковой палкой было жаль, вдруг треснет. Длинная штанга никак не входила плашмя в глубокий створ утопленной в стену двери. Пришлось вдребезги разломать одно из кресел, прежде чем в руках оказалась вполне узкая, но прочная перемычка. С ее помощью первая накладка, с правой стороны, была благополучно… выломана. То ли прикипела со временем намертво, то ли вначале следовало открывать левую. Зато вторая противно заскрипела, прокрутилась по часовой стрелке на девяносто градусов и намертво застопорилась.
Ничего больше Хотрису не оставалось, как попробовать вначале ногой, потом плечом, посматривая при этом на свой импровизированный таран. Но чудо случилось: дверь поддалась уже после второго удара всем телом и с уже привычным для этого замка скрипом открылась наружу.
Сразу вывалиться в коридор юноша поостерегся. Вернулся к ближайшему креслу, накинул петлю своего оружия на кисть. Затем еще и копье положил возле двери, как можно ближе и удобнее. И только после этого стал осторожно выглядывать из комнаты. За полураскрытой преградой было темно, хоть глаз выколи, и даже полностью раскрытая створка не дала нужного освещения. Наоборот, все там казалось сумрачным и опасным. Только где‑то далеко‑далеко справа виднелось тусклое пятно света. Словно некий выход в конце туннеля.
«Наверняка там лестница, – предположил Хотрис. – И наверняка там есть хоть одно окно между пролетами. Значит, пойду туда. Но придется зажечь свечку».
С большими усилиями, используя выдранную шерсть со своих штанов, юноша таки воспламенил фитиль и в его ровном, неколеблющемся свете двинулся на дальнейшую разведку. С первых шагов богатое убранство широкого, метров пять, коридора его просто поразило. Хрупкие на вид столики под стенками. А на них золотые канделябры, дивные шкатулки, огромные фарфоровые вазы и подсвечники. Пугающие отблесками гигантские, потускневшие от времени зеркала. Кое‑где изящные мягкие стулья. Причем стулья, как это ни странно, вполне нормальные по обычным человеческим меркам. Поражали взор удивительные картины до самого потолка, изображавшие пышущие жаром вулканы, заснеженные ледники, красные барханы или вздымающиеся валы морской воды. Нечто подобное удалось подсмотреть и у Купидона Азарова, но там везде присутствовали нарисованные люди, животные, растения, а здесь не было ни травинки, ни малой мурашки. Под ногами пружинил прекрасно сохранившийся толстенный ковер. С потолка свисали роскошные люстры с какими‑то странными, грушеподобными стекляшками, алмазными подвесками и трубками, поблескивающими позолотой.
Не удержавшись, Хотрис открыл одну из шкатулок, но она оказалась девственно пуста. Под удивленное хмыканье открыл еще несколько – тоже пусты. Видно, кто‑то, прежде чем покинуть замок, забрал с собой все хранившиеся здесь драгоценности. А может, здесь лежало нечто иное? И если у здешних хозяев было время забрать все наиболее ценное с собой, то почему они оставили открытыми окна? А уж тем более – входные двери? Надеялись на хищников‑хранителей? Или надеялись сразу вернуться? Но тогда точно нет смысла опустошать шкатулки. Тем более что на крышках и огранке самих шкатулок тоже использовано и золото, и драгоценные камни. Что же в них можно было хранить еще более дорогостоящее?
Чтобы выйти из задумчивой прострации, пришлось потрясти головой. Свечка не вечна, а все здешние подсвечники словно для красоты здесь выставлены. Где‑то в середине коридора Хотриса привлекла более широкая и самая высокая дверь. Вставив огарок в ближайший подсвечник, он попытался открыть преграду по уже знакомой схеме. Но не получилось: крепкая палка осталась в первой комнате и возвращаться за ней было некогда. Хотелось дойти как можно быстрей до лестничного пролета.
Тот оказался несколько ближе, из‑за обманчивой темноты. Вернее, не пролет, а слияние коридоров в виде буквы Т, имеющее в центре огороженное перилами пустое пространство полукруга. Да и не было там никаких окон, только одно, виднеющееся на громадной высоте. Скорее всего, оно являлось верхней частью одной из башен, которая пронзала всю высоту замка. По логике вещей, где‑то внизу, под ногами располагался один из входов, доступ к которому контролировали шакалы, но ведущий вниз колодец уже наглухо перекрывался на втором этаже виднеющимся полом. То есть сама башня не имела лестниц и, похоже, была архитектурным излишеством. Если учитывать, конечно, ограниченные познания в архитектуре юного исследователя.
Прямо отходил другой, точно такой же коридор, и в нем располагались иные двери: справа – ведущие в комнаты с окнами наружу, а слева, более редкие, – во внутренние помещения. Третий коридор, перпендикулярно отходящий в глубь здания, тоже имел в дальней оконечности тусклое освещение. Туда юноша и поспешил, догадываясь, что там примерный центр всего замка. И вот там уже отыскалась широченная башня. С далекого верха падал рассеянный свет из окна на крыше. Широкая витая лестница вела сверху и уводила вниз. Как раз снизу и отсвечивало второе тусклое пятно. Мало того, именно оттуда послышалось жалобное повизгивание диких поросят. Ни мгновения не сомневаясь больше, юноша поспешил на первый этаж и вскоре понял, откуда туда проникал рассеянный свет. Лестница выводила в большой круглый зал, верх которого терялся далеко над головой. Помимо этого, еще три точно такие же лестницы виднелись поблескивающими деревянными ступеньками, раскрыв свои пасти‑зевы друг на друга. Симметрично к этому перекрестку и вливались в зал внутренние арочные коридоры, которые прямиком вели к выходам из замка. Тем самым выходам, где располагались на своем посту хищные хранители этого места.
– Вот тебе и окно!.. – грустно воскликнул посланец, сам подивившись странному эху от своего голоса. – Эй? Ого‑го! У‑у‑ух! А‑а‑а‑а!!!
Эхо странно завораживало и наполняло энергией. Но стоило ему чуть затихнуть, как слуха достигло грозное разноголосое рычание. А сквозь него доносилось тонкое поросячье повизгивание. Присмотревшись к виднеющимся створам выходов, юноша вздрогнул от страха: там виднелись оскаленные клыкастые пасти его недавних противников. Все, буквально все хищники собрались на верхних ступеньках каждого крыльца, каждый со своей стороны, и теперь вслух выражали свое негодование от диких человеческих выкриков. Может, и пламя свечи твари рассмотрели, но вот сделать последний шаг на верхнюю площадку, а уж тем более рвануть внутрь замка никто из них не смог.
И все равно было страшно. А вдруг нарушат табу? Вдруг изголодались настолько, что соображать перестанут?
От греха подальше посланник мира Кабаний решил вернуться в комнату великанов и там немного передохнуть. Да и водички попить не мешает. Поспать. А там, глядишь, и новые идеи придут в голову. Тем более что проблем не уменьшалось: все так же жутко хотелось кушать, свечки надолго не хватит, оружие до сих пор не найдено, следует все‑таки отыскать место для розжига костра.
«Не хватало мне только пожар тут устроить, а потом и сгореть по собственной глупости! – думал Хотрис, уже изрядно набив брюхо водой и укладываясь на кровати. – И что это меня так часто в сон тянет? И слабость какая‑то? Все тело странно немеет. Заболел или от голода пухнуть начинаю? Ладно, спокойной ночи. Утро вечера мудренее».

Глава семнадцатая
Грустная победа

К его удивлению, Дмитрий прибыл на место крушения ледяного дракона несколько раньше всех остальных заинтересованных лиц королевства Ягоны. Причем с ходу сообразил, что произошло: техника в этот раз оказалась намного сильней колдовства. Неизвестно как сформированное из замершей воды живое создание при попадании ракеты наверняка стало погибать, и творящиеся в его теле изменения привели не просто к разрушению внутренних связей, а вызвали обратную цепную реакцию. То есть по какому‑то остаточному принципу видоизменения энергии весь лед, вернее, вода, его составляющая, поменяла температурный минус на плюс и разом вскипела. А судя по широкой и длинной просеке, которую наверняка оставили глыбы падающего льда, она вскипела уже после окончательной гибели самого дракона.
Ну, по крайней мере, так показалось Торговцу на его первый, непросвещенный взгляд. Вдобавок он на втором кругу мелькающего подсмотра разобрал среди кустарника и подлеска множество тел, которых раскидало взрывом по сторонам от просеки. Причем именно по сторонам, ни одно из тел не попало в многочисленные, бурно кипящие озерки и лужи. Хоть люди и выглядели бездыханными, кажется, все остались живы. Вокруг каждого валялись некие остатки не то ткани, не то пластика, а может быть, больших рыбьих пузырей. Мысль при их виде появлялась одна: «Подушка безопасности! Однако! Только парашютов на этом драконе не хватало!»
Уже обегая ножками вдоль правого края просеки, более внимательно присмотрелся к телам. Мужчины, все сильные и молодые. Обряженные в кожаные доспехи, такие же шлемы, наручи и некое подобие щитов за спиной. Как минимум человек сорок, а то и пятьдесят. Всюду раскидано оружие в виде боевых палиц, топоров и гарпунов. Солидно собрались поохотиться ледовые канги в Ягонах. Не с миром сюда шли и не с предложениями о торговле.
Тем более жалеть не стоит. Если не окажутся шафиками, то у Бонзая имеются для таких места трудового подвига, пусть поработают во славу мира и правопорядка. Если же некоторые окажутся людьми с магическими способностями, то придется тоже держать их на каторге далекого Юга. Именно на той каторге, где добывают слантерс и любой пленник в зеленом дыму становился обычным рядовым каторжанином. Когда‑то в свое время Светозаров вместе со своим другом королем там побывали и сумели оттуда вырваться лишь с помощью уникальных умений Торговца видеть створы между мирами и уметь сквозь них путешествовать.
Воспоминания о тех приключениях заставили Дмитрия еще раз припомнить о разности власти, о том, что некоторые правители бывают ух как злокозненны! И не просто используют умение колдовать для нагнетания зла, но порой и самих колдунов любого пошиба стараются уничтожить или превратить в рабов. А ведь сюда оживший лед привела чья‑то злая воля. Не иначе как самой Ледяной Владычицы. А где же она сама? Спряталась уже или погибла, превратившись в пар? Именно поэтому, невзирая на то что некоторые воины, потерпевшие «драконокрушение», стали приходить в сознание и двигаться, Торговец решил дать еще несколько десятков расширяющихся кругов над местом катастрофы мелькающим сознанием.
И правильно сделал! На расстоянии полутора километров в сторону севера он засек сразу целую группу убегающих агрессоров. Четверо мужчин, несмотря на то что и сами были изрядно ранены, во всю прыть волокли пятое тело, закутанное в белый воздушный саван. Или прихватили кого‑то без сознания, или пытались спасти главного инициатора и вдохновителя своей агрессии. Скорее всего, ту самую пресловутую свою владычицу, потому что в ином случае бросить остальных своих боевых товарищей на произвол судьбы – в голове не укладывается. Судя по допросам и поведению прежних пленников, даже среди этих ледяных, отмороженных холодом дикарей такой поступок неприемлем.
Вполне удачно перед убегающей группой оказался нужный створ между мирами, и Торговец появился в нужной точке совершенно бесшумно. Еще и время у него осталось присмотреться к ледовым кангам и приготовиться к сражению. Он хорошо помнил, насколько опасным оказался какой‑то Хранитель острова, того пришлось уничтожить с огромным трудом. Вдруг и эти обладают подобной силой? Ведь недаром сумели остаться в сознании после крушения, да еще и бегут вон с какой форсированной скоростью. На окровавленных и расцарапанных лицах, а еще лучше в колеблющихся жаром аурах хорошо просматривались все обуревающие их чувства: гнев, отчаяние, горечь поражения и крайняя решимость спасти своего лидера любой ценой. Сразу легко догадаться, что разговоры о сдаче или просто попытка как‑то вразумить здесь неуместны. Поэтому Торговец решил атаковать первым, из засады, хотя и средствами, не вызывающими смерть.
Очень для этого пригодилась одна из новинок, подаренных хаерсами. Ее так и назвали по аналогии «большим шокером». Оружие било на поражение извивающимися, как рыбки, искорками, хотя со стороны атакуемых искорки и смотрелись как миниатюрные шаровые молнии. Причем из шокера вылетали сгустки энергии двух типов: вызывающие долгий паралич или убивающие насмерть. Как раз последними сгустками и уничтожали жрецы несчастных отшельников на тракте Магириков при попытке «третьей» поджечь черный монолит.
Хаерсы улетели в свою Вселенную, но полезное оружие оставили Торговцу. И теперь это оружие выплевывало из себя сплошную струю парализующих искорок. К счастью, четверо кангов не оказались настолько сильны, как павший на острове Хранитель. Хотя следовало отдать должное их силе и магическим умениям. А может, сказались ранения вкупе с жуткой усталостью от бега по максимально пересеченной местности. Все четверо, мягко уронив тело на кучу прошлогодней листвы, дружно бросились врассыпную, пытаясь одновременно атаковать всеми имеющимися у них умениями. Любому простому человеку для успокоения хватало одной, максимум двух искорок, тогда как ледяные отморозки получили по десятку как минимум и продолжили интенсивно двигаться. Даже щитами себя какими‑то окружили, которые во второй фазе сражения сумели прикрыть своих создателей от нескольких добавочных порций.
Один из кангов атаковал Дмитрия, прикрывающегося толстенным деревом, облаком тонких, несущихся горизонтально сосулек. Ствол дерева стал похож на белого ежика, остальную порцию отбил личный магический щит, который Светозаров научился сооружать в Успенской империи.
Второй атаковал неким подобием молота. Кажется, молот формировался из влаги, висящей в воздухе и превращающейся в лед. Коварная и опасная штука: сшибло над головой королевского шафика с пяток толстенных веток, но их, как и сам молот, щит от твердых предметов тоже сдержал, отбросил превосходно.
А вот два остальных канга атаковали ядовитыми смесями не только разного цвета или уровня токсичности, но и разными по составу. Одно облако состояло из плотного клуба не то газа, не то дыма, а второе – из нереально крупных капель воды. Здесь уже в обороне во всей своей красе показал себя йо‑йо, то самое устройство, создающее вокруг носителя специальный кокон против газа и жидкости. Хотя оба облака, словно состоявшие из липкого пластилина, наглухо обернулись вокруг кокона, затрудняя не только обзор, но и нормальное передвижение.
Пришлось задействовать ускорители и взлететь над полем боя. Короткий осмотр и добавочные порции из шокера по слабо шевелящимся телам. Все‑таки и первой атаки оказалось почти достаточно для итоговой парализации, но уже после определенной добавки обездвиженные пленники могли только глухо мычать от бессилия и с поразительным бешенством вращать зрачками в глазницах.
– Ну и чего вы так усердствовали? – философски рассуждал Дмитрий, опускаясь на грунт рядом с женским телом. – Жили бы себе на острове, горя бы не знали. Вас же никто не трогал! Чего это вас на завоевания потянуло?!
Несмотря на свою злость, он старался действовать осторожно. Вдруг эта лидерша кангов только притворяется слабой и немощной. Но первого взгляда на бледное лицо с посиневшими от перенапряжения губами хватило, чтобы удостовериться: женщина, скорее всего, в критическом состоянии от крайнего истощения всех своих сил. Нетрудно было догадаться, что управление погибающим ледяным драконом вымотало и в физическом, и в магическом плане. Вдобавок еще в первой атаке на бегущую группу в окутанное саваном тело вонзилось не меньше пяти, а то и все десять парализующих искорок, что тоже не могло не сказаться на общем состоянии.
Несмотря на все это, женщина нашла в себе силы моргать и непослушными губами выдавливать какой‑то шепот. Еще раз осмотревшись по сторонам, убедившись, что ему больше ничего не грозит, Светозаров чуть наклонился и прислушался.
– Они ни в чем не виноваты! – отчетливо раздался просительный шепот. – Вся вина на мне!.. Только на мне! Не убивай кангов! Пощади их!
При такой белизне обескровленное лицо казалось жуткой, гротескной маской, но все равно было заметно, что владычица божественно красива. Следовательно, догадаться о ее способах воздействия на отмороженных островитян было несложно. Что расстроило Торговца и разозлило одновременно.
– Не убивать?! А они это заслужили после того, как метали огромные сосульки на мирный город?!
– Это не они! – шипела надрывно женщина. – Их тогда не было! Я тогда летала сама всего лишь с парой помощников. Этих я взяла для спасения наших островитян из ваших тюрем.
– Не надо с нами воевать, не сидели бы в тюрьмах! – С яростным оскалом Дмитрий навис над пленницей еще ниже: – Зачем вам Ягоны?! Зачем ты прилетела на эту землю сеять смерть и разрушения?!
– Я хотела спасти свою мать. А может, и остальных родственников. Они в рабстве, страшном рабстве.
– Неправда! – бушевал от негодования Торговец. – В Ягонах нет рабства! А на каторгах и в тюрьмах находятся только преступники! Да и то в других мирах их бы казнили без раздумий. Так что не лги! А то прямо сейчас, на твоих глазах, порву этих кангов на окровавленные куски!
– Нет! Умоляю, я готова на все! Только не убивай! Я все расскажу!
– Тогда зачем ты напала на королевство?! И не вздумай опять врать про каких‑то рабов! Живо отвечай!
Он пытался хоть что‑то получить в ответ сразу, зная, что парочке кангов из арестованных в Ягонах удалось поставить в своих мозгах какую‑то странную блокаду. Сколько потом на них ни использовали психотропные средства, отмороженные островитяне так и не выдали главные свои тайны. Если уж они могли сопротивляться последним медицинским разработкам технологических миров, то эта владычица и подавно будет молчать как рыба. Только сейчас, в горячке катастрофы и под угрозой уничтожения ее самых близких сторонников, она и может проговориться.
Хотя женщина, кажется, и сама была готова во всем покаяться, сваливая основную вину на себя. Потому что очень старалась, даже заговорила несколько быстрее, разборчивее:
– Это я виновата! Я обманула кангов, они не знают всей правды: моя мать находится в магическом рабстве у какого‑то жуткого волшебника. Причем я не знаю точно, где находится это мерзкое, кошмарное место с зеленым туманом. Матери только и удалось несколько раз донести свои мысли в мои сны, и там звучало самое главное: «Следует отыскать Зеленый Перекресток и уже оттуда прорываться на помощь».
Владычица кангов дернулась, застонала от боли, потеряла сознание от затраченных усилий, а у нее из‑под век выкатились на бледные щеки две крупные слезы.
А победитель стоял над телом пленницы, хмурился, нервно покусывал губы, сжимал непроизвольно шокер хаерсов и еле сдерживал себя от волчьего тоскливого завывания: «Ну почему все в этом мире так запутано! Почему так все страшно кроваво и печально?! Чего стоило этой дуре просто дать запрос по дипломатическим каналам и спросить по‑доброму: “Нет ли у вас такого‑то поганого перекрестка?” И все! Мы бы тоже спросили, а там бы и договорились про совместные усилия при исследовании тех и в самом деле жутких болот в зеленом тумане. Мало того, скоро у меня и оружие будет для той местности, и летающие приборы разведки, и… Стоп! А ведь она послала своих порученцев в Ягоны на разведку! Хм, послала. А те стали действовать на подрыв стабильности в королевстве и вокруг него. Что это значит? Однозначно: они и сами не знали конечных целей своего лидера. А те, что знали, поставили блокаду себе в мозгах. Значит, тут и наша недоработка есть. Может, следовало поймать шпионов, переговорить, а потом и отпустить с вопросом: чего надо? Вдруг эта дура начала бы переговоры? Все‑таки своих подданных она в беде не оставляет, старается защитить и выгородить. Вину вон всю на себя взяла».
Мысли прервали звуки выстрелов. Пусть и дремучий лес кругом, но на два километра можно расслышать, распознать подобные хлопки и щелчки легко. А так как огнестрельное оружие имелось только у Бонзая и его гвардейского полка, то, значит, они уже на месте крушения и пытаются организовать захват приходящих в себя лишенцев.
«Как бы они там слишком не перестарались! – несколько сменили направление мечущиеся мысли. – В свете признаний этой бледной куклы, положение еще можно как‑то исправить, не доводя дело до кровавой мести и вечного противостояния. После гибели своих кангов и лучших воинов вряд ли островитяне пойдут на мирное соглашение легко и в охотку. И так при нападении на дворец погибли Хранитель и еще десяток защитников».
Поэтому Торговец, подхватив тело в воздушных тканях на руки, как можно быстрей переместился к месту катастрофы. А там, задействовав ускорители, завис над полем боя и с помощью атмосферных усилителей звука заревел громоподобным голосом:
– Всем стоять, бояться! Прекратить сопротивление! Ваша владычица уже пленена и находится в моих руках. По ее словам, воевать нам не за что, мы уже почти обо всем договорились. Так что одумайтесь, присмотритесь к моей ноше и выходите все на открытое пространство! Лишние жертвы бессмысленны! Пошевеливайтесь, времени совсем мало: дело близится к обеду, холодные блюда – невкусные, и делать больше гвардейцам нечего, как выискивать вас в зарослях и вытаскивать из болота. К тому же мы все сейчас в любом случае возвращаемся в столицу. Значит, глупая гибель от диких зверей будет на совести каждого, кто по собственной дурости спрячется в лесу.
Именно такие вот житейские рассуждения о хищниках и стынущем обеде и оказались решающими. Да и ношу в руках королевского шафика, висящего на высоте метров пятидесяти, все канги опознали моментально. Атаковать и при этом хоть как‑то задеть свою владычицу им и в голову не пришло. Чуть ли не бегом они стали возвращаться на относительно открытое пространство и под присмотром гвардейцев разоружаться. Не забывали при этом сносить раненых или погибших товарищей. Причем хоть и выстрелы недавно прозвучали, да и гвардейцы в первой атаке не церемонились, но жертв оказалось, к счастью, мало. Лишь двое убитых да шесть раненых. Еще три человека не пережили катастрофы и погибли при падении дракона и его последующем взрывном испарении. Но эти цифры на общем фоне страшно развороченной просеки казались минимальными.
Главный шафик опустился рядом со своими коллегами, которые с двух сторон прикрывали короля Ягонов. Причем Флавия Несравненная сразу приняла под свою магическую опеку пленницу, озвучив дельные вопросы:
– Как удалось ее пленить? И что делать, если очнется?
– Пленил легко сравнительно… она очень обессилена. А если глазки откроет, то сразу ей заявишь: Зеленый Перекресток у нас есть, мы готовимся к походу в его внутренности и ничего не имеем против дополнительных союзников.
– А ты куда? – успел спросить Аристарх Великий.
– Смотаюсь на место пленения, заберу там четверку соратников‑телохранителей этой куклы и оставлю в тюремном госпитале. Потом вернусь за вами.
Но монарх Ягонов, Бонзай Пятый, прямо клещом вцепился в рукав сюртука своего друга.
– Ты сам? И как там в столице?
– Все в порядке, не волнуйся. Наверняка Александра с Властой уже чайком балуются и с наследником играются. Скоро сам увидишь. Ты тут быстрей пленных в колонну строй, пехом пойдут. А раненых и павших вот здесь пусть сложат.
После порядочного грохота пальцы короля сжали пустое место, но в отличие от гвардейцев и замерших кангов он не застыл на месте, а стал с возрастающей поспешностью раздавать команды во все стороны:
– Чего встали? Пошевеливайтесь! Строиться в колонну по три! Еще вон сколько вам до столицы ножками топать! Раненых вот сюда, их сразу перенесут вместе с нами в госпиталь! Шустрей, мужики, шустрей! Не переживайте за жизни своих товарищей, вытянем их с того света. А погибших вот сюда, эти уже отвоевались, но в лесу оставлять зверью негоже. Знаете, какие тут волки бродят? Лучше б вам и не знать.
По угрюмым лицам островитян было видно, насколько им такие распоряжения не нравятся. Причем почти у всех в поблескивающих глазах читались явные мысли об освобождении своего лидера и о повторном побеге. Что не ушло от внимания шафика Аристарха.
– Ну и чего вы коситесь, словно агразаса объелись? Ведь ясно сказали: война кончилась! С вашей владычицей уже договорились. Вот ее полечат, она сама вам скажет о капитуляции. Тем более, вам еще мало досталось? Крови лишней хотите? Так сейчас вам гвардейцы из своих «пукалок» живо дырок для охлаждения наделают. А то и раненым нечаянно добавят. Ровней, ровней в колонну строиться! Или военной дисциплины совсем не знаете?
Глядя, как тяжело вздыхающие пленники пытаются подровняться на вздыбленной вывороченными корнями земле, его величество шепнул своему шафику:
– Да ладно тебе, не на площади парад принимаешь. Лучше просмотри, не осталось ли в кустах да на месте падения дракона чего ценного да полезного.
Именно последнее распоряжение монарха и заставило Аристарха задействовать поисковые структуры и тщательным образом начать осматривать образовавшуюся просеку и наклоненные вокруг нее деревья.
А тут и Торговец вернулся. Первым делом спросил у Флавии:
– Не очнулась?
– Очнулась. Уже минуты полторы. Просто лежит и делает вид, что без сознания. К разговорам нашим прислушивается.
Тотчас пленница хоть и с трудом, но приоткрыла слипшиеся от слез глаза. А наклонившаяся над ней Флавия преувеличенно равнодушно повторила оставленное специально для такого случая сообщение. После чего взгляд владычицы заметался, выискивая пленившего ее человека:
– Союзники? Разве мы можем стать союзниками?
– Почему бы и нет? Мы как раз только и делаем, что прилагаем все усилия для проникновения в Зеленый Перекресток. Но там столько монстров и жутких напастей, что просто так не пройдешь. Плюс ко всему обычная одежда и даже крепкое железо там разъедается зеленым туманом, как сахар водой. А то и быстрей. Так что мы заказали оружие из редчайшего сплава, специальные одежды и еще кучу специальных устройств и механизмов. Скоро они будут готовы, так что военная экспедиция не за горами. Тем более теперь, когда мы знаем: монстры и болота скрывают несчастных людей, над которыми кто‑то издевается и считает своими рабами. А рабовладельцев или работорговцев мы сразу приговариваем к смертной казни. Их пособников – к пожизненной каторге.
Теперь уже слезы из глаз плененной женщины лились нескончаемыми потоками, а с губ срывался покаянный шепот:
– Что я наделала! Что я наделала!..
Дмитрий тем временем уловил бросаемые на него Аристархом многозначительные взгляды и понял их причину: все канги стояли словно окаменевшие, стараясь хоть что‑нибудь расслышать и готовые в любой момент броситься на призыв о помощи из уст своего лидера. Следовало как‑то разрядить обстановку. Поэтому главный шафик взял пленницу на руки, повернул ее так, чтобы она не видела трупов, а только строй островитян, и попросил:
– Успокойте своих людей. Иначе они могут сорваться на неблагоразумное поведение. И может, хоть представитесь?
– Леда.
– Кто бы сомневался, – не сдержался он от ворчания. – Говорите, Леда.
– Они не услышат мой шепот.
– Еще как услышат!
Неверие прорвалось в коротком всхлипе‑вздохе, а потом владычица стала шептать:
– Не сопротивляйтесь, нам обещали не делать вреда.
Устройство «шелест» прекрасно справлялось с усилением звука в атмосфере. Даже шепот по своей силе казался шумом сходящей с гор лавины.
– Мало того, королевство Ягоны, скорее всего, наши союзники. И мне еще придется вымаливать у кангов прощение на коленях и собственной кровью.
Настроение в строю пленников сразу изменилось. Конечно, они ощущали шок, растерянность и непонимание, но зато прошла агрессивность, исчезла жажда побега и нахлынула несколько апатичная успокоенность. Мол, владычица жива, приказ сдаваться мы от нее получили, а дальше видно будет.
Но, судя по ужимкам Аристарха, у него еще какие‑то секреты появились. Передав Леду в руки Флавии, Светозаров наклонился к своему коллеге:
– Что еще?
– Там в одной из остывающих луж лежит нечто большое и жутко магическое. Вы отправляйтесь в столицу, гвардейцы с пленными тоже тронутся, а я постараюсь достать из земли этот странный предмет, когда там чуть остынет. Мало ли что.
– Хорошо, с тобой останется пяток воинов. Сами доберетесь? Вот и отлично. Хотя, может, потом, перед своим убытием из мира, я к тебе и заскочу на минутку. А пока… мы прыгаем.
Дальше вся группа с королем, Флавия с Ледой на руках, раненые и павшие в бою скрылись в туманном и громыхающем коловороте пространства. А уже не раз наблюдавший подобное действо гвардейский полковник браво рявкнул:
– Шагом марш!
Со вздохом глядя на тронувшуюся колонну и цепи конных конвоиров по сторонам, он не удержался и пожаловался Аристарху:
– Хоть бы к ужину успеть.
– Ничего. – Шафик снисходительно улыбнулся командиру, с которым был уже давно в приятельских отношениях. – Зато сегодня уже точно учебной тревоги ты своим орлам не устроишь. И ужин будет не простой, а праздничный. Да, чуть не забыл: вон тех пятерых со мной оставь, и пусть лопаты им дадут, кто имеет.
Когда общая колонна скрылась за стволами деревьев, направляясь к самой ближайшей лесной дороге, Аристарх стал распоряжаться спешившимися воинами. Провел их вначале почти к самому финишу просеки, где образовался, а может, и раньше был крутой холм. На склоне этого холма и красовалась внушительная воронка с крутыми берегами, вся заполненная бурлящей жидкостью.
– Вы, трое, начинайте вот здесь рыть отводную канавку вон в тот распадок. А вы старайтесь обкопать это кипящее озерко.
– Господин шафик, там ведь так кипяток и плещет, – с опаской подходя к краю провала, осторожничал гвардеец. – Может, вы остудите вначале этот бульончик?
– Легко! Момент, и вместо кипятка – сплошная глыба льда. Но тогда тебе взамен лопаты лом понадобится и часа на три больше времени. Устраивает?
Услышав такое, гвардеец молча, но с утроенным усердием принялся копать в указанном месте. Причем вопросов или пожеланий больше не высказывал.
В любом случае, на отвод воды и рытье ушло не меньше часа. И только тогда перед взорами пыхтящих от усердия и перемазанных землей людей предстало исполинское, чуть ли не метр в диаметре, странное кристаллическое образование. Вроде как на вид слиток какого‑то разноцветного стекла, но как‑то слишком уж странно пульсирует, меняясь раз в полминуты в размерах. Причем плавно так, то меньше, то больше сантиметров на десять станет. И все цвета радуги при этом внутри как‑то хаотично меняются. Дотронуться нельзя, слишком горячее.
Споров или противоположных мнений не возникло. Все пятеро гвардейцев только и кивнули согласно, когда шафик воскликнул:
– Сердце! Сердце дракона!
А вот на другие вопросы подсказать ответ было некому.
– Живое оно или умирает? Может, его охладить надо? Но тогда оно точно погибнет. А как нам его погрузить на волокуши?
Поднять на лопатах тоже не получается – тяжеленное, не менее центнера. Но ведь и оставлять здесь никак нельзя. Стали собирать подходящие лесины для создания волокуш, отесывая их лопатами вместо топоров. Работа долгая и неблагодарная, но тут, к всеобщей радости, опять грохотнуло и рядом вывалился из межмирского пространства главный королевский шафик. Причем, ничего не спрашивая, сразу с досадой воскликнул:
– Его надо было коркой льда накрыть! От перегрева оно погибнет!
В следующий момент он передвинул телекинезом пульсирующую глыбу в ближайшее озерцо‑лужу и постарался превратить это вскипающее на глазах озерцо в кусок льда. Ничего у него с первого раза не получилось, но зато к нему присоединился Аристарх, и общими усилиями они даже как‑то умудрились на поверхности поддерживать корочку льда. Время от времени корочка эта вздымалась, вывороченная паром, но основная цель оказалась достигнута: часть тела павшего дракона стала быстро охлаждаться и успокаиваться, а между шафиками, отправившими гвардейцев в столицу, завязался разговор:
– Вот немного подождем, а потом перебросим сердце в мою башню. Там как раз Шура с Флавией колодец запасной приготавливают.
– Откуда узнал про сердце? И как пленница?
– Ей еще долго восстанавливаться, все‑таки силы все поистратила при катастрофе, да и от меня ей куча парализующих молний досталась, но речевой аппарат работает. Вот в конце своего рассказа она про сердце дракона и вспомнила. Опять плакала.
– Чего? Жалко, что ли?
– Еще как! Но утверждала, что дракон погиб и больше никогда такого не создать. Оплакивала как дитя собственное. Вот я и сжалился, спросив, а что могло остаться от ледяного тела? Она и говорит: ничего. Единственное, что оживляло дракона, – его сердце. Но оно слишком хрупкое. Потом задумалась и высказала предположение, что хоть осколки могли остаться. А если хоть один отыщется и его удастся быстро заморозить, то из него впоследствии можно вырастить новое магическое создание. Вот я сюда и поспешил. И как мне кажется, вовремя.
– Ага. Вряд ли это осколок. Целехонькое и действующее. Как только при ударе о землю не разбилось? И вроде как грунт не пушистый. Хотя…
– Может, и успеваем спасти? Вдруг и самим такое чудо удастся сотворить да приручить со временем?
– Если не удастся? Вернешь союзникам?
– Потом видно будет. Пусть оклемается вначале да союзничество свое подтвердит в полной мере.
– А что она о себе рассказала? – выпытывал Аристарх.
– Ух! Совсем жуткая история, хотя и основана больше на снах да мифическом, таинственном появлении самой Леды на острове кангов. Но если подоплека, кошмары, передача матери о своей беде каким‑то ментальным способом, а также ошибочные источники нашего конфликта подтвердятся, то из Зеленого Перекрестка ведет дорога в один из бездонных филиалов ада всех вселенных. А может, как раз там самый жуткий ад и расположен.
– Однако! Вдруг тогда вообще не стоит туда соваться?
Торговец с укоризной взглянул на своего коллегу:
– Если бы мы с Бонзаем три года назад не наведались в Бормот на Юге, ты бы до сих пор добывал слантерс на каторге в зеленом тумане. Хорошо быть рабом?
– Как тебе не стыдно! – возмутился бывший многолетний каторжанин. – Сам знаешь, как я отношусь к подобным вопросам! Просто и здравые опасения должны предшествовать нашим поступкам. По тем болотам, кишащим монстрами, даже с самым уникальным оружием и мощной армией не прорваться. Стоит ли начинать такую кровавую эпопею, если платой станет гибель сотен и сотен пусть даже добровольцев? Если уж идти туда, то с неимоверным перевесом в оружии, магии, мускульной силе. Во всем. В том числе и в знании обстановки. Вот когда твои летающие устройства там побывают и доставят нам картинку происходящего, тогда и решим окончательно. Да и не забывай, насколько у нас мало шафиков!
– Помню. – Но грустным при этом признании Торговец не выглядел. – Зато вскоре у нас может оказаться целое войско из одних наших коллег.
– Как это?
– Так ведь островитяне во все века жили себе и не тужили, а губительного для нас зова на Юг никто и не слышал. Не доставал он через льды, холод и сплошные туманы. Вот потому на острове, в отличие от континента, как минимум каждый третий – это хорошо развитый и обученный шафик. А среди остальных – половина с неплохими задатками работы с магией.
– Не может быть. – Аристарх от такой новости даже растерялся. – Так мы что?..
– Вот именно! С новым оружием да с солидным отрядом мы прорвемся через болота и буераки Зеленого Перекрестка, словно прогуливающиеся туристы по крепостной столичной стене. Мало того, для усиления мощи отряда я еще и целителей из мира Зелени приглашу. Сам понимаешь, что добровольцы и там отыщутся.
– Хм! Ну если так все и в самом деле… И опять‑таки, кто такая Леда и говорит ли она всю правду до конца?
– Ты ведь знаешь, Александра усилила свой дар. Теперь уже почти с полной уверенностью может различать, когда человек врет, а когда говорит правду.
– Так ведь дело имеем с владычицей. Наверняка самая сильная, хитрая среди всех кангов. Помнишь, как говорили пленные: к власти приходит самый сильный, лучший после магических состязаний.
– Естественно, что сильна. Но сейчас, да в таком психологическом шоке, она, кажется, не способна лгать.
Аристарх в сомнении почесал свои омоложенные кудри, но вслух ничего не сказал. Зато ударив очередной раз магией мороза по луже, ткнул в нее пальцем:
– Смотри, какой лед толстый. Как бы все в один комок не смерзлось.
– Так и надо. Вроде бы.
– Да это не столь важно, как надо, а вот утянешь ли такую глыбу?
– Если уж тебя как перышко могу на верхушку вон той сосны закинуть, то чего про глыбу говорить? Давай еще по разу ударим морозцем и… Вот! Теперь порядок. Чувствуешь, как оно расширяться перестало?
Его коллега всмотрелся внутрь льда и забеспокоился:
– Кажется, перестало биться. Умерло?
– Наоборот. Теперь расширение перешло во внутреннее мерцание и увеличилось по частоте в сотни раз. Можно сказать, работа сердца вошла в нормальный режим. Именно так оно и должно колотиться в самом важном участке тела ледяного дракона.
– То есть оно уже и не вскипит?
– Конечно. Сейчас поместим его в колодец и наглухо заморозим. А потом…
– Отправимся выпытывать пленную?
– Само собой разумеется. Но! Вначале малость перекусим. Бонзай наверняка уже нас за столом ждет.
Перенос прошел без осложнений, и вскоре вся толща воды в запасном колодце башни главного королевского шафика оказалась проморожена до последней капельки воды. К тому времени и Александра прибежала в подвал из небольшой столовой второго этажа.
– Чего вы тут копаетесь? Бонзай грозится собственную супругу от голода проглотить.
– Не дракон, чай, не получится, – возразил Дмитрий с улыбкой и сжато пересказал жене суть всей спасательной операции.
Присмотревшаяся к толще льда графиня непонимающе пожала плечиками:
– И зачем нам дракон? Он ведь без Леды вряд ли станет кому иному подчиняться?
Уже поднимаясь в столовую, Торговец растолковал более подробно свою идею:
– Не важно, кто будет руководить этим змеем, важно, что он будет при этом делать. Если Леда и в самом деле станет нашим союзником, то согласится и нам помочь в некоторых мирах. Например: как, ты думаешь, себя поведет наш старый приятель Купидон Азаров, если все его башни начнут систематически подвергаться бомбардировке ледяными сосульками? И ведь против дракона Купидону противопоставить будет нечего, в Кабаньем ракет нет.
– Идея неплоха. Только вот у Азарова могут иные сюрпризы вместо ракет найтись.
– А головы нам на плечах зачем? Придумаем что‑нибудь. – Они вошли в столовую, и Торговец с ходу продолжил: – Бонзай, не смотри на меня такими глазами, а лучше послушай, что я тебе интересного расскажу. Ты сейчас обалдеешь!..

Глава восемнадцатая
Запрет на колдовство

Как бы планы и обстановка вокруг него ни менялись, Дмитрий Светозаров постоянно прокручивал в мыслях любые возможности по досрочному спасению родной сестры из неволи. Но и основной вариант событий, навязанный похитителями людей, держал под контролем: следовало в любом случае собрать и приготовить для обмена не только деньги на Земле, но и всевозможные драгоценные камни в иных мирах. Поэтому, как только слегка утолили первый голод, пришлось перейти к делу, напоминая коронованному другу:
– Бон, ты мне камешки приготовил?
– Когда это я обещания не выполнял? – фыркнул монарх Ягонов. – Давно все в мешки упаковано да в сокровищнице сложено. Где она находится – знаешь. Золотые слитки – тоже рядом с мешками. Прыгай туда и бери без лишних вопросов.
– Спасибо. Обязательно верну сторицей.
– Да перестань ты! Моему королевству для благодетеля и спасителя ничего не жалко. Должны останемся в любом случае. А эти камни и золото все равно за год опять заработаем. Вон какие барыши пошли от заводов, сувениров да воздушных путешествий.
Торговец несколько смутился от таких панегириков в свой адрес и, наклоняясь над тарелкой, проворчал:
– Тоже мне нашли благодетеля.
Хотя именно благодаря его защите и помощи более трех лет назад королевство Ягонов успешно отбилось от армии ледовых берсерков, а затем решительно взялось за идущих на них войной соседей с иных сторон. Сменили монархическую династию в королевстве Опалов и оказали решительную помощь Визенской империи в избавлении от внутренних врагов. С тех пор император Константин Решительный – лучший друг Бонзая и Торговца, а у короля Опалов Марио Льера удалось сосватать его старшую дочь. Как итог: рядом с монархом Ягонов восседает счастливая, очаровательная королева Ягонов и в наличии бродящий сейчас вокруг стола карапуз, пытающийся влезть в любую дырку и схватить все, до чего дотянутся его ручонки. Плюс Ягоны стали самым продвинутым и мощным государством этого мира во всех отношениях. То есть Бонзай в любое время дня и ночи был готов отдать по просьбе своего товарища хоть последнюю рубаху с себя. Ну и мечом, а то и просто кулаками в любой заварушке поддержать лично.
Дмитрий Светозаров всегда при таких демонстрациях тушевался, утверждая, что ему эта помощь совсем ничего не стоила. И добавлял, что он как Торговец еще и прибыль за свою помощь поимел немалую: личная башня шафика, многочисленные угодья по всему королевству, сотни манящих загадок на всей планете и таинственный Зеленый Перекресток в личном хозяйстве. Причем подспудно Светозаров считал, что именно Перекресток со своим непонятным чародейским притяжением стал путеводной звездой, затянувшей его в этот мир. Ну а там уже все пошло по накатанной дорожке из удивительных случайностей: случайная пьянка с Бонзаем, совместная схватка с волками и крепкая дружба, выросшая из взаимовыручки и искренней симпатии друг к другу. Потом подаренная под башню земля, казалось бы, в совершенно случайно выбранном месте, и найденный при рытье фундамента Зеленый Перекресток с зеленым, бормочущим то ли дымом, то ли туманом.
Только и осталось, что открыть тайны этого магического дна многих миров. Потому что после сегодняшнего рассказа плененной владычицы Торговец для себя окончательно окрестил Зеленый Перекресток как дно межмирского пространства. Или нечто в том же духе.
Кстати, внимательно присматривающаяся к мужу Александра заметила его легкое смущение и перевела разговор на другую тему:
– Что будем делать с Ледой и ее кангами? Все‑таки они чрезмерно опасны со своими магическими умениями. При желании могут любую тюрьму разнести по камешку.
– В самом деле, – ее величество Власта, не выпуская наследника из поля зрения, рьяно поддержала свою новую приятельницу, – давайте и ее, и всех ее воинов отправим немедленно на их остров. Пусть там себе выздоравливают помаленьку и ждут приглашения в поход.
Дмитрий переглянулся с Бонзаем, утверждаясь в собственном мнении:
– Да нет, некрасиво как‑то получится. Раз уж процесс от военного противостояния повернул к союзу, то следует пленников и на ноги поставить, и в зеленый туман Перекрестка впустить. Пусть удостоверятся, как быстро исчезнет на них одежда и как на глазах разъестся их оружие из крепчайшей стали.
– А поселим где? – оторвался от еды монарх Ягонов. – Вроде как в тюрьме их содержать тоже не с руки.
– Именно! Посели своих «гостей» в лучшей гостинице столицы. Пусть шикуют в «Империале». Им восторг, тебе спокойно. И все будут довольны.
Только единицы, приближенные к королю, знали, что каждое помещение лучшей в этом мире гостиницы и прослушивается, и просматривается самыми уникальными техническими средствами из Ситулгайна. Так что там содержать почетных пленников и удобнее, и безопаснее. Если вдруг вздумают плести заговор или замыслят устроить какую пакость, то контрмеры будут приняты незамедлительно. Ну а если между собой канги будут вести разговоры о дружбе и сотрудничестве, то это даст дополнительную уверенность в будущем союзе. Недаром ведь «Империал» строили с таким размахом, роскошью и тайным техническим вооружением. А о некоторых встроенных в стены сюрпризах и о том, как ими пользоваться, вообще знали только два человека: сам монарх и его главный шафик. При всем их человеколюбии и всепрощенчестве даже для врагов оба друга прекрасно понимали, что некоторых людей уже никогда ничем не исправишь. Но и живыми их оставлять нельзя – таких бед натворят, что потом не расхлебаешь. При этом еще и масса дипломатических нюансов обязывает оставить врага живым и внешне здоровым. Пока из Ягонов не выедет! Ну а дальше как удача повернется. Некоторые особо подлые деятели, после того как вернулись в свои государства, то заболели, то вдруг отравились чем, а то и просто не проснулись после инфаркта. Зато дома, тихо‑мирно, в полной безопасности, без всяких ненужных подозрений на королевство Ягоны. И хлопот никаких, и честные люди к тому времени подготовлены, обеспечены средствами и направлены по нужной дорожке.
Легко и, несмотря на огромные начальные расходы, очень дешево.
Понятно, что даже королева Власта не догадывалась о таком рычаге крайнего давления, поэтому не на шутку взволновалась после разговора мужчин:
– Но ведь канги и владычица смогут колдовать! Вдруг они свои умения, пусть и нечаянно, пустят во вред жителям столицы? Или что еще похуже? Ведь дворец на виду у всех.
При этом она опять непроизвольно перевела взгляд на сыночка.
Все сидящие за столом напряглись, размышляя, как и в самом деле перестраховаться на случай самой непредвиденной случайности. С некоторым сомнением Аристарх предложил:
– Если пленники согласятся, можно попробовать надеть на них браслеты Запрета.
Светозаров сразу оживился:
– Неужели уже готовы и отлажены?
– Да не совсем. Так и не получается у нас отрегулировать замки, которые может вскрыть только установивший браслеты шафик. Но ты, со своей силой, мог бы их запечатать, а когда мы убедимся в полной лояльности кангов, ты бы и снял печати.
Подобные браслеты в королевской лаборатории создавались уже давно и как раз были рассчитаны на успокоение магических возможностей тех личностей, которые эти возможности имели, но вели себя преступно. Но к сожалению, сколько Аристарх, Флавия и их молодые помощники ни бились над проблемой отладки надежной фиксации браслетов на руках, у них ничего не получалось. Другое дело, что Торговец и в самом деле мог поверх замков наложить свои печати, мешающие снять браслеты. Вся беда заключалась в том, что наложение печатей требовало слишком долгого времени, а его у Дмитрия и так в обрез. О чем он сразу заявил во всеуслышание. Правда, потом чуть подумал, пошептался с супругой и предложил:
– Хотя на саму Леду и на четверку ее самых сильных соратников браслеты Запрета можно надеть. Пусть глубже прочувствуют свою вину за разжигание войны. Значит, решено: Аристарх, доставь в тюремный госпиталь пять пар браслетов; Флавия, проверь, как ведут себя остальные канги; Бонзай, успокой народ в городе, а Власта пусть тоже покажется с ребенком на балконе дворца. Мы с Александрой сразу отправляемся в помещение с владычицей и проведем соответствующую моральную подготовку. Если она безропотно подчинится, то и с остальными проблем не будет.
Все быстро завершили обед, после чего подались из башни в разные стороны выполнять данные им поручения. Но по пути графиня Светозарова вдруг спросила своего мужа:
– Как сделать такой фокус, чтобы подобные браслеты Запрета оказались на руках Купидона Азарова?
Вначале Торговец не нашел ничего лучше, как рассмеяться на такое предложение. Потом проворчал:
– Только если этот вурдалак станет трупом.
Потом мечтательно закатил глаза и добавил:
– Хотя подобный номер стал бы самым звездным в моей карьере Торговца.
– Вот видишь! Значит, есть смысл постараться.
– Ха! Да ты шутишь?! Дорогая, есть мечты реальные, а есть нереальные, учитывай разницу.
– Учитываю, – серьезно подтвердила Александра. – Например, в детстве я очень мечтала побывать в сказке. Повзрослев, стала понимать, что это нереально. А теперь? Встреча с тобой – и вот я в сказке.
– Ну, это как раз и реально, – не сдавался Дмитрий. – Просто ты раньше не знала, как в эту сказку войти.
– Вот и нам надо придумать, каким образом нацепить браслеты Запрета на кисти Азарова. Ты себе только представь: сколько проблем бы сразу разрешилось само собой. Плюс и мир Кабаний вздохнул бы свободно.
Торговец несколько странно посмотрел на супругу, но больше ничего не возражал и усиленно размышлял до самой встречи с Ледой.
Ледовая Владычица к тому времени более не выглядела настолько бледной, и мимика лица ей уже повиновалась. Но все равно ни рукой, ни ногой она двигать не могла, хотя и очень старалась вернуть им чувствительность своими возвращающимися магическими умениями.
– Не стоит так напрягаться, – с дружеским участием посоветовал Торговец, еще на подходе к кровати заметивший магическую активность. – Надо просто выждать определенное время, и все само вернется в норму.
– Но мне так страшно чувствовать себя беспомощной.
– На эту тему мы уже разговаривали. – Голос Дмитрия стал суровым и строгим. – И тут уже соболезнования бессильны. За любую агрессию приходится платить. Причем очень часто собственной жизнью.
– Если сочтете нужным, я готова, – смиренно закрыла глаза Леда.
– Дело даже не в целесообразности наказания, дело в успокоении народа Ягонов. Во время предыдущего прилета ледяного дракона в небо над столицей среди простых подданных имелись жертвы и раненые. Вполне естественно, что люди собрались на площадях и требуют немедленной казни всех виновников агрессии.
– Казните только меня, канги ни в чем не виноваты!
– Это мы уже слышали. Но другой вопрос: на что готова Ледовая Владычица ради спасения своих подданных?
– На все! – решительно ответила пленница. – Пусть это будет даже моя смерть с несмываемым позором.
– Ну если так, тогда вам будет совсем нетрудно согласиться на ношение этих вот браслетов. – Торговец кивнул Аристарху Великому, появившемуся в дверях минутой раньше, и тот подал парочку совсем непритязательных на первый взгляд украшений. – Точно такие же мы наденем и четверым вашим ближайшим сподвижникам. Уговор их – на вашей совести, потому что надевать следует добровольно. При этом все остаются живы, мы продолжаем оговаривать аспекты нашего союза, а в обозримом будущем, когда волнения среди народа улягутся, а союзный договор будет торжественно подписан, я снимаю наши подарки.
Глядя с опасением на незнакомый поблескивающий металл, Леда спросила:
– Зачем они нужны?
– Называются «браслеты Запрета». Когда они на запястьях, носитель не может совершить самое простое магическое действо.
– Никогда! – воскликнула пленница, грозно сверкая глазами.
Дмитрий на это среагировал совершенно спокойно, словно предвидел заранее, и стал рассуждать:
– Ну и где обещанное покаяние? Где так пафосно недавно провозглашенное смирение? Неужели так трудно побыть некоторое время без возможности использовать свой дар? И при этом спасти от страшной казни не только себя, но и всех своих соратников! Тем более, если они и в самом деле не виноваты.
Владычица застонала от раздирающих ее противоречий:
– Но как?! Как я смогу жить без привычной силы? Это ведь хуже смерти!
– Обман! Например, я гораздо сильней во всех сферах, но без раздумий лишусь своих сил ради спасения моей любимой или близких друзей. Так что, какой будет твой выбор?
Минута прошла в тяжелом ожидании, и только потом вздрагивающие губы выплеснули из себя слова:
– Я согласна.

Глава девятнадцатая
Голод – большой учитель

Проснувшись и свесив ноги с гигантской кровати, Хотрис ощутил в себе уже не просто звериный голод, а раскаленный, пылающий очаг, который стал прожигать стенки желудка и вскоре вывалится наружу. В противовес этому обе ноги чувствовались словно чужие, и после внимательного осмотра стало понятно, что полученные когтями шакалов раны изрядно припухли.
Укоряя себя за ротозейство и запоздало сожалея, что не промыл раны еще при первом посещении ванны, Хотрис устремился туда со всей поспешностью. Причем с помощью перемычки кресла он теперь легко провернул декоративную накладку и с одного удара плечом опрокинул обломки злосчастной двери.
– Ну вот, как все просто, – бормотал он, открывая краны и быстро разматывая свои импровизированные бинты. – А я столько времени потратил! Баран, и тот бы дурной башкой биться в стену не стал, а легко бы додумался ручку поискать.
Раны выглядели неважно: царапины распухли и странно покраснели. Касания к ним вместо боли вызывали какое‑то неприятное жжение. А ведь ни лекарств, ни даже запасных бинтов под рукой нет. Разве что жалкие остатки одного рукава, которые после тщательного промыва тела юноша наложил непосредственно на рану и замотал прежними обрывками. После чего грустные мысли так и закрутились в сознании: «Чего мне стоило прихватить хоть одну маленькую баночку лечебной мази в лаборатории Азарова! Тем более что наставник, руководящий изготовлением целебного средства, так и хвастался уникальными его лечебными особенностями. Мол, Купидон лекарство только самым богатым продает, и за очень большие деньги».
В самом деле, стащи парень тогда хоть одну баночку магической панацеи, сейчас бы и горя не знал. Весила она совсем ничего, да и украсть было легко: по той лаборатории маг его проводил несколько раз. То картинки со здешними хищниками показывал, то кресло возвращения демонстрировал. Причем хоть кресло и гудело, вибрировало, все время оставаясь включенным, помощник Азарова обучал Хотриса правильно сжаться при возвращении и цепко держаться за дуги на подлокотниках, не забывая часто повторять:
– Кресло находится здесь, но это не значит, что ты сразу в нем окажешься. Тебя еще несколько раз потрясет, а то и швырнет из стороны в сторону в самом подпространстве. Именно поэтому рекомендуется сразу, как только провалишься в омут перехода, ухватиться крепко за эти дуги. Именно они находятся не только ЗДЕСЬ, но и ТАМ. И чем быстрей ты за них ухватишься, тем быстрей и безболезненней очутишься в кресле.
Сейчас Хотрис сожалел страшно:
– Не кресло надо было рассматривать, а баночку с чудодейственной мазью хоть одну прихватить! Тетеря безмозглая!
Но чего уже себя укорять, упущенного не вернешь. Только и оставалось надеяться, что раны просто временно припухли, а дальше дело пойдет на поправку. Тем более что вновь резко напомнил о себе больной желудок, напрочь отметая ненужные размышления, кроме одного: «На охоту! Иначе поросята сдуру выскочат наружу и… мне придется охотиться на петухов‑переростков. А там роль охотника может и не мне достаться».
Пожалуй, это размышление заставило подойти к окну и внимательно присмотреться к обстановке. И сразу глаза уловили главное несоответствие: шакалов стало больше! После тщательного и троекратного подсчета увеличение численности хищников подтвердилось: вместо тридцати девяти стало сорок девять. Причем как раз новые особи и бродили с бешенством в глазах по всему двору, с надрывом подвывая и порой кидаясь друг на друга. Кажется, попали они сюда явно не добровольно и теперь никак не могли освоиться. Зато совершенно иначе вели себя «старички». Они в сонной прострации разлеглись на ступеньках крыльца и только лениво приподнимали головы в случае особенно громкого визга.
То есть кто‑то, а может, и некие магические структуры заметили уменьшившееся количество хранителей и стали наращивать прежнее количество. Печальное наблюдение! Теперь будет трудно уничтожить всех шакалов и очистить хотя бы один двор для свободного перемещения. Хотрис еще не понимал до конца, зачем это надо, но смутная уверенность в правильности такого действия имелась. Хотя попытки над ней задуматься привели к иной мысли: «А три погибших и сожранных мохнатика? Их тоже подменили новыми? И одного варана не хватало. Надо обязательно глянуть. Ладно, успеется. А сейчас – на охоту!»
На этот раз юноша не стал зажигать свой жалкий свечной огарок, понимая, что того все равно не хватит, а решил ориентироваться в темноте коридоров на тусклые пятна света в их торцах. Тем более что и возвращаться в «свою» комнату он сможет по аналогичному ориентиру: свет из раскрытой двери.
Накинул на запястье петлю своего оружия, палку для открытия дверей прикрепил к ремню брюк на спине, взял импровизированное копье да вдобавок прихватил весьма удобный, в виде короткой дубинки, подсвечник. Причем когда двинулся по коридору, то копье в левой руке практически волок за собой по мягкому ковру, чуть выставив вперед, а правой тыкал подсвечником перед собой, дабы не врезаться в неожиданную преграду. Тем более что глаза быстро привыкли к густой темноте и уже после первого поворота коридора различали общие контуры предметов вполне сносно. Надо было и в первый раз не использовать свечку, а постараться привыкнуть к слабому освещению.
Добравшись до центра замка, бесстрашно спустился вниз, стараясь двигаться без стука и топота. Теперь Хотриса терзал другой страх: вдруг глупые поросята решили вырваться к свету, вообразив, что там чистый лес и свобода? Потому что вначале желанного повизгивания не слышалось. Никак не отреагировали и дикие твари, холки и головы которых виднелись на фоне светлого пятна центральных выходов. Видимо, их только и можно было привлечь да разозлить громкими криками и разносящимся после этого эхом. Но сейчас такие действия совершать не следовало. Опять‑таки, и поросята могли испугаться да сорваться в сторону почти открытого пространства со стороны варанов. Там виднелась только одна зубастая пасть.
«Кстати, а где же эти спасительные кусочки поросятины? – Иначе, чем обжаренными, истекающими аппетитным соком порциями мяса, юноша свою возможную добычу уже и не представлял. Хотя и сырыми уже съесть был не против. – Пусть только они мне на глаза покажутся! Ну, заснули или как? Может, как большая свинья, похрюкать? Попробую».
Хорошо, что он умел это делать, дурачась порой с друзьями возле расположенной невдалеке небольшой фермы. Им просто интересна была реакция на такие звуки как самих свиней, так и охраняющих ферму собак. И сейчас это умение пригодилось. К вящему восторгу юноши, на довольно умелую имитацию звуков обеспокоенной свиноматки, разносящуюся эхом в самые отдаленные коридоры, поросята откликнулись вопросительным похрюкиванием. Видать, и сами изголодались и по родственникам соскучились. А затем и приближаться стали из того самого прохода, ведущего во двор с мохнатиками.
Затаившись на второй ступеньке ведущей наверх лестницы, охотник в левую руку перехватил копье, а правой замахнулся дубинкой‑подсвечником. И продолжал изредка тоже похрюкивать. Поросята медленно, но уверенно приблизились, пытаясь принюхаться и понять, откуда несутся звуки, так похожие на выговор давно съеденной мамаши.
Ну а потом Хотрису представилась отличная возможность для атаки: резкий удар со всей силы подсвечником – и первый трофей практически без всякого визга уткнулся рыльцем в мраморные плиты. Второй стал интенсивно разворачиваться в попытках сбежать, но все те же мраморные плиты оказались слишком скользкими для его копытец. Он упал на бок, а пока вставал, в бок ему ударил тупой, но жутко тяжелый наконечник штанги для портьеры. Вот тут уже визг раздался по всему замку и за его окрестностями. Странное эхо этого пересечения коридором постаралось. Не то что первый, но и второй, даже пятый удар копья никак не мог добить барахтающееся и мечущееся по всей ширине коридора животное. И это следовало считать лишь точные удары, а сколько кануло в пустоту! В стены! В ножки столов и даже в зеркало!
Грохот, звон разбитого стекла, стук падения мебели, стоящих на ней ваз, кувшинов и шкатулок, разбивающихся вдребезги! И когда наконец несчастное животное, практически превращенное в отбивную, затихло, Хотрис с ужасом присмотрелся к окружающему полумраку. Полный разгром! Если сию минуту появятся вдруг хозяева замка, то без всякого разбирательства просто прибьют на месте.
Но страх как быстро появился, так быстро и исчез. Короткий взгляд на выходы: там порыкивали обеспокоенные шумом и визгом хищники‑хранители. Но опять‑таки на верхнюю площадку крыльца даже шагнуть не осмеливались. Затем быстрый розыск второй поросячьей тушки, которую во время последующего сражения затолкали совсем в иное место. А потом, даже позабыв о копье, стремительный марш‑бросок к облюбованной комнате. Искать нечто другое, а возможно, и обязательную для таких мест громадную кухню юноша даже не подумал. Настолько сознание застилал терзающий голод, и настолько хотелось как можно быстрей проглотить хоть кусочек жареной свинины.
Полированный, с разными текстурами шпона стол был варварски использован как разделочный. И то лишь для снятия кожи и отрезания всего нескольких стейков для первой закуски. Затем лихорадочное разжигание свечи, сбор щепочек, оставшихся с предыдущего погрома шкафов и комодов, и наконец трепетные языки огня вздымаются из костерка, разложенного прямо на бесценном, по понятиям некоторых любителей, мраморе пола. Три минуты, четыре, и вот уже первая порция чуть обгоревшего, сочащегося соком, но еще почти сырого мяса спешно рвется зубами. Для этого используется левая рука, а вторая уже доводит до сносной готовности следующую порцию мяса. Она тоже попала в желудок горячей и обворожительно вкусной. Даром что без соли и специй.
А вот третий кусок…
Не успел Хотрис его как следует пристроить над разгорающимся пламенем, как вдруг сверху ливанул неожиданный, невообразимый в таком месте ливень. Причем настолько сильный, что в Кабаньем и не слышали о таком. Некоторое время юноша так и стоял на коленях возле костра, задрав голову вверх и с открытым ртом пытаясь рассмотреть, куда делся весь замок над головой и откуда взялась дождевая туча.
Тучи не было. А вода лилась из каких‑то веерных распрыскивателей, высунувшихся между потолочными украшениями из лепки. Хорошо лилась, долго. Зато когда перестала течь, пользоваться насквозь промокшим трутом для разжигания свечи не стоило и мечтать. Очумелый взгляд повара‑неудачника вернулся к тотально погасшему костру, наткнулся на кровоточащий кусок мяса, а рука непроизвольно потянула это мясо в рот.
Жевать совсем сырую пищу оказалось препротивно. Хотя и она упала в желудок довольно быстро. Но такое действо, помимо первого утоления самого страшного голода, заставило совершенно мокрого человечка рассуждать более логично и здраво: «Кошмар! Теперь мне что, кушать все сырым? И что это за магия такая: водой поливаться? Идиоты тут жили раньше? Полные идиоты! Это ведь они специально так придумали, чтобы костры гасить! Делать им нечего. А может, боялись пожара? Вот магию против него и настроили. Но где тогда они поросят жарили? Или только фрукты ели? Хм, а у нас обычно где жарят? На кухне!.. Так кто здесь идиот?! Ой! Опять я тут такого натворил!..»
Но сидеть на мокром полу в луже было еще более глупо и стыдно. Вздохнув над своей несчастной долей, Хотрис с кряхтением поднялся и стал собираться в дальний путь. Уж в любом случае он отыщет новую комнату и с сухой кроватью, и с целой дверью в ванную комнату, а может, и с нормальными шкафами, где одежда сохранилась более приемлемой для носки. Может, в других комнатах и оружие отыщется, и чудеса какие полезные. В том числе и лекарства следует поискать, а не вести себя как дикий, необразованный варвар. Ну и самое главное, надо отыскать кухню, где можно будет без боязни искупаться под проливным холодным ливнем поесть все‑таки отменно прожаренной поросятины.
Для предстоящего похода юноша использовал пару плащей, найденных в шкафу, которые еще имели кое‑какую относительную прочность. Из них он соорудил некое подобие вещевого мешка и запихнул туда оба своих охотничьих трофея. Сама мысль оставить мясо здесь, на произвол судьбы, в голове не укладывалась. Мешок повесил за спину, разложил в карманы насквозь мокрых штанов огарок свечи, кресало с трутом, покрепче сжал в руках бамбуковую палку с лезвием, рычаг для открытия здешних «ручек» и двинулся на поиски нового, сухого, более гостеприимного, светлого пристанища.

Глава двадцатая
Приготовление ловушки

Вернувшись в Свирепую долину, граф Дин не сдержался и пожаловался своей супруге:
– Силы для переноса используются с невероятной скоростью! Представь, остался в моем распоряжении только один полный накопитель. Я в ужасе! Вдруг придется срочно выдергивать куда‑нибудь, например такую массу людей, которые прячутся в посольстве? Да еще и склад с отелем в придачу.
– Значит, в любом случае придется наведаться в гости к нашему любимцу Купидону, – пожала плечиками Александра. – Может, нам и переодеваться не стоит?
– Хм! Какая ты у меня шустрая!
– И наблюдательная. Так что можешь не прятать от меня те две пары браслетов Запрета, которые ты взял у Аристарха. Лучше сразу выкладывай, что надумал?
Торговец замялся, но под пристальным взглядом своей любимой сразу осознал, что долго в молчанку не протянет.
– Да пока ничего конкретного, только общая идея. И заключается она в двух обязательных условиях: сумеет ли Тител Брайс наложить на эти украшения структуру обманного накопления и клюнет ли Азаров на такую примитивную ловушку.
– Ой! Мне уже интересно! Не останавливайся, давай подробности о ловле мерзкого колдуна на приманку!
– Ловушка проста: отыскиваем древнюю шкатулку, наносим на нее надпись: «Здесь лежат браслеты‑укротители любого Торговца. Если Торговец прикоснется к ним, когда они будут на руках носителя, то носитель навсегда забирает себе силу Торговца, а тот становится его рабом». Или что‑то в этом роде.
– Да‑а‑а! Примитивизм во всей своей гениальности, – мотала головой Александра. – Но ты знаешь, это может сработать. Только вот как ты сумеешь подсунуть шкатулку в руки самого страшного колдуна Кабаньего? Чтобы это выглядело правдоподобно до невероятности. Он все‑таки не наивный недоучка.
– Как раз это проще всего. Еще год назад я наткнулся в том мире на археологический отряд, который принадлежит Азарову и ведет раскопку старого кургана рядом с древней столицей. По сути, не так далеко и от усадьбы самого Азарова. Конечно, я тоже заинтересовался и даже побывал во внутренних помещениях кургана с фонариками и в отличном скафандре. Сам надеялся отыскать невесть что таинственное и грандиозное. Да обломилось: пусто там, словно река подземная все вымыла. Насколько я помню, там до сих пор маги‑поисковики копаются да каждое помещение вскрывают, словно какую святыню. Уж не знаю, чего они там отыскать надеются? Но зато лучше места для приманки не сыскать. Вот куда‑то туда, уже под сотрясаемую ударами кирки дверь, и следует подложить шкатулку.
– О! Ну если так, то, мне кажется, Купидон ухватится за браслеты руками и ногами. Только ты уверен, что его подручные не утаят находку от «большого босса»?
– Исключено! Сами они браслетами в любом случае воспользоваться не смогут, да и друг за дружкой следят со всем тщанием. В крайнем случае можно просто слушок бросить: такой‑то отыскал что‑то, да припрятал.
– Как просто. Жаль, ты у нас шефом в конторе не работал. А что за чары должен ректор академии наложить?
– Вот здесь самая большая сложность. Надо под мнимым, но воистину видимым магическим резервуаром наполнения захваченной силы спрятать основные функции браслетов Запрета. Иначе весь труд пойдет насмарку, Азаров подставу ни за что на себя не наденет.
– Тогда чего мы стоим – идем искать господина Верховного целителя?
Дмитрий сочувственно посмотрел на супругу:
– Может, я сам? Это дело часа на два затянется, а то и больше. А ты бы пока немного вздремнула? Все‑таки в твоем состоянии…
Лучше бы он этого не говорил. Александра словно взорвалась недовольством:
– Как тебе не стыдно! Так мне что теперь, из дому не выходить?! А ты сам будешь по мирам мотаться? И не надо быть моим личным доктором, указывая, как себя вести и что делать. Я и сама со всем прекрасно разберусь. Тем более что мне еще рано вообще какие‑то поблажки давать! На мне еще пахать можно несколько месяцев. Сам ведь вместе с Тителом утверждал, что я здорова, как… как…
Она замялась, подбирая менее обидное слово для себя, и Дмитрий этим воспользовался, быстро воскликнув:
– Никаких обид! И ты меня неправильно поняла! Просто у нас еще очень много дел, и я не знал, когда удастся поспать. Если хочешь, пойду я вздремну, а ты сама отыщи ректора и все ему растолкуй. А в следующий раз поспишь ты. Договорились?
Понятно, что это только подходящая отговорка, хитрость тут не проходила, но графине ничего не оставалось делать, как пристыженно примолкнуть, соображая, как поступить. Против логики не попрешь, а самой идти к ректору и заставлять его что‑то делать даже представить трудно. Поэтому ничего не удалось придумать лучше, как вздохнуть и сделать вид, что прощаешь.
– Ладно, не буду мешать твоему общению со старым другом. Лучше и в самом деле выберусь из этой сбруи и приму душ.
Торговец уже снимал у нее со спины ускорители, а потом принялся ловко расстегивать уплотнительные клапаны сюртука:
– Ты, как всегда, права. Поваляйся немного в постели, пусть позвоночник отдохнет.
– Пусти, я сама!
– Хорошо, не буду мешать!
Короткий поцелуй, и Торговец исчез прямо из своих апартаментов. Что лишний раз доказывало, насколько он торопится осуществить постоянно меняющиеся на ходу замыслы.
Отыскав Титела Брайса в одной из лабораторий академии, Дмитрий постарался с ходу наброситься на него со своей идеей. Но ректор не стал вначале ничего слушать, не стесняясь высказать свое возмущение:
– Мне в последнее время даже выспаться некогда. А все текущие планы и распорядок дня пошли кувырком и рухнули под лавиной экстренных обстоятельств.
– Увы! Так все складывается.
– Но у меня ведь тоже какие‑то опыты должны вестись, которые прерывать нельзя! Неужели невозможно некоторые твои проблемы переложить на плечи хотя бы старших учеников? Для них это будет наилучшей практикой. Или вон Эрлиону попроси.
– Ох! Мне кажется, что без твоего участия ничего не получится. Но если дашь мне конкретного исполнителя, сразу бегу к нему.
И подробно пересказал всю подноготную готовящейся ловушки. Не отрываясь от своей работы с какими‑то разноцветными геометрическими фигурками из пружинящего слантерса, ректор внимательно выслушал друга и озадаченно признался:
– Да, та еще задачка! – Потом посмотрел по сторонам каким‑то отсутствующим взглядом и негромко спросил: – Эрлиона, ты все слышала?
Тотчас в сознании обоих мужчин послышались переливы женского голоса:
«Да, папа!»
– Ну и как, детка, сможем что‑то сделать?
«Да я и сама вполне справлюсь. Пусть только папа Дин эти браслеты ко мне принесет и в суспензию опустит».
– А мои силы тебе не понадобятся?
«Вряд ли. В крайнем случае я Дасаша попрошу поделиться энергией целителя со стороны человека. Ему такие развлечения страшно нравятся, а силы из него так и брызжут даром во все стороны. Так что пусть хоть на пользу пойдут».
Хозяин замка с первого слова счастливо улыбался при этом магическом диалоге, но и сам не удержался от вопроса:
– Эрли, а сколько у тебя на создание «обманки» уйдет времени?
«Часа два‑три, а может, и больше. Поэтому можешь спокойно отдохнуть и даже поспать немного. Я тебя потом разбужу».
– Здорово! Теперь нам ни будильника в замке не надо, ни кастеляншу утруждать не придется, – порадовался Торговец, но тут же стал серьезным. – Только вот отдыхать совершенно некогда. Мне ведь надо еще и шкатулку старинную отыскать, и надпись на ней подходящую соорудить. Кстати, Эрли, ты не против, если я сразу к тебе перенесусь? Быстрей будет.
«Да нисколько! Прыгай!»
Зато ректор обеспокоился:
– Ты ведь в лаборатории!
– Ничего, сюда как раз краешек створа доходит, так что за свои пробирки не переживай! – Он хлопнул озабоченно хмурящегося друга по плечу и уже в следующий момент оказался возле бассейна с магической живой сущностью. – Эрлиона, я здесь!
– А я отсюда и не уходила, – зазвучал теперь уже наяву женский голос. – Но и у тебя просто сказочно получается. Мне так ни в жизнь не научиться.
– Почему? – Дмитрия до дрожи во всем теле поразило то, что магическая сущность может что‑то видеть, как он, а то и понимать саму суть процесса переноса между мирами.
– У нас совсем иные материальные ипостаси, и я все‑таки стабильно привязана только к одному эгрегору.
– Но ты видишь стыки между мирами?
– Нет. Хотя твои объяснения я уже слышала, поняла, но так ни разу у меня ничего не получилось.
Мелькнула мысль, что следовало бы обязательно поэкспериментировать более тщательно, да только времени пока на это не хватало.
– Хорошо, в будущем мы еще с тобой поработаем совместно. А сейчас, куда положить эти браслеты?
– Смело кидай прямо в бассейн, я поймаю.
– И еще одно, – вспомнил Светозаров о своих проблемах. – Как у тебя с запасами силы? Не поделишься?
На фоне последовавшего женского голоса раздался грохот далекого урагана, перемежающегося скрипом валящегося леса и шумом сходящей лавины.
– Мне самой не хватает. Так много уходит на мое взросление и на все остальные эксперименты, что скорость сбора энергии из окружающей среды я бы с удовольствием хотя бы удвоила. А в идеале не помешало бы и удесятерить.
Такое объяснение давило на психику и заставляло просящего понять несвоевременность своей просьбы, даже напугать его, заставить чувствовать себя нескромным, назойливым. Да только на Торговца такие наущения не действовали, он, наоборот, обрадовался и восхитился:
– Да, Эрли! Ты умеешь быть убедительной! – после чего легонько подбросил браслеты в направлении искрящегося облика.
Но кажется, магической сущности похвала от папы понравилась, и она решила хоть как‑то его наградить:
– Но я могу тебя немного покатать в вертушке. Четверть часа – и у тебя будет достаточно энергии интенсивно действовать без сна или отдыха в течение трех дней. А то и больше.
– О‑о‑о! Эрли, ты просто средоточие доброты и вселенского бескорыстия! Что бы я без тебя делал?! Но мне раздеться или?..
– Можешь усаживаться со всеми своими устройствами и в сюртуке. Разве что наспинные ускорители сними, будут давить при сидении.
Он без промедления устремился к ступенькам, где его уже ждало в сонме приоткрывшегося искрящегося облака кресло вертушки. Хотя краем уха все‑таки расслышал самодовольное, но приглушенное женское ворчание:
– Хоть маленькая капелька, но и на это у меня уходит энергия.
Уже усевшись и закрывая глаза в довольной расслабленности, Дмитрий спросил:
– А откуда тогда во время твоего рождения взялось столько энергии, что сразу двадцать три Маурьи стали Арчивьелами?
Кресло сдвинулось с места, проваливаясь куда‑то в пустоту, а Эрлиона откровенно призналась:
– Если бы я знала! Мы с папой Тителом уже над этой головоломкой не один час просидели и пришли только к одной здравой мысли. Ведь мир Зелени волшебный и каждому новорожденному человеку дарит дар самоисцеления. А когда родилась я, то мне изначально было дано исцелять не только себя, но и кого угодно. Значит, в любом случае миру следовало меня как‑то одарить. Вот он и повысил уровень целителей сразу двадцати трех моих родителей.
– Да, вроде сходится, – бормотал Дмитрий, пытаясь остаться в сознании и не поддаться вихрю усыпляющего умиротворения, который ворвался в его сознание. – Но что будет, когда родится твоя сестра или брат?
– Посмотрим. И хватит задавать вопросы. Расслабься.
Очнулся Дмитрий от ласкового касания влажного, пахнущего весной ветерка к разгоряченному лицу и сразу услышал недовольное фырканье:
– В самом деле, тебе следовало раздеться. Этот твой противный сюртук мне мешал как следует до тебя добраться, поэтому ты и перегрелся малость. Ну и как себя чувствуешь?
Взбодрившийся пациент уже вскочил на ноги и теперь сбегал по ступенькам.
– Эрли, ты не чудо, ты божество! – восклицал он. – Я от тебя без ума! Такое ощущение, словно заново на свет народился. Потрясающе!
– Без ума? – раздавался несколько ехидный женский смех. – Божество? А ведь ты наверняка такие слова уже говорил кому‑то другому.
– Ну как ты можешь сравнивать! Эти слова я говорил твоей маме Александре, а сейчас говорю своей обожаемой дочери. Неужели не чувствуешь разницу?
– Ладно, папа, ладно, я тебя тоже люблю!
– Тогда я поспешу за шкатулкой, наведаюсь в Кабаний на место раскопок, затем гляну, что творится в мире Гинвейл, и напоследок проверю, как там справляются воины «третьей».
– А если тебя станут искать?
– Да кому я нужен.
– Хотя бы той же маме Александре?
– Э‑э? Ну скажешь, что я где‑то тут бегаю по делам.
– Обманывать нехорошо.
– Да это ведь чистая правда! Я ведь и в самом деле не на застолье с друзьями отправился, – увещевал Торговец магическую сущность, доводящуюся ему родной дочерью. – А ты должна помнить: лишний раз волновать маму в ее положении нельзя.
– Ну если рассуждать с этой точки зрения…
Воспользовавшись задумчивостью Эрлионы, Светозаров горячо поблагодарил за подаренные силы и бодрость и исчез из подвала с легким грохотом и сотрясением. Поэтому не видел, как буквально через несколько мгновений из облака выбрался Дасаш Маххужди и, чуть не плача от расстройства, стал жаловаться:
– Я не могу снять эти браслеты! И хуже всего, что теперь ни одно заклинание или структура у меня не получаются. У меня пропал дар!
Голос Эрлионы стал снисходительным и терпеливым:
– А кто тебя просил надевать эти браслеты себе на запястья? И зачем ты покрыл собственной печатью неработающие замки? Теперь получается, что ты стал жертвой собственного нетерпения и неосторожности. Сам себя засадил в коварную ловушку. Теперь так и останешься обыкновенным человеком.
– Что? Как же так!
На растерянного Дасаша, отчаянно пытающегося сорвать с себя коварные украшения, было жалко смотреть. Теперь он точно напоминал нашкодившего и искренне страдающего от собственной глупости подростка.
– Я больше не буду! Ма, ну помоги мне. Пожалуйста!
– А чем я тебе помогу? Ты сам поставил печати, только ты теперь их и сможешь снять. Так что подумай.
– Но у меня не осталось даже капельки магической силы! – чуть не плакал солидный на вид мужчина.
– Как же ты тогда сумел наложить печати?
– Как?..
– А вот теперь давай ныряй обратно в суспензию и будем думать вместе. Хотя я больше буду просто подсказывать верное направление твоим мыслям. Сам нашкодил, сам и исправлять будешь.

С поиском подходящей шкатулки Торговец справился быстро. Как и с наложением с внутренней стороны крышки подходящей надписи. Благо в шкатулках и в древней вязи в структурах наложения недостатка не было.
Гораздо больше времени ушло на посещение в мире Кабаний внутренностей того самого кургана, где проводились раскопки. Маги‑поисковики практически уже все помещения кургана вскрыли и заканчивали потрошить самый последний уровень. Но нужное место для подброски шкатулки все‑таки отыскалось: через несколько часов рабочие должны были пробить толстенную кладку, которой перегородили когда‑то проход в древнюю усыпальницу. В прошлый свой визит Дмитрий эту усыпальницу не заметил, поэтому сейчас постарался внимательно осмотреть. Но ничего, кроме запыленной посуды, сундука с декоративными украшениями и ссохшейся мумии в саркофаге, не обнаружил. Зато весьма обрадовался такой находке. В любом случае достоверности найденной шкатулке придаст как внушительный сундук, так и сама усыпальница. Теперь только следовало надеяться на магические умения Эрлионы.
На посещение мира Гинвейл ушел вообще чуть ли не час. Причем ни тучный Андер, король Пурпура, ни блондин Рональд, король Сирени, не тащили его за стол, предлагая выпить хоть кубок за встречу. Просто в довольно деловом ключе происходила сама передача собранных зектангов и адских топазов. Попутно еще следовало оговорить условия о наборе двух первых сотен рыцарей‑добровольцев для возможной переброски их как в мир Мерлана, так и в мир Кабаний. В первом предстояло побороться с хищными тварями, помогающими себе при нападении магией, а во втором как‑то озаботить не только главного колдуна Азарова, но и всех остальных его приспешников. Причем сотни могли потребоваться очень спешно, и для этого разработали специальные сигналы, после которых в долине Сражений в течение десятка минут следовало выстроиться колонне рыцарей‑добровольцев во всеоружии и с походным снаряжением.
Вроде и немного говорили при этом, а время промчалось незаметно. Да еще и огромные списки с заказами вручили напоследок, чуть ли не насильно. Попробуй отказать лицам с коронами на голове! Хоть и друзья, но тоже ведь могут обидеться. Напоследок, уже прощаясь с королем Сирени, Дмитрий подивился на оказавшийся в комнате переговоров большой стол на колесах, уставленный в три уровня разными угощениями и напитками:
– И как твои слуги все успевают?
– Для хорошего человека!.. Слушай, может, хоть глоток вина за встречу?
– Увы, Рональд, я бы с радостью, но мне еще столько дел важных решить сегодня надо.
– Ну хоть с собой угощения забери!
– Шутишь? Спасибо за предложение, но… – Неожиданно Торговец вспомнил, куда сейчас отправляется, и сообразил, что его помощники там не кормлены, а работы еще наверняка много. Поэтому вначале уточнил: – А не жалко?
– О‑о‑о! – завопил обиженно Рональд. – Мое величество опозорить хочешь?! К скрягам приравниваешь?!
– Что ты, что ты! Я только и хотел попросить какую‑то скатерку, чтобы сверху прикрыть от пыли.
Король Сирени хитро прищурился:
– Ну, за скатерть мы отдельно, в следующий твой визит сторгуемся.
В свое герцогство Томной Печали, расположенное в мире Лейшанов, Светозаров прибыл к моменту первого подведения итогов допроса. Полноправные бароны империи Рилли как раз заканчивали рисовать схемы с квадратиками и прямоугольниками, сводящимися в единую пирамиду.
– Итак, что ваши светлости вытянули из своих бывших коллег? – задал граф первый вопрос, оставив столик, покрытый скатертью, у себя за спиной.
Судя по тому, что отвечать первой стала именно Дана, она как целительница второго уровня выпотрошила из своих подопечных намного больше информации, чем остальные.
– Если разбираться, то каждый из них знает ничтожно мало, но вот если правильно суммировать эти знания, то можно узнать очень много. И ведь учти, мы только подводим первые итоги и выясняем, как, о чем и кого именно следует выспрашивать дальше. Эти зинданы словно созданы для следовательской работы. Пленные ни договориться между собой не могут, ни перестукиваться, а уж понять, где они сейчас находятся, – тем более. Причем никто из них не может там заснуть, жалуются на освещение. Ну и соль.
– Много пришлось сыпать?
– Только на двоих пока. – Она осуждающе глянула на Курта и Сильву, но подруга и не думала оправдываться.
– Нечего было слюной от злости захлебываться и мне разными карами угрожать! Тоже мне, полковник недоделанный!..
– А мой клиент прямо бесился аки зверь, – пожал плечами Курт. – Все пытался по стенке наверх взобраться, как обезьяна. Зато сейчас как шелковый, за ведро воды на голову все рассказывает как на духу, как мне кажется. Но юлит, гад, ох как юлит! Вот сейчас на него Дану натравлю, посмотрю, как она с ним без соли справится. Хотя госпоже Маурьи и соли не надо, аппетит и так умеренный.
Дмитрий поддержал общий смех, но все‑таки попросил:
– Ребята, у меня времени в обрез. Да и вас немного, если вы пожелаете участвовать в создании большого чистящего «дуршлага» для всей той шушеры, которая скопилась в посольстве, отеле и складе.
– Да мы всегда готовы! – обрадовался Василий. – Будет как в случае с караванами с ларцами Кюндю?
– Лучше. Я буду сразу их всех угощать из шокера с парализующими молниями, а то и «сундук» применим для усыпления. Вам только и останется, что разминировать особо фанатичных изуверов, обыскать да разнести тела по камерам и вот этим зинданам. Ну и попутно разобраться в общей массе: наверняка там отыщутся и невинные, и непричастные, а то и похищенные в рабство. Согласны?
– Согласны! – в один голос ответили все пятеро.
А Дана сразу продолжила доклад:
– По всем наметкам создается вот такая картина. Наш бывший шеф Павел Павлович не просто жив, но стал очень активно действовать из какой‑то своей конспиративной квартиры. Причем работает он сразу в трех направлениях: поиск Торговца, малая локальная война с миллионером Каралюховым Борисом Викторовичем и большая облава с последующим захватом халифа Рифаила и всей его клики. Естественно, уже после непосредственного изъятия самого выкупа, слухи о котором в среде наших вояк, – она мотнула головой в сторону зинданов, – муссируются самые невероятные. Видимо, сразу в нескольких местах произошла утечка информации, потому что и про выкуп, и про все остальное бойцы знают очень многое. Понятно, что каждый имеет лишь частичное понимание ситуации, зато все вместе наводит на мысль, что силы с просторов нашей родины сюда бросили просто немыслимые.
– И кто же эти силы сюда направил?
– Пока утверждать рано, но по длинным цепочкам мы добрались и до самой верхушки пирамиды. В любом случае, руководит всем кто‑нибудь из вот этих трех людей. – Маурьи показала три листка с графиками. – Но почти с уверенностью в девяносто процентов анализ показывает вот эту личность.
Светозаров озадаченно помотал головой.
– Ого! Колоритная фигура. Такого наказать, так целая иерархия завалится. Ничего себе дружки у вашего Пыл Пылыча.
– Да не наш он уже давно, – встрял Петр, прекратив набирать какой‑то текст в лежащем у него на коленях ноутбуке. – Мы теперь на собственных хлебах и на государство не работаем.
– Да уж, – скривился граф Дин Свирепый Шахматный, вспоминая, какие громадные, но жуткие территории достались баронам‑героям. – Пока там еще тот хлеб вырастет, не один барон похудеет.
– Нас это не пугает, – со смехом заверил Василий, а немец добавил:
– Зато личное знакомство с самим императором свели. Ну а земли еще облагородить надо, только потом про урожай думать. Правильно у вас, русских, говорят: «Что посм еешь, то и пожм ешь!»
Какой‑то момент все вдумывались в услышанную несуразицу, а потом дружно грянули смехом. Разве что Петр притворился обиженным:
– Ну вот, а вы все меня балаболом да шутником обзываете! Вот она – хваленая немецкая пунктуальность: в любой шутке тройной умысел. И ведь не оспоришь.
На прощание Дмитрий указал рукой на прикрытое скатертью великолепие:
– Там для всех хватит, в том числе и для тех, кто пожелает с нами сотрудничать и чего‑то заслужить в этой жизни, помимо ранений и неустроенной старости. Сколько вам еще надо времени?
– Часа три, не меньше, – после короткого раздумья сообщила Маурьи, затем многозначительно глянула по сторонам. – Но если ты подольше задержишься, нам будет чем заняться. Оставим Петра на атасе – и в разные стороны. Интересно ведь.
К желанию баронов осмотреться в новом мире Торговец отнесся с пониманием. Сам через это сотни раз прошел. Тем более что опасность тут в виде хищных зверей или заблудших армий отсутствовала. Пока стояла древняя башня с накопителями, местность считалась смертельно опасной и запретной к любому передвижению. И пока еще никто в этом мире не знал, что башня рухнула и герцогство Томной Печали стоит на пороге своего возрождения.
Взмах рукой на прощание, и вот уже граф Дин в своем замке, на краю Свирепой долины. К апартаментам, а в частности к спальне, он приближался осторожно, надеясь не потревожить сон своей супруги. Но та или вообще не спала, то ли страдала повышенной чувствительностью, но окликнула через приоткрытую дверь сразу:
– Чего ты там крадешься? Я ведь и выстрелить могу с испугу.
– Вот и разрешай тебе после этого носить оружие, – сердился Дмитрий. – Теперь мне в собственную спальню ползком пробираться или перекатом вваливаться?
– Еще чего! Только бегом и сразу, с разгону в кровать! – Александра включила свет и тоже стала сердиться: – И почему одетый?
– Ну а вдруг нам следует немедленно куда‑то прыгнуть?
– Не надо обманывать доверчивую девочку. Если бы ты прибежал по тревоге, то уже с порога бы кричал, что надо пошевеливаться. А так ты крадешься, как объевшийся сметаной партизан, который только и мечтает, чтобы его ничем больше не угостили.
– Ну у тебя и сравнения. – Светозаров уселся на кровать и стал через одеяло прощупывать женские ножки. – Я ведь просто боялся нарушить твой сон.
– Раз уже нарушил, то хоть расскажи, что с браслетами?
– Эрлиона обещала сама справиться, а меня немножко взбодрила и отправила восвояси. Скоро спустимся к ней и узнаем результат.
– Ага, ага, немножко, значит? – Александра выскользнула с другой стороны кровати и стала поспешно одеваться. – И куда ты успел смотаться, пока находился «восвояси»?
– Ты ведь знаешь, сколько забот у хозяина такого огромного замка. И с этим… с Тителом переговорил. Он там очень важный опыт сейчас проводит с каучуковыми деталями. Вернее, даже не с каучуковыми, а из слантерса. Помнишь о таком веществе с Юга?
– Не только помню, но и считать умею. Так что сразу догадалась: ты уже давно где‑то бродишь по иным мирам. А про заботы хозяина замка можешь не заливать: возглавляемая дворецким бригада специалистов разного профиля с этими заботами получше тебя справляется.
– Ты уверена?
– В бригаде или в том, что ты мотался по иным мирам? – последовал вопрос вместо ответа. – Или ты от меня что‑то скрываешь?
– Хм! Попробуй от тебя что‑то скрыть. Я еще подумать не успею, а ты уже знаешь, куда я отправлюсь. В самом деле в тебе дар пророчества прижился.
– Ты мне зубы не заговаривай. – Супруга уже застегивала на себе сюртук. – Помоги надеть ускорители. И не молчи! Добровольное признание смягчает вину. Где был?
– Да вспомнил, что наши бароны без крошки еды и питья в нашем герцогстве тоскуют, ну и забросил им малость подкрепиться.
Они вышли в столовую, где на столе, рядом со скособоченной от времени шкатулкой, громоздилась кучка специфических мешочков с зектангами и адскими топазами.
– Ну и попутно к Рональду и Андеру заскочил. Спокойней будет, когда драгоценности уже собраны в одном месте.
Кажется, супруга простила, если судить по тону, а не по взгляду.
– И что ребята накопали на допросах? – При этом она первой двинулась на выход и дальше к лифтам, ведущим в подземелья.
– Твой Пыл Пылыч жив и ведет активную войну на всех фронтах. Еще и помощь в виде целой армии запросил от своего высокопоставленного подельника. Имя вроде как вычислили. Можно будет надавить при необходимости. Ваш Борька тоже без дела не сидит, присвоил конторские денежки и теперь выдает себя за прирожденного миллионера. Ну и попутно собрал банду оплаченных пособников и пытается воевать с бывшим шефом, искать нас и наступать на пятки халифу. Тот еще фрукт!
– Да, наглости Каралюху не занимать, – согласилась графиня. – Как и цинизма, подлости, жадности и жестокости. Такого уже не исправишь, при встрече сразу пулю в лоб и вся недолга.
– Разберемся, пусть только встретится, – скрипнул зубами Дмитрий, прекрасно помнящий, как вышеупомянутый изувер издевался над Александрой. – А как только с делами разберемся, так и сами поищем на встречном курсе.
В тот же момент у них в головах раздалось одновременно:
«О! Вы как чувствовали, что мы уже справились с браслетами».
«Сложно было?» – мысленно спросил Торговец, сожалея, что лифт движется так медленно.
«Не сказала бы. Гораздо сложней направить энергию Дасаша в нужное русло. Он меня так порой удивляет!..»
«Как же, как же, любимый воспитанник, – хмыкнула Александра. – Ты только не забывай, кем в прошлой жизни было тело этого Маххужди и сколько он невинных людей разорвал своими руками».
Грянула траурная мелодия, и строгий голос магической сущности стал наущать:
«Не стоит вспоминать умерших. Они уже наказаны смертью за свое плохое поведение».
Уже выходя из лифта, Дмитрий подморгнул своей супруге и заговорил вслух:
– Мне кажется, у Эрлионы пропадает талант режиссера‑постановщика.
– А также звукооператора, художника и сценариста. Ты себе только представь, какие вскоре наша детка научится создавать кинематографические шедевры! Мм! Причем если подучить ее компьютерной графике, то любая картинка с самыми удивительными животными получится как живая.
Не дойдя до вертушки с бассейном, Торговец замер на месте, хмурясь в раздумье:
– Хм, ведь это гениальная идея. Создать несколько обалденных фильмов якобы по современным технологиям, а в них пропихнуть на Землю все самое важное и главное о целителях. Цензура корпораций воспримет фильм как обычную мультяшку, зато нужный след в сознании детей и более старших отроков они оставят в любом случае. Мало того, можно ведь снимать все с натуры, а потом лишь слегка «ухудшить» изображение якобы неудачной графикой. Ты себе представляешь, насколько все достоверно получится?!
– О чем это вы? – заинтересовалась магическая сущность. – В личной библиотеке папы Дина есть отдел «Фильмы», но я еще до него не добралась.
– Ну и не спеши пока, этим мы займемся чуть позже. Лучше браслеты покажи.
– Сейчас. Дасаш, давай выходи! Покажи дедушке с бабушкой свои первые поделки.
Из‑за бассейна, несколько стесняясь и сутулясь, появился бывший император и с розовыми щеками приблизился к ошарашенной графской парочке. Так и читалось в их глазах: «Вот это внучок выискался на нашу голову!»
Но Торговец первым улыбнулся радушно и приветливо:
– Интересно, интересно. И как оно все действует?
Взрослый на вид мужчина с детским восторгом и запалом принялся рассказывать, что как налагается, почему не видно одно и почему хорошо видно другое. Потом подробно пересказал, как они с «мамой» все это проверили, и напоследок похвастался, что отныне замки фиксации на браслетах действуют. И показал, как надо ими пользоваться. Причем показал на Александре, которая сразу себя почувствовала полуоглохшей и несколько покалеченной психологически. Настолько, оказывается, она привыкла к своему минимальному дару предвидения и начальным умениям видеть, чувствовать и манипулировать магией. А тут все это как будто отсекло непреодолимой стеной.
Хорошо, что это продолжалось недолго, и радостный «мальчуган» возжелал проверить свою поделку на «дедушке» Дине. Тот проявил здравую осторожность в этом вопросе, хотя и постарался отказаться как можно дипломатичнее. К тому же Эрлиона дала мысленно и строго направленно нужную подсказку:
«Похвалите его! Он так этого ждет!»
Ну тут уже графская парочка постаралась. «Дедушка» обнял и похлопал «внучка» по плечам, а «бабушка» настолько расчувствовалась, что даже поцеловала Дасаша в щеку и погладила по короткому ежику волос. На слова они тоже не поскупились, и донельзя довольное «дитятко» умчалось в свою комнату заниматься прикладной магией.
Светозаровы одновременно вздохнули и мысленно пожурили магическую сущность:
«Ты хоть предупреждай заранее».
«А то как снег на голову».
«Но вы же меня любите? – ревниво и несколько капризно поинтересовалась Эрлиона. – Так почему не любите моего приемного сына?»
«Конечно любим! Эрли, даже не сомневайся! Просто его лицо слишком напоминает о недавних печальных событиях, – мягко ответил Дмитрий. – Сама понимаешь, к этому привыкнуть надо. Это для тебя он сущность новая, почти девственная».
– Я его вообще рассматриваю как сгусток энергии определенной формы, цвета и консистенции, – перешла на звук магическая сущность. И с всплеском морской волны воскликнула: – Но если вам не нравится его лицо, я могу его изменить!
– В самом деле? А это нетрудно?
– Если быстро, то очень трудно. Но если за несколько дней, то без всякого напряжения.
Торговец покрутил от азарта головой:
– И так любого человека можешь изменить.
– Если он даст на это согласие. А что?
– Как – что?! Да твой папа Тител с огромной толпой старших учеников только и может что наложить мне недолговременную иллюзию на лицо, а ты обладаешь такими талантами и помалкиваешь?
– Просто раньше повода не было, да и разговор не заходил.
– Ладно, тогда потренируйся пока на Дасаше, а мы посмотрим на результат.
Эрлиона с детской наивностью поинтересовалась:
– Ты хочешь видеть его похожим на себя?
– Нет, нет! – успела воскликнуть Александра, хватаясь за сердце. – Я этого не вынесу. Пусть лучше он станет похож на папу Титела. Только помоложе.
– Точно! – поддержал супругу граф. – Желательно преобразовать Дасаша в возраст лет пятнадцати, чтобы после грядущего омоложения господина ректора его внук смотрелся не как сверстник, а как… Ну, в общем, сама понимаешь.
– А папе Тителу об этом говорить? – В вопросе слышались сомнения.
– Зачем? – чистосердечно удивился Торговец. – Ты ведь знаешь, как твой папа Тител любит приятные сюрпризы.
– Знаю.
– Вот и отлично! Спасибо огромное за браслеты! Если получится разжиться накопителями энергии, обязательно тебя порадуем щедрым подарком.
– Ой, как здорово! Мне так не хватает пяти, а то и шести полных кристаллов!
От услышанного количества Светозаров стал пятиться к лифту еще быстрей и приговаривать:
– Это ты… перегнула! С такими аппетитами твои папы с мамами по миру пойдут. Тут хотя бы парочкой разжиться у этого скряги Купидона.
Они уже стояли в кабине лифта, когда Эрлиона послала мысленное восклицание:
«Ничего! С этими браслетами ты легко победишь любого Купидона!»
– Мне бы такую уверенность, – вздохнул Торговец.

Глава двадцать первая
Круг сжимается

У себя в апартаментах граф Дин особым способом уложил обе пары браслетов в шкатулку, закрыл ее и припечатал слабеньким, еле ощутимым заклинанием. Внимательно наблюдавшая за ним супруга засомневалась:
– Может, посильней? А то подозрительно будет.
– Как раз так и надо. На всех остальных вещицах сундука примерно такое же по силе остаточное заклинание. Видимо, тысячелетия в захоронении пролежали.
– Сундук? Захоронение? Ты и там успел побывать без меня?
– Мне следовало хорошенько прицелиться и заранее обозначить место.
Но все равно пришлось рассказать про найденную полость кургана, куда в ближайшие часы должны добраться подручные Азарова. Ругаться графиня не стала, видимо осознав свою бесполезность в предварительном рейде, но зато взамен поинтересовалась:
– И как ты собираешься устроить личную встречу с Купидоном и коснуться его запястий с браслетами?
– Тоже просто. Только давай я вначале смотаюсь в курган и подложу шкатулку.
Оставшись одна в грохоте и дребезжании, Александра серьезно задумалась над пересмотром своей стратегии. Если раньше она настаивала на обязательном своем сопровождении супруга в каждом прыжке, то сейчас стала понимать: дальше так действовать и сложно, и расходно для накопителей. Но и сдавать свои позиции воина‑телохранителя не хотелось. Следовало срочно придумать, как ужесточить контроль за перемещениями Димы и сопровождать его только туда, где и в самом деле опасно.
Придумать ничего толкового не удалось, потому что граф Дин вернулся:
– Все пучком! К находке ни одна экспертиза не подкопается. Тем более что там уже все стены сотрясаются от магических ударов и ударов обычными кирками. Еще полчасика, час, и к Азарову помчится радостное сообщение.
– А мы?
– Ха! А мы сейчас быстро пишем послание, и я тебя ввожу в курс дела. Итак!
Он схватил лист бумаги, черный фломастер и стал писать, попутно давая пояснения:
– «Уважаемый Зуперт! Наслышан о Вашей честности и истинном благородстве…» На самом деле такая же сволочь, как и его магический властелин. «Тем более что Вы являетесь единственным и бесстрашным колдуном, который конкурирует с подлым обманщиком Азаровым…» Тоже полная ложь! Он полностью зависит от Купидона, выполняет любые его желания и доносит на всех остальных своих коллег ежедневно. Это они просто такую хитрость придумали в виде демократического плюрализма: вот, мол, я хороший и смелый какой! Если кто обижен Купидоном, приходите ко мне и жалуйтесь! Мы накажем обманщика! Ну и народ глупый спешит к Зуперту.
– Сволочи!
– Ничего, дорогая, мы их направим на путь истины. «Поэтому только с Вами отныне я и хочу торговать адскими топазами и зектангами. Если Вас это заинтересовало, дайте мне сигнал о своем согласии: посадите на своей площади перед башней оркестр музыкантов и пусть играют что‑то бравурное…»
– А это еще зачем?
– Да пусть хоть раз в Кабаньем колдуны что‑то хорошее для народа устроят.
– А‑а‑а. Добрый ты мой.
– «Как только мне донесут о сигнале, я наведаюсь как можно быстрей на крышу Вашего жилого дома, и мы проведем переговоры. Сразу захвачу с собой несколько камней, цену Вы знаете, но для первого раза можем и поторговаться. Постарайтесь тщательно проследить, чтобы о нашей сделке не узнал никто из посторонних. С огромным уважением и надеждой на взаимовыгодное сотрудничество. Подпись: Торговец». Дату ставить не будем, вдруг оркестру придется сутки, а то и трое наигрывать и народ веселить?
– Логично. А как доставишь письмо в руки этого Зуперта?
– А у него на воротах башни специальный привратник сидит и, как только в щель очередное письмо простые, а то и непростые люди просовывают, сразу перечитывает и решает: выслать наблюдение за корреспондентом, схватить сразу же, как только удалится от башни, или немедленно доставить письмо хозяину. Так что, скорее всего, Купидон получит весточку от своего подпольного компаньона еще раньше, чем с места раскопок.
Супруга похвально кивнула и добавила:
– Отправляй! – И опять скривилась от грохота и сотрясений. – Неужели ему всегда придется подрабатывать личным почтальоном? Вот бы придумать такую пневматическую почту между мирами: вложил письмо в шкатулку, набрал на крышке адрес и захлопнул. Раз! А письмо уже у адресата. – Она замолчала, оглянулась, увидела свое отражение в зеркале и обратилась именно к нему: – Хорошо, что никто не слышит, иначе бы точно за дурочку приняли.
И где‑то на краю своего подсознания услышала серебристый, отдаляющийся смешок. Сердито фыркнула, но тут же не сдержалась от улыбки:
– Эрли! Проказница! Это некрасиво – подсматривать за родителями! Будешь наказана!
Последнее предложение расслышал вернувшийся супруг:
– С кем это ты ругаешься?
Тотчас в сознании графини прозвучали просительные, извиняющиеся колокольчики, и она не стала выдавать магическую сущность:
– Да так, отрабатываю командные интонации в голосе.
– А‑а‑а. Интересно бы узнать для чего?
– На всякий случай. Письмо передал?
– Зачем же я тогда от любимой супруги отрывался?
– Тогда куда двигаемся дальше?
Так как они оба были готовы к какому угодно путешествию, Торговец не стал отвечать, а просто утянул жену в прыжок. Из этого мира они не выпали, а оказались в столице империи Рилли, в том самом домике, где оставшийся в одиночестве Казимир Теодорович колдовал над клавиатурой, разнося итоги последнего допроса. На шум у себя за спиной он даже не вздрогнул, хотя наверняка приложил к этому максимум усилий. Только степенно оглянулся и спросил:
– А где остальные?
– Заняты пока. Что интересного рассказал подельник Лысого?
– Важного почти ничего. Разве по другим вопросам дал массу полезных дополнений. Если их учесть да осмотреться на местности…
– Вот это мы сейчас и сделаем. Все трое прыгаем на другую мою конспиративную квартиру. Правда, там вокруг слишком людно, центр все‑таки, зато посольство почти под боком. Звонок оттуда халифу будет очень кстати.
– Что там с Интернетом? Смогу опять дать новые задания нанятым прежде группам и следопытам‑одиночкам?
– Легко. Только захватите свой координационный ноутбук, а всего остального там в достатке.
Аналитик и о проблемах помнил:
– Нас ведь сразу конторские засекут, квартирка накроется медным тазом.
– Не жалко. Тем более что могут и поостеречься переть нахрапом. Ведь на прошлом захвате сколько их погорело! А сколько польские спецслужбы нагребли!
Казимир согласно кивал головой, складывая необходимое в сумку. Затем бодро отрапортовал:
– Я готов!
А когда оказались в новой, совершенно неведомой для него квартире на Земле, живо метнулся к столу с оргтехникой и стал подсоединять, включать и настраивать.
– Если хотите, могу показать сброс записей, которые имеются в резерве невостребованной почты. Там подробности операции польских спецслужб.
– Чуть позже. Сейчас важно настроить сетку координат и точно выяснить, где этот скользкий халиф находится. Ну и попутно раздавайте задания своим осведомителям и агентам из частного сыска. Думаю, час общего времени на все про все у нас будет как минимум.
– А для спецслужб поляков приготовить пакет с информацией?
– Конечно! Пусть они, как в прошлый раз, всю малину конторским испортят.
Пока аналитик входил в Сеть и включался в интенсивный обмен посланиями, Дмитрий с женой обошли квартиру, внимательно осматривая окна и все, что за окнами творилось. Истинный центр большого города: дым, угарный газ, грохот, шум и вездесущая вибрация. Глядя сквозь щель между шторами наружу, Александра внимательно к себе прислушалась и вдруг призналась вслух:
– Какой кошмар! Как здесь люди выживают? И что самое смешное, я ведь сама совсем недавно жила здесь же, как все, ездила в авто, стояла в пробках, даже курила!.. А сейчас стою и задыхаюсь. Что это со мной? Неужели так быстро привыкла к чистому горному воздуху Свирепой долины?
– Просто у тебя чувствительность повысилась, вот и весь секрет. – Дмитрий потянул ее за рукав сюртука. – Пока помоги Теодоровичу, а я позвоню Рифаилу.
Сетка координат уже была настроена, а готовый к работе льюпер стоял на столе и дожидался своего часа. Торговец вставил в него мобиль, нажал номер нужного абонента и послал вызов. На этот раз халиф откликнулся чуть ли не перед автоматическим сбросом на короткие гудки:
– Есть свежие новости?
– Да, Рифаил. Напавшие на мой офис бандиты таковыми не являются, их прислал из далекой страны один человек, имени которого мы пока не знаем. Но можем его обозначить как «москвич».
– И что этому «москвичу» от вас надо?
– Почти ничего обычного. Только выход в иные миры. Но хуже всего, что к его прибывшей сюда армии просочилась информация о нашем готовящемся обмене. Здешним огрызкам некоей печально известной конторы удалось схватить одного, а по некоторым данным, и двух человек из вашего дальнего окружения, и «москвичу» даже известна сумма выкупа в десять миллиардов евро.
– Досадно!
– Не то слово! Поэтому и у меня стали закрадываться нехорошие подозрения, и я хотел бы как можно быстрей переговорить со своей сестрой.
– Когда именно?
– Да хоть сию минуту.
– Увы, в данный момент это невозможно.
– Готов ждать в течение часа.
Халиф сделал паузу, то ли размышляя, то ли с кем‑то советуясь. Потом ответил:
– Постараемся организовать. Но ненадолго, минут на десять максимум. Вам хватит этого времени?
– Думаю, что да. Вопросы на опознание у меня уже заготовлены.
– Тогда ждите моего звонка.
Только телефон замолк, как на одном из экранов высветилась сетка координат. Ошибиться было трудно: скорее всего, халиф при разговоре находился в отеле.
– Да что он мечется как заяц! – возмущался Дмитрий, отправляясь в спальню. – Ну пусть только я его хоть мельком замечу!
Но через минут двадцать он в расстроенных чувствах вернулся к аналитику:
– Ничего! Там тоже тотальное затемнение. Вроде как даже всех жильцов то ли выселили, то ли не принимают. Круто дядька с Востока стелет! Казимир! Подключайте всех ваших следопытов на этом треугольнике: посольство – склад – отель. Пусть отследят этого Рифаила. Не жалейте денег и для других сыскных агентств. Все равно теперь у нас будет отговорка, что действуют люди «москвича».
– А если никто халифа так и не засечет?
Лоб Торговца прорезали глубокие старческие складки:
– Значит, он и в самом деле использует полностью затемненные подземные магистрали. Кротяра!.. Ну ничего, мы его и там достанем. А пока подождем разговора с Еленой. Если уж мы засечем ее точное местонахождение, то дело быстро пойдет к финалу. Причем финалу для нас весьма выигрышному.
– Но вдруг халиф возит твою сестру с собой? – высказала дельное предположение Александра.
– М‑да, тогда сложности все равно останутся. – Напряженно размышляющий Дмитрий долго смотрел в стену перед собой, а потом криво усмехнулся. – Но мы и эти проблемы решим!

Глава двадцать вторая
Сокровища Али‑Бабы

Естественно, что кто такой Али‑Баба, Хотрис ни разу в своей жизни не слышал. Все‑таки сказки в Кабаньем несколько отличаются от земных. Но и в его детстве бытовали подобные легенды, сплетни и слухи, рассказывающие, как некий бедняк отыскал немыслимые сокровища и благодаря этим богатствам и собственной хитрости стал впоследствии императором.
Ни о чем подобном юноша старался не думать, хотя даже роскошь первой обследованной им комнаты буквально вопила во весь голос: «Есть в этом замке сокровища! Есть!» С первого часа пребывания здесь он только и думал, как выжить, потом как напиться, потом как наесться. Теперь вот: как отыскать кухню и уже там вдоволь наесться, напиться, отдохнуть, а уж тогда…
Дальше мечты отпускать не следовало. Только одна‑единственная жесткая цель: кухня. Правда, уже с первым шагом по коридору появился и вполне естественный вопрос: а где может находиться в этом здании так нужное помещение? Уж никак не в этом коридоре, куда выходили двери явно жилых комнат. Другой вопрос, что противоположные двери могли запросто вести в большую столовую, а то и в кухню при ней. Ведь не может быть в таком огромном комплексе всего лишь одна, пусть даже и преогромнейшая столовая. Следовало сделать выбор: либо искать кухню там, где ей положено быть по всей логике, либо проверить хоть одну дверь в коридоре напротив жилых комнат.
Ну, одну так одну. Юноша решительно сбросил со спины импровизированный мешок со свиньями и приблизился к одному из проемов, который как‑то особенно отделялся дальними простенками от остальных проемов. Уж если и сооружать столовую для обитателей этого крыла, то именно здесь. Теперь бы только вскрыть. А если опять древесина прикипела от времени? Постучать бы молотом вначале.
«А ведь отличная мысль! Чего мне жалеть чужую собственность? Все равно уже столько всего напортил, что пощады от хозяев не будет. Наоборот, может, жить оставят, чтобы лет триста убытки отрабатывал».
Вместо кувалды сгодился огромный многоуровневый подсвечник. Тяжеленный, килограммов на пятнадцать, а то и все двадцать. Но зато как удобно им было орудовать: прижал к поясу, качание всем телом назад, качание вперед. Удар! Красота! Все гудит и трясется! И так раз двадцать. Причем на месте стыка старался не бить, возле петель тоже, вдруг внутренние бруски заклинят. На пол осыпалась какая‑то стружка, мелкие кусочки блестящей краски, позолота и даже опилки. Ну если уж после этого створки не откроются!..
Начал теперь сразу с правой, сообразив, что изнутри эта сторона окажется левой. И правильно сделал: вставленный рычаг довольно легко провернул декоративную накладку на девяносто градусов. А вот даже после нескольких прыжков всем телом на преграду она не открылась. Только плечо от такой глупой затеи разболелось. Вновь пошла в ход импровизированная кувалда. И только от десятка ее ударов створка двери поддалась, открывая за собой полнейшую темень. Ни одного окна в открытом помещении не было, а зажечь в данный момент свечку не стоило и мечтать. Но не это заставило Хотриса поспешно закрыть дверь и даже прокрутить декоративную ручку в обратную сторону. Запах! Какой‑то жутко неприятный и противный запах, почему‑то ассоциирующийся с трупным, вызывающим тошноту и полное отторжение.
– Нет, там явно не столовая! А если и она, то не так давно там отравились все едоки, да так и остались лежать лицами в тарелках.
Представленная картина могла вогнать в жуть кого угодно, чего уж там говорить о юном, пусть даже воистину бесстрашном герое. Он опять водрузил себе на спину ношу с мясом, подхватил копье и уже более целеустремленно отправился на поиски кухни. Больше никаких комнат он вскрывать не решился. Пусть даже он бы там и нашел подтверждение своего обособленного пребывания в этом замке, но лучше оставаться в неведении, чем удостовериться, что замок полон разлагающихся трупов.
На первом перекрестке юноша задумался: вроде как следовало пройти прямо и обследовать второе крыло этажа. Но ведь это лишняя трата времени, а голод опять терзал неимоверно. Значит – только к центру здания. Ну и по пути осматривать каждый столик с громадными подсвечниками! Неужели в их выдвижных ящиках не отыщется хотя бы единственной свечи? Но пока поиски оказывались совершенно безрезультатными. Скорее всего, свечами здесь не пользовались как раз по причине наличия в замке той самой магии, призванной бороться с пожарами. Но тогда зачем, спрашивается, все эти многочисленные подсвечники? Неужели просто для красоты? А освещалось тогда все пространство как? Неужели вон в те маленькие груши, подвешенные в огромных люстрах на потолке, подается горючий газ и потом светится? Подобные газовые фонари в Кабаньем имелись, но выглядели несоразмерно больше и опять‑таки выделяли немало жара с раскаленным воздухом. Что‑то тут не сходилось.
Полная темень очень мешала рассматривать картины, зеркала на стенах, да и саму мебель с подсвечниками, но еще при первом прохождении здесь со свечой были замечены странные парные квадратики на стенах. Из незнакомого материала, причем довольно хрупкого, они негромко щелкали, когда Хотрис дотрагивался до них острием своего оружия. Несколько таких квадратиков он легко и безжалостно расколол, пытаясь рассмотреть, что там внутри. Увы, ничего, кроме непонятных мелких деталей из того же хрупкого материала. Да и рассматривать подобные бессмысленные, ненужные настенные украшения было некогда.
Двигаясь по радиальному коридору, а потом и спускаясь вниз, посланник пытался интенсивно додуматься, где конкретно проводить поиски кухни. Вроде как должна быть на первом этаже или на первом подвальном этаже. Судя по очень высоко расположенным окнам, первый этаж однозначно можно было назвать бельэтажем, а вот то, что расположено ниже, скорее всего, хозяйственным уровнем. Но тогда получится, что там совершенно нет света. А использовать уже и так наполовину сожженный огарок свечи для длительных поисков – дело неблагодарное. Конечно, можно из остатков одежды наделать факелов, но вот как они будут гореть? Смазать их нечем, смолы не видно, и самое неприятное, что по закону подлости при использовании открытого огня опять с потолка может окатить холодной водой. В эту особенность присущей замку магии Хотрис поверил сразу и бесповоротно. Но легче от этого не стало, освещение требовалось однозначно.
Тем более когда добрался до самого нижнего уровня, то отыскал за парадной лестницей не менее широкий пролет со ступеньками, ведущий чуть ниже. Ровно восемь ступенек нащупали ноги, а соображение подсказало: «Как раз уровень двора, хозяйственный уровень, тот самый… без окон…» И действительно: темень внизу стояла кромешная. Даже привыкшие уже к потемкам глаза только и различили, что более темные зевы двух расходящихся не то коридоров, не то дверных проемов в иные помещения. А обострившееся обоняние уловило запах сырости и плесени. Но именно наличие какой‑то плесени заставило задуматься: «Дождей здесь нет. Значит, влага могла попасть сюда только из поврежденной трубы с водой. Но так как пол ровный вроде, а под ногами у меня ничего не хлюпает, значит, трубы целы. Иначе залило бы все основательно. Но влага ведь есть! Стало быть, возможны какие‑то емкости с водой. Движение воздуха, даже обычные сквозняки отсутствуют, это и привело к застою, а потом и плесени. А что здесь могло зацвести? Да мало ли что, хоть бы те же одежды, тряпки, ковры, шторы или полотенца. Вот! Здесь ведь и прачечная могла быть! Отсюда и сырость, плесень и все остальное. Пойду‑ка я под другими лестницами осмотрюсь».
Мысль оказалась верной. Под остальными тремя лестницами имелись точно такие проемы, ведущие на единый с двором уровень. Но если один проход также разил сыростью и плесенью, то два оставшихся «пахли» вполне безопасно. Уложенный на груди трут уже полностью высох от тепла тела, значит, подоспела пора использовать свой единственный источник света. Правда, на этот раз пришлось с этим вроде простым делом повозиться. Не было сухих ниток, долго пришлось строгать из раскуроченного очередного столика тоненькую стружку, а потом потеть над созданием искр и раздуванием первого язычка огня. Когда наконец огонек на фитиле затрепетал и стал разгораться, все тело дрожало от усталости и перенапряжения.
«Легче с шакалами сражаться, чем огонь добыть! – грустно восклицал юноша. – А ведь в любом случае придется еще и большой огонь разводить».
Для этого ему пришлось оставить на лестнице свое копье, а в левую руку ухватить как можно больше оставшихся после разлома столика дорогостоящих дров. А потом, с трепещущим от ожидания сердцем, поспешить в правый из проемов, который уже через несколько шагов вывел в большое помещение. Не кухня, скорее нечто похожее на склад, уставленный вдоль всех стен комодами, неким подобием сундуков и открытых полок с посудой. Что сразу вселило в сердце уверенность: раз есть посуда, значит, кухня со столовой совсем рядом! Скорее всего, в том проходе, ведущем налево. И, уже собираясь развернуться, Хотрис на всякий случай решил заглянуть хоть в один из ящиков близстоящего комода. Вдруг там хоть и не еда, но хоть что‑то полезное. Водрузив дрова на маленький столик под рукой, он осторожно потянул ящик на себя.
И замер от восторга и досады. Еды там не было. Но! Ящик был полон длинных, удивительно изящных, сделанных в виде вьющейся спирали свечей. Свечи! Много! И всего лишь в трех шагах от того места, где он только что с невероятным трудом, потратив уйму времени, зажег свой жалкий огарок. Вот невезуха! Или, наоборот, счастье? Скорее, второе.
Стараясь не дышать, чтобы горящий фитиль не погас, юноша достал первую свечу из ящика и принялся поджигать почти полностью утопленный в воск фитиль. Причем сразу обратил внимание на высочайшее качество воска. Твердый, не липнущий к рукам, прохладный на ощупь, он наверняка создавался не на вонючих свечных заводиках Кабаньего. Постреливая искорками, фитиль разгорался с трудом, но когда наконец разгорелся, то дал света в три раза больше, чем дрожащий в правой руке огарок.
Давя в себе дикое желание орать и прыгать до потолка от радости, посланник поставил первую свечу прямо на комод и стал зажигать следующую. Когда и та дала освещение, тщательно загасил свой огарок, спрятав его в карман к мотку лески. Выкинуть такую ценную реликвию, память о прошлом, ему даже в голову не пришло. Затем задумал зажигать третью свечу, но вовремя вспомнил о магии замка, защищающей от пожара. Хоть как ни хотелось зажечь сразу десяток свечей и устроить праздник иллюминации, но здравые рассуждения возобладали: только не хватало опять возиться с разжиганием огня!
Зато смекалка сработала. Раз на один огонек дождь сверху не льется, значит, расставив свечи в разных местах, можно добиться и полного освещения, и желанной сухости в помещениях. Тем более что, вспоминая разгоревшийся костерок, на котором жарилось мясо в первой комнате, следовало сделать вывод: магия срабатывает, когда открытого огня слишком много или когда дыма становится с избытком. Найденные свечи не дымили совершенно, так что оставалось только выяснить по поводу исходящего от них тепла.
Более двух десятков свечей Хотрис просто запихнул под ленту своего вещмешка на груди, пяток сунул в карман, еще пяток взял в левую руку и, окинув довольным взглядом найденное помещение, повернул к выходу. Здесь много необходимых сокровищ, но они и подождать могут, следовало поторопиться на кухню. В предбаннике, том самом, к которому вело восемь ступенек, два декоративных подсвечника висели прямо на стенах. И там были водружены первые две горящие свечи. Затем пара свечей осветила и сами ступеньки, потому что те были каменные и установить восковой источник света на них было легко и безопасно в любом случае. Еще две свечи постоянно находились в правой руке.
Уже только от соединенного света сразу шести свечей стало так светло, что легко, метров на десять, просматривалось пространство за левым проходом. Так что, сделав всего несколько шагов в ту сторону, юноша не сдержал радостного восклицания:
– Ну вот ты где! – и шумно выдохнул: – У‑у‑у!..
Затем очнулся и стал продвигаться внутрь, расставляя в безопасных местах по одной свече. Через несколько минут весь огромный зал дворцовой кухни просматривался во всех мелочах, хотя для этого понадобился весь запас прихваченных свечей. По центру стояли четыре квадратные плиты с чугунным покрытием. Над ними нависали объемные колпаки для сбора дыма, неприятных запахов при жарке и поднимающегося вверх жара. По сторонам, вдоль стен размещались колоссальные котлы для варки, разделочные столы, промывочные ванны и умывальники с кранами, шкафы с различным кухонным оборудованием и громоздкие комоды до самого потолка. Причем некоторые из этих комодов были с дверцами и выдвижными шкафами, а вот некоторые очень напоминали чем‑то шкафы для выпечки пирожных, которые когда‑то Хотрис видел в городской пекарне. Пришлось ему и там как‑то подрабатывать на разгрузке муки. Правда, городские шкафы были меньше и смотрелись несравнимо проще, но это уже было само собой разумеющимся.
Но больше всего паренька поразили доски на стенах с разделочными поварскими инструментами. Такого количества и разнообразия ножей, топориков, тесаков с широченными лезвиями, ножниц и даже ножовок он и представить себе не мог. Все тускло поблескивало и манило к себе неимоверно. Помогла опомниться вытекшая на отвисший подбородок слюна.
– Хватит зевать! – прикрикнул Хотрис сам на себя. – А то так с голоду и ножки отбросишь. За работу!
Первым делом проверил наличие воды в кранах. Тоже порычало, поскрипело в трубах, плюнуло коричневой пеной, а потом вода потекла чистая и вполне пригодная. Первый раз «ура!». Набрал в ванну чистой воды и бросил туда тушки свиней. Затем уже надрезанную тушку почистил со всем тщанием найденной возле мойки металлической щеткой, водрузил на разделочный стол и потянулся за широченным и тяжеленным ножом. Тот оказался острым как бритва, и в течение десяти минут тушка оказалась вычищена, разделана, разложена на части и даже поделена на порции. Второй раз «ура!».
После чего дело застопорилось. Проблемы возникли при обследовании плит. На том месте, куда следовало закладывать дрова или уголь, ничего в виде колосников и поддувала не оказалось. Просто большие, вместительные жарочные духовки. Между ними и чугунными поверхностями плиты оставалось пространство всего в ладонь толщиной, так что раскладывать там какие‑то дрова было бессмысленно. Да и пустого пространства не замечалось. А как подавался тогда сюда огонь? Неразрешимый вопрос.
Но для чего тогда существует смекалка?
Юноша вновь сбегал за оставленными дровами, приволок еще несколько обломков живо раскуроченной мебели, и вскоре прямо на чугунной поверхности плиты горел костерок, а на нем стояла большая чугунная сковородка. Поднимающийся вокруг высоких бортов дым уходил под колпак, а оттуда, пусть и слишком медленно, вытягивался куда‑то вверх. При здравом размышлении, даже если магия замка опять запустит обильный дождь, то на него можно плевать и вообще забыть, сидя прямо на плите на невысоком стуле и помешивая жарящееся мясо. «Колпак – это маленькая крыша, прекрасно предохраняющая от любой жизненной бури». Именно так философски рассуждал посланник мира Кабаний, от души насыщаясь мясом и хихикая над одураченной магией. Даже отсутствие соли и специй его не слишком смущало.
«Для первого угощения и так здорово. Хотя оно и понятно: специи, соль и все остальное просто обязаны быть на кухне. Особенно меня манит то самое “остальное”. – Он еще раз обежал взглядом многочисленные шкафы до самого потолка. – Допустим, вон те и вон те – это жарочные шкафы для выпечки хлеба, булочек и пирожных. Да и стоят они несколько отдельно от всего остального. Значит, бывают сильно горячими. Но вот все другие шкафы в любом случае что‑то в себе содержат. А что можно держать на кухне, кроме еды? Свечи в другом помещении, полотенца, фартуки, рукавицы и обувь с поварской одеждой наверняка там же. Ну разве что здесь еще будет второй комплект этих сказочных наборов ножей. Ну, поварешек еще небольшая куча. Ну, противни там какие, кастрюли и сковородки. Но хоть какой окорок должен заваляться? Хм, да нет, окорок все равно бы давно сгнил или пересох, слишком давно здесь никто не живет. А вот крупы, каши, а то и обычные макароны просто обязаны были храниться! Опять‑таки, если этой кухней хоть когда‑нибудь пользовались. Может, этот замок как построили, так и забросили? Все установили, надраили, начистили и… забыли к нему дорогу? Да не бывает такого».
После такого чрезмерного объедания так и хотелось заснуть над догорающим костерком, не вставая с неудобного стула. Но именно неудобная поза и подвигла посланника на дальнейшее обследование кухни. Тем более что при такой иллюминации заниматься поиском сокровищ было одно удовольствие.
Кряхтя и постанывая, он спустился с плиты на пол, с трудом приседая на свои еще больше припухшие ноги. От неожиданности слова стали вырываться вслух:
– Да что же это с вами творится? Может, воды вскипятить да еще раз хорошо эти царапины промыть? Точно! Только вначале надо отыскать чистые одежды или полотенца. Может, хоть что‑то сохранилось. Но вначале – шкафы и местные комоды!
Свою бамбуковую палку он все равно снимать с руки не стал, зато вооружился отличным топориком, обух которого был приспособлен для отбивания мяса, и тем самым ножом с широким лезвием, которым разделывал поросенка. А в дальнейшем ко всем ножам с широченным лезвием крепко приклеилось название «тесак».
Первый шкаф открылся легко, там вообще не было запоров. Но и ничего ценного, если судить с точки зрения пропитания: огромное количество кастрюль с невиданными стеклянными крошками. Металл тоже казался особенным – хоть и похожим на сталь, но без единого пятнышка ржавчины. Сокровище? Несомненно! Только продав эти кастрюли, в Кабаньем можно взамен купить поместье не меньшее, чем сейчас принадлежит по праву наследнику рода Тарсонов.
Второй шкаф тоже разочаровал: некое подобие кастрюль разных размеров, но странно закрытых наглухо сверху своими крышками. Правда, разочарование сразу сменилось восторгом, только лишь первая кастрюля оказалась в руках: она была чем‑то наполнена! Причем явно жидким: при наклоне кастрюли внутри нечто булькало и переливалось. Вдобавок удалось рассмотреть продавленные прямо на корпусе кастрюли длинные надписи разным по размеру шрифтом. Причем на других банках даже с первого взгляда было заметно: надписи разнятся.
«Неужели вода? Но какой смысл хранить ее в подобных, совершенно герметичных емкостях? Да еще и подписывать по‑разному? Значит, там, скорее всего, то ли приправы, то ли нечто съестное! Например, мед! Хотя… Нет, мед намного тяжелей. Ну а что еще можно хранить в подобных кастрюлях так долго? Ведь любая иная пища в любом случае загниет и испортится уже через пару дней. А тут… И как эту хитрую кастрюлю надо открывать?»
Водрузив находку на ближайший разделочный стол, Хотрис попытался острием топора поддеть плотно закатанную крышку. И сразу сообразил, что, в общем‑то, толщина стенок везде одинакова и довольно тонкая. Так что легко можно и прорубить. О собственном вандализме и порче имущества он уже не задумывался, поэтому без сомнений замахнулся топориком.
После появления дырки в крышке оттуда выступила черная, неприятная на вид вода, вызывая в душе новую волну разочарования. Наверняка содержимое сгнило и испортилось! Но потом юноша принюхался и удивленно хмыкнул. Пахло какими‑то соленьями, и довольно вкусно. Конечно, не огурцы соленые и не помидоры, но что‑то в этом роде.
Уже не опасаясь, вырубил в крышке квадратную дыру побольше. Схватил со стены самую маленькую ложку и вынул на свет из черной жидкости первый плод. Тот очень походил на баклажан, но, видать, вырос слишком маленьким, таким его в кастрюлю и упекли. Вот только как он за неведомо как долгое время не испортился в банке? Соленья могут храниться долго, порой и месяц, а то и два, если в холоде, но здесь тепло и не похоже, что кто‑то занимался засолкой два месяца назад.
Пока мозги размышляли, а глаза рассматривали, рука непроизвольно поднесла плод ко рту, а зубы сами по себе откусили кусочек.
– Мм… Мамочка! А вкусно‑то как!
Не удержавшись от восклицания, юноша мгновенно пережевал, а потом и проглотил весь плод. Замер он уже в тот момент, когда рот открылся снова, а рука услужливо запихивала в него сразу два следующих плода.
«Стоп! А вдруг они отравлены?! Или ядовиты?! Мало ли кто здесь в этом замке проживал? Поговаривают, что некоторые люди привычны к ядам и спокойно едят смертельные для остальных волчьи ягоды. Нет! Надо перетерпеть и хоть немного, но выждать!»
Сколько силы воли пришлось приложить для возвращения плодов обратно в кастрюлю, трудно было передать словами. Настолько хотелось съесть эти баклажанчики. Все и сразу! Но видимо, все‑таки значительно помогло недавнее перенасыщение жареным мясом. С полным желудком контролировать свои желания в любом случае проще. Вдобавок пришло озарение: если трудно от чего‑то оторваться, немедленно займись важным делом или тяжелой работой. И работы имелось непочатый край!
Косясь глазами на раскрытую кастрюльку и сглатывая непроизвольную слюну, Хотрис перехватил топорик удобнее в ладонь и устремился к ждущей его очереди шкафов, комодов и выдвижных ящиков, в которых таились воистину настоящие сокровища.

Глава двадцать третья
Дополнения с пополнением

Ждать обещанного разговора с Еленой пришлось очень долго. Если судить по часам, пятьдесят семь минут прошло.
Понятно, что все это время три человека на конспиративной квартире не бездельничали. Светозаров вместе с Казимиром Теодоровичем в четыре руки набирали команды нанятым сыщикам, рассылали письма и перерабатывали поступающую сплошным потоком информацию. Ни о чем другом и подумать было некогда, а уж сборник файлов с записью поимки небольшой армии вторжения вокруг предыдущего штаба сразу отложили для просмотра на далекое будущее. Будет время для досуга, будет и развлечение. Потому что вряд ли что ценного на той записи обнаружится.
Александра внимательно следила через наружные камеры за находящимися в опасной близости пространствами: коридорами, лестничной клеткой, крышей, соседними балконами и некоторыми участками улиц напротив дома. Благо, что и здесь неизвестный устроитель квартиры, действовавший когда‑то по заказу Торговца, постарался на славу. Хотя, судя по ворчанию заказчика, экипировка этой квартиры обошлась ему в свое время в весьма крупную сумму, чуть ли не больше стоимости самой квартиры. Но именно подобная щедрость сейчас и окупилась.
Как раз после пятидесятой минуты Александра уловила первые опасные симптомы слежки, а чуть позже и спешного окружения.
– Все‑таки они нас выследили! Как ты и предполагал, одного часа хватило.
– Ничего, четверть часа у нас еще будет, – рассуждал Дмитрий. – А потом в любом случае уходить придется.
Бывший агент думала более масштабно:
– Тебя ведь приказано уничтожить, так что могут и ракету прямо сюда запустить.
– Сомневаюсь, что мой труп им поможет перехватить готовящийся выкуп. Да и не так просто протащить в место, удобное для пуска, ракету. Пусть даже несколько гранатометов. Напоследок, чтобы ты меньше волновалась, я поставил вокруг нас особые щиты. Они, конечно, не могут выдерживать прямых попаданий ракет большой разрушительной силы, но нас просто аккуратно вытолкнет в межмирское пространство, а дальше мы уже сами, своими силами.
– Хм, но я ничего не чувствую, – озадачилась его супруга, внимательно осматриваясь по сторонам. – Или мне не дано?
– Скорее всего. Эти щиты может заметить лишь тот, кто видит створы между мирами. Они фактически и являются первой фазой создания перехода в подпространство. А если…
Но объяснить до конца он не успел: зазвонил установленный в льюпере мобильник. Тотчас включили сетку координат, Александра еще внимательнее стала наблюдать за экранами внешнего обзора, а сам Торговец включил кнопку ответа:
– Слушаю.
– Уважаемый Дмитрий, вы готовы поговорить со своей сестрой? – Вкрадчивый голос халифа так и сочился нарочитой вежливостью и добродушием.
– Всегда готов! – последовало грубое солдафонское заверение.
С этого самого момента Торговец вознамерился говорить жестко, чуть развязно и грубовато, всеми силами стараясь скрыть свою тревогу за родную сестру.
– Тогда сразу напоминаю, что при скользких, явно запретных вопросах разговор немедленно прекращаю. Вдобавок убедительная просьба: растолкуйте Елене, что обстановка сейчас крайне сложная, поэтому временные трудности с размещением должны ею восприниматься с пониманием и терпимостью.
– Хорошо, это вполне справедливое требование.
– Тогда говорите.
И в следующий миг послышался родной голос:
– Димусик! Как я рада тебя слышать!
Интонации были знакомы, и Светозаров ни минуты не сомневался, с кем он разговаривает. Да и какое‑то подспудное чувство родства не допускало иной трактовки.
– Я тоже рад. Как там с тобой обращаются?
– Да нормально. Живу как сахарный снежок в хрустальной коробочке. А что там с выкупом за меня, ты уже собрал?
– По этому поводу не переживай, все налаживается.
– А то так уже хочется с тобой увидеться, ты просто не представляешь, как я тут извожусь слезами и мечтами.
– Успокойся и веди себя рассудительно. И вообще, чего это у тебя так странно голос изменился?
– У меня? Да ты что? – всполошилась Елена. – Вроде все нормально! Ну разве что охрип немного.
– Вот‑вот! С чего бы это?
Повисшая тишина обозначала, что пленнице подсказывают обязательный ответ. В тот же момент Казимир Теодорович привлек взмахом руки внимание Торговца к экрану с координатами. Диагональ упиралась в склад, в подвалах которого производили подпольные медикаменты.
– Так ведь лето, жара, – раздался женский голос. – Вот я слишком холодного сока и выпила. Ты ведь помнишь, как я любила все холодное? Пару раз болела ангиной из‑за того, что снег ела.
– Ангиной? Нет. Не помню. А вот ты в любом случае постарайся вспомнить некоторые детали из нашей жизни, о которых я тебе намекну.
– Да сколько угодно!
– Кто из нас больше всего любил кататься на коньках?
– Ты вместе с мамой.
– А что больше всего нравилось делать отцу в зимнем лесу?
– Хм… Но это ведь не со спортом связано?
– Нет.
– Тогда знаю: он обожал разводить костер и жарить на нем колбаски. Верно?
– Может, и не совсем, но про костер с колбасками я сам только что припомнил. А вот мы с тобой на пару где больше всего радовались в зимнюю пору?
– Конечно же, на санках! Мы еще с другими гарнизонными детьми кусочек парка имели в своем распоряжении и устраивали там целые баталии на санках, тараня друг друга или влезая одной огромной кучей на самые крепкие санки. Помнишь, как это называлось?
– Да я‑то помню, но это ты должна ответить на мои вопросы.
И дальше Дмитрий зачастил вопросами, которые по мысли любого родственника могли на сто процентов определить невидимого собеседника. Но при этом Теодорович несколько раз озабоченно махал руками, показывая на экран: местонахождение собеседника медленно, но уверенно продвигалось в сторону посольства. Что уже в который раз путало все карты.
Переговоры прекратил своим вмешательством халиф:
– Не много ли вы болтаете? Удовлетворены?
– Да, это Елена.
– Тогда до встречи на обмене. Раньше, чем соберете все нужное для выкупа, звонить мне не рекомендую.
Короткие гудки.
И встревоженный голос Александры:
– Кажется, минут через пять к нам могут нагрянуть нежданные гости. Причем не только наши противники, но и потенциальные союзники. Поляки тоже засекли наше местонахождение. Да и пакет с инфой, как мне кажется, Теодорович сбросил несколько рановато.
– Центр города все‑таки, – оправдывался аналитик. – Я и не думал, что они так быстро отработают операцию оцепления.
– Ничего страшного, – успокоил их Светозаров. – Мы в любом случае успеем уйти. А вот это передвижение халифа вместе с моей сестрой на подземном поезде меня невероятно расстроило.
– Ты так говоришь, словно теперь в этом абсолютно уверен, – заметила его супруга. – Может, вначале соберем доклады групп наружного наблюдения?
– Они только подтвердят мои выводы. Потому что Елена дала конкретную подсказку сразу, в начале разговора, а я потом еще и уточняющий вопрос задал.
– У вас в семье все такие умные?
Добрая улыбка показывала, что графиня имеет в виду и своего мужа. Но тот ее разочаровал:
– Нет, только Елена. Мы в детстве действительно катались на санках и частенько это делали паровозиком, цепляясь друг за другом. Это называлось у нас «поезд сахарных снежков». Ибо мы были с ног до макушки вываляны в снегу. А вот когда мы съезжали для разнообразия на переполненных санках, то это уже называлось «сахарные снежки в хрустальной коробочке». Так что все просто: она заточена в передвижном вагончике, который ездит в холодных подземельях, и народу вокруг нее, словно огурцов в бочке. Может, и затемнение при этом используют полное.
Аналитик оторвался от клавиатуры, удивленно двигая бровями:
– И как же тогда их выковырять из этих подземелий? Да еще и на всей неизвестной нам протяженности?
Торговец теперь тоже посматривал с напряжением на экран наружного наблюдения:
– Трудно сказать как. Но то, что выковыряем, – однозначно. Тем более что наверняка халиф издавна использует вспомогательные туннели или даже отводные, которые остались при строительстве здешнего метро. Даже если мы не раздобудем подробных схем, мне все равно удастся проникнуть внутрь и разведать хоть какие‑то ответвления. О! Тут вскоре станет очень горячо! Лучше встаньте на ноги, я заберу отсюда всю мебель и оргтехнику. Нечего им даже по нашим отпечаткам на наш след выходить.
Вскоре все трое опять оказались в домике, где работал Казимир в последнее время и где проживали бароны Лудеранского леса. Только теперь в комнате шагу было негде ступить из‑за нового сброса сюда всего прихваченного и из второй квартиры хозяйства. Аналитик тут же с причитаниями принялся все поднимать, расставлять по своим местам и подключать к единой сети, тогда как графская чета интенсивно освобождала помещение от лишней мебели. Потом еще с полчаса покопались в базах данных, выискивая все, что касалось нужного им метро в нужном городе, и собрались вновь куда‑то прыгать. Правда, Теодоровича предупредили:
– Может, вскоре и баронов сюда подбросим для отдыха.
Находились они в межмирском пространстве на этот раз настолько долго, что, когда встали на каменистую поверхность плато в герцогстве Томной Печали, Александра сразу поинтересовалась:
– Что‑то не в порядке?
– Наоборот: оркестр играет уже во всю мощь! – Заметив мелькнувшее непонимание на лице супруги, Дмитрий объяснил: – Сделал небольшой крюк и совершил касательную посадку в мире Кабаний. Тебе это не дано, но я успел заметить на площади перед башней Зуперта цветастый оркестр и услышать, как они здорово наяривают. Даже народ стал собираться, некоторые уже в пляс пустились. По всем понятиям, Зуперт готов к продаже, торговле, обмену и чему угодно сразу после прочтения письма.
– Так что, пора туда?
– Рановато. Надо дать возможность Купидону обследовать найденные браслеты, проникнуться их исключительной важностью и надеть себе на запястья. Ну а там он уже обязательно появится на моей встрече с Зупертом.
– На НАШЕЙ встрече!
– Конечно, конечно. Я просто оговорился.
– Ну и где эти бароны? – Александра с ухмылкой смотрела на крышки зинданов, которые, застопоренные, стояли на створах. – Или они научились сами по домам возвращаться?
– Да нет, наверняка осматривают наше с тобой герцогство. Им ведь любопытно, но мы их сейчас позовем.
Он достал у себя из‑под мышки пистолет, вставил туда тройку специальных патронов и один за другим отстрелял прямо в небо у себя над головой. Три ярких цветка салюта красочно расцвели в дневном небе, затмевая даже сияние здешнего светила. Понятно, что после такого сигнала к месту его подачи не поспешат лишь те, кто надежно заперт в зинданах.
Первой появилась Дана, с ходу объявив:
– Я вас сразу заметила, так что зря салюты запускали.
– Ну, ты теперь колдунья, – напомнила Александра целительнице. – А остальные как? Где Петруху потеряла?
– Чего его терять, не маленький, поди. Вон к тем скалам на своей коляске укатил. Туда хоть путь ровный. Да вот он уже летит, гонщик недоделанный.
Недовольство в ее голосе так и прорывалось, но было оправданно: еще не ходящий больной лихо катил по легкому спуску на своей инвалидной коляске, и казалось, вот‑вот перевернется, ломая себе не только позвоночник, но и голову. Пока он так мчался, подошли Василий с Сильвой, потом и Курт откуда‑то нарисовался, и теперь вся группа зрителей включилась в короткое обсуждение‑спор на тему: доедет или не доедет. Победил Василий, авторитетно заявивший о товарище:
– Этот везде проскочит!
На что госпожа Маурьи припомнила:
– Проскочил уже раз, так мы его потом на руках через полмассива Бавванди волокли.
– Да ладно тебе ворчать, – осадила ее Сильва. – Это ведь он тогда именно тебя прикрыть торопился.
Тут как раз и «гонщик» лихо притормозил возле накрытого скатертью столика, а заметив смущенно покрасневшую Дану, возопил:
– Кто это здесь мою любимую баронессу обижает?
– Мы больше не будем, – притворно скривился Курт и, словно в сторону, добавил: – И меньше тоже.
– Ладно, весельчаки, – остановил Торговец готовую начаться перебранку. – Решаем вопрос: что дополнительного имеете после допросов?
Дана доложила сжато, акцентируя только на интересных деталях.
– Понятно. А что будем делать с этими бойцами? Имею в виду, можно ли им давать шанс к новой жизни в этом мире? Пока оставлю здесь, пусть строят временное жилье и обживаются. Потом заброшу куда‑нибудь на проверку, а то и в гарнизон вашего Лудеранского леса определим. Согласятся они добровольно?
Здесь уже после короткого раздумья стал отвечать Василий:
– Если, конечно, открыть им секреты иных миров, то ребята ухватятся за это с радостью. Семей у них нет ни у кого. Да и люди они все вполне нормальные и адекватные, истерик закатывать не будут. Даже полковник, уж насколько злющий, фанатичный и отчаянный, все равно в реалии поверит и с готовностью новому миру послужит.
А вот Сильва сомневалась:
– Вдруг ты их здесь оставишь, а они по всему миру и разбегутся. С их знаниями, умениями и воинским азартом они большущих бед натворят.
– Вот мы их за день‑два и проверим. – Торговец достал еще один подарок хаерсов. – Называется «метка». Каждая капелька пронумерована и отыскивается в течение года. Сейчас я этих парней достаю уже помеченных, потом тратим пятнадцать минут на их инструктаж и спрыгиваем. Василий, будь добр, порви скатерть на девять набедренных повязок.
Он куда‑то исчез в громыхании, и, пока отсутствовал, девять повязок под шутки и прибаутки были приготовлены. А когда обнаженные воины стали появляться перед ощетинившейся на всякий случай стволами «третьей», Василий стал кидать каждому кусок ткани со словами:
– Срамоту прикрой!
Воины все оказались матерыми, даром что голыми. Пытаясь проморгаться от вспышек перехода, они первым делом пытались высмотреть, куда броситься и на кого напасть, а уж потом нехотя пытались прикрыться. Но времени на раздумья им не дали. Появившийся под раскаты грома Светозаров указал на возникшую сзади него кучку строительных инструментов, перемешанных с грудой спецовок и рабочих ботинок, и начал ускоренную инструкцию:
– На пару дней вы становитесь строителями! Приказ: построить сносное жилье между тех вон двух скал и ждать дальнейших распоряжений. Дальше пяти километров от этого места не удаляться! Теперь смотрите на них. – Скупой жест в сторону «третьей». – Ваши бывшие коллеги своим ратным трудом заслужили в новом мире титулы баронов и земли, которые даже по меркам бескрайней России тянут на целые княжества. Кстати, хочу и вам сразу сказать: на планету Земля вы в ближайшие годы не вернетесь. Да и потом такое путешествие станет возможным лишь в случае полного доверия к вам. Отныне вы все рядовые воины. Прежние звания, заслуги аннулируются. Что от вас требуется еще…
Он и в самом деле уложился в пятнадцать минут. Может, потому, что его никто не перебивал и ни о чем не спрашивал. Да он и не ждал никаких вопросов. Напоследок кивнул на стол с ополовиненными блюдами:
– На ужин хватит. Завтрак ловите сами, зайцев здесь полно. Для контакта со мной и докладов назначаю старшим… – Он сделал паузу и спросил: – Кто поверил в чудо окончательно и готов быть старшим в группе?
Все угрюмо молчали, и только один мужчина, с расширенными от восторга глазами, всем своим видом показывал, что не прочь попробовать. Но товарищи по строю этого не видели. Василий, стоящий чуть сзади Торговца, не шевеля губами, еле слышно прошептал:
– Лейтенант Долеханов Григорий, романтик.
– Ты! – Палец графа Дина уперся в лейтенанта. – Фамилия?
– Долеханов.
– Назначаешься старшим группы, которая отныне и до особых распоряжений будет называться «девятка». Счастливо оставаться!
Пару человек из строя стали открывать рты то ли для вопросов, то ли для возмущения, но грянул гром и все стоящие перед ними бароны исчезли одновременно с супругами Светозаровыми. А то, что это муж и жена, почти все знали. Как и то, что Светозаров и есть тот загадочный и легендарный Торговец. Именно за его голову, особенно живую, большое командование сулило миллионы. Да только где оно теперь, то командование?
– Вот нас Торговец и уделал, – констатировал полковник, непроизвольно поглаживая потертости тела у себя на боках. – Но теперь пусть он нас здесь поищет!
Тогда как новый старший группы приблизился к столику и огласил:
– Ребята, давайте сюда, постараемся разделить поровну.
– Ты чего это раскомандовался? – взъелся полковник.
– И не командую я, просто старшим назначили.
– Лейтенант!..
– А звания здесь аннулированы, прошу ко мне обращаться по имени. Григорий меня зовут.
Пока полковник пускал пену изо рта и готовился наорать на строптивого подчиненного, еще один воин, нисколько не обращая внимания на бывшего командира, приблизился к столу и довольно хохотнул:
– А что, если это и в самом деле иной мир, то мне здесь нравится. Давно мечтал о собственной крыше над головой, а до сих пор в общагах отираюсь. А здесь вон, можно и титул баронский заработать! Командуй, Гриша! – Он приоткрыл нижнюю полку колесного вместилища кулинарных изысков, которая до того была завешена шторкой. – Ух ты! Ребята, налетай! Но осторожней, на завтрак все‑таки оставить что‑то надо. Вдруг зайцев не выловим?
С тяжелым вздохом полковник последним приблизился к своим бывшим подчиненным. Хоть он и не был уже давно романтиком, но даже простого взгляда хватало для того, чтобы поверить Торговцу: стало вечереть, и на неярком небесном куполе прорисовались сразу три разновеликие луны. Да еще и разного цвета. И полковник элитной гвардии никак не мог сообразить, грустить ему по этому поводу или радоваться. И так как встроенные в теле чипы уничтожения до сих пор не сработали, то попавшему в иной мир пленнику оставалось намного больше поводов для радости, чем для печали.

Глава двадцать четвертая
Западня

После того как Дмитрий перенес «третью» и Александру в домик в столице империи Рилли на Зелени, стали совещаться, как лучше всего и безопасней для Елены вытащить ее из подземелий. Ведь даже со своими уникальными возможностями Торговец никак не мог сообразить: как разыскать, а потом и выдернуть вагон или его пассажиров из подземелья, где нет даже искорки света.
– А почему ты тоже не используешь прибор ночного видения, – поинтересовался Курт. – Ведь это наилучший выход из положения.
– Не получается, – признался Светозаров. – Долго рассказывать, но в двух словах звучит так: мой путь «торможения» при выходе из подпространства очень короток, и я обязательно должен привязываться или к знакомому месту, или к выверенной точке в пространстве. А резкий переход от вспышки к тьме не оставляет времени для ориентации. Причем опробовал самые лучшие разработки, в том числе из мира Ситулгайн. Среди подарков хаерсов тоже ничего подходящего нет.
– Если все‑таки «сундуком» воспользоваться? – рассуждала Александра. – Надо только с уверенностью знать, где вагон подземки будет стоять, и…
– Вот именно! И не только знать, но еще и быть уверенным, что там все хитро не заминировано – раз. Что машинист в этот момент не собирается тронуться в путь с ускорением – два. И что Елена будет находиться именно в тот момент в вагоне – три. Ее ведь могут и высаживать для разнообразия на одной из трех станций. Или вагоны менять для перестраховки. Мне кажется, халиф совсем параноиком стал, но его меры против нас оказались действенны. Никак не подступиться.
– Ага! И это при условии, что мы уже практически знаем, где они и что они.
Затем свои варианты и подсказки стали предлагать бароны и Казимир Теодорович. Но так ничего дельного и не решили. Час пролетел незаметно, за ним второй, а потом Торговец спохватился:
– Все, ребятки, нам пора. В любом случае без накопителей с энергией мне целое посольство, а уж тем более и остальные два объекта вкупе с подземкой не вытянуть. Поэтому пора нам наведаться в Кабаний. Попробуем и поторговаться, и попутно устроить экспроприацию несправедливо нажитого добра.
– Может, и мы с вами? – предложила Дана. – Или хотя бы я, как целительница?
– Да нет, схватка будет бескровной, а ты меня будешь отвлекать от основного действа. А там один момент наверняка потребует моей предельной концентрации.
– Да я сама могу.
– Нет‑нет, это лишнее. Пока тут можете отдыхать, ну и заодно тренируйтесь с чемоданчиком разминировать разные сюрпризы, чувствую, придется ох как много работать в этом направлении.
Следующий прыжок графская чета совершила в мир Кабаний, который легко опознавался по вязкому, лишающему дальней видимости сиреневому туману. Пара оказалась в узкой улочке, пропитанной сыростью и ужасными запахами отбросов.
– Где это мы?
– Невдалеке от башни Зуперта. Слышишь разудалую музыку?
– Лучше места не нашел? Потом не отмоемся.
– Зато здесь створ, никого грохотом не напугаем. Да и присматриваться к башне начнем издалека.
– А наши сюртуки? Нас ведь сразу заметят.
– Ну и пусть. Мы все равно будем проходить через площадь и мимо оркестрантов. С этой стороны нас точно не ждут, а я постараюсь получше рассмотреть возможные ловушки. Азаров не будет Азаровым, если и здесь какую‑то пакость не подстроит.
– И где будем вести переговоры с Зупертом?
– Лучше всего в той комнате сразу за воротами, где сидит привратник.
Еще при последнем осмотре это место понравилось Торговцу больше всего. Оно ну никак не располагало к встрече таких высоких сторон, и там почти невозможно было установить любую ловушку. Ну а уж для более сложной западни Купидону просто не хватило бы сил и элементарного времени.
А вот сам великий колдун Кабаньего просто обязан был клюнуть на приманку и, несмотря на все свое могущество, оказаться в иной западне. Кажется, времени на то, чтобы поверить в чудесные браслеты, у него имелось предостаточно. Да в сущности, это сразу будет заметно и по поведению Азарова, если он тут появится, и по виднеющимся украшениям.
Пока шли к площади, особого внимания на парочку вроде как не обращали. Хотя некоторые люди, выныривающие из тумана, пытались вжаться в стенку и испуганно поклониться в пояс. Видать, безошибочно принимали за колдунов. Ну а звуки разудалой музыки становились все громче. А вот уже на самой площади приходилось раздвигать руками плотно стоящую толпу. Ближе к ним толпа стояла сплошным кольцом, а дальше виднелись проносящиеся в лихом танце парочки.
– Любит здесь народ повеселиться, – хвалила Александра, двигаясь за плечом супруга, который старался ее так прикрывать. – Но как они живут в этом жутком тумане? Это ведь можно клаустрофобию поймать: дальше двадцати – двадцати пяти метров ничего не видно.
– Да вот, как видишь, никто не страдает. Несутся в танце, куда ноги ведут, и плевать, что сталкиваются на всей скорости. Смотри, никто не обижается.
Но пока они пробирались через круг танцующих, их уже заметили, и прямо перед ними возникли две льстивые личности, резкими окриками заставляющие людей расступиться. Как только гости прошли мимо играющего оркестра, он, словно по команде, смолк.
– Ну вот, поторопились испортить людям праздник, – пробормотал Торговец, входя через одну створку ворот в тесноватую привратницкую. А там, по‑хозяйски усевшись за стол, крикнул в спину провожатым: – Ну и что?! Где господин Зуперт? Пора начинать переговоры.
– Но, господин, – в панике взмолился провожатый. – Как можно?! Там наверху накрыт стол, расставлена золотая посуда.
– Молчать! Меня золотом не удивишь, и времени у меня в обрез. Хочет твой хозяин совершить покупку, пусть спускается сюда. Не до церемоний мне сейчас.
Стоило видеть, насколько побледнели провожатые, но бросились по лестнице на верх башни с такой скоростью, словно у них подметки горели. Кажется, хозяин расслышал творящееся внизу еще раньше, чем слуги к нему домчались. Потому что вскоре уже и сам спустился по лестнице, сопровождаемый сразу двумя своими ближайшими помощниками, обряженными в немыслимо роскошные халаты. Сам хозяин своими одеждами вообще потрясал воображение: сплошные переливающиеся потоки золота и драгоценных камней. Подобного наверняка не носили даже богатейшие императоры. Ведь всему должен быть предел. А для того чтобы им как следует полюбовались издалека, колдун‑толстяк замер на третьей ступеньке лестницы.
Светозаров сидел с равнодушным, скучающим видом. Зато Александра не удержалась от едкого замечания:
– Хватит на выкуп за Елену. – А потом громко, с наглецой спросила: – Ну и где уважаемый господин Зуперт? Мы спешим!
Большего издевательства нельзя было и придумать. Но с другой стороны, пришел какой‑то человек и замер. Значит, по логике, смиренно ожидает прибытия истинного хозяина. Хотя оно, по сути и задумке, так и было.
Но вначале толстяк сильно покраснел от стыда и бешенства. Хорошо, что его помощник правильно среагировал. Сбежал вниз, воздел руки на блестящее чудо и прокричал:
– Великий колдун Кабаньего, несравненный Зу‑у‑перт!
Прозвучало очень похоже на цирк, когда голосистые дикторы объявляют выход следующего боксера на ринг. От этого сравнения Торговец резко выдохнул и стал синеть от натуги, а глянувшая на него супруга вдруг поняла, что он сейчас дико расхохочется, а вся с таким трудом подстроенная западня накроется медным тазом. Поэтому она тоже продемонстрировала ужимки хорошо вышколенной прислуги: обежала стол и подскочила к продолжившему движению хозяину башни:
– Простите, сразу не узнали. Первый раз все‑таки встречаемся. А вот это мой хозяин, великий Торговец, и вы не смотрите на него, что он такой вдруг стал синий. Мы только что со званого обеда, а там грибы были слишком ядовитые. Хорошо, что я не ела, а моего благодетеля никакие яды не берут. Все, кто был на званом обеде, вымерли, а ему хоть бы хны! Смотрите, вот сейчас отдышится и вновь будет как новенький.
Дмитрий и в самом деле сумел усмирить рвущийся наружу хохот только одним воспоминанием о родной сестре, изнывающей от страха и тоски в руках вымогателей. Тем более что графиня несла полную чепуху и следовало брать бразды разговора в свои руки. Несколько раз резко вдохнул и демонстративно вытер мелкий пот со лба.
– Да, мне и в самом деле лучше. Рад познакомиться, господин Зуперт. Камни‑накопители у вас при себе? – Дождавшись несколько неуверенного кивка, продолжил: – Тогда приступим! – небрежно вынул и положил на стол один адский топаз и зектанг. – Вот, можете посмотреть, потрогать и оценить по достоинству!
Ох, сколько же чувств читалось не только в ауре, но и в глазах приблизившегося к столу колдуна. Жадность, зависть, мстительность, злорадство, звериная злоба и шакалье угодничество. Кажется, он успел за те несколько минут, что осматривал камни, и пожалеть о творящемся в его башне предательстве, и позлорадствовать, и понадеяться на спокойное и счастливое будущее. Так и читался ход его мысли: «Эх, как жаль, что я сам не начну вести дела с этим торговцем! Я бы обогатился больше императора! Да что там императора, я бы по богатству Азарова обогнал! Ох!.. Чего это я? Азаров сразу меня до нитки оберет и живым гнить оставит. Нет! Лучше уж меньше откусить, но зато уверенно проглотить. Наш повелитель мои заслуги учтет! Ну а если сегодня получится все, что он задумал… О‑о‑о! Тогда я и в самом деле могу стать богаче императора. А если этот подлый Купидон не врал, то и императорская корона мне через десяток лет достанется. Ради такого стоит рискнуть».
Наконец он осмотрел камни и принял какое‑то решение. Но вслух спросил на удивление тихим, елейным голосом:
– И что вы хотите за эти камни?
– Три полных накопителя, – последовал твердый ответ. Но, заметив, как меняется цвет лица Зуперта, Торговец пожал плечами и с братской улыбкой добавил: – Но так как во всех мирах обо мне ходит слава самого великого и щедрого компаньона, то я не буду эту славу разрушать. Поэтому для первого раза и для закрепления нашего сотрудничества в дальнейшем готов обменять камни один к одному к накопителям.
«Вот сволочь! – чуть не заорал вслух Зуперт. – А ведь этот проклятый Азаров нам предлагал такие камни по цене трех накопителей! Может, все‑таки стоило состряпать это дельце самому?»
Но отступать уже было некуда, да и поздно. Поэтому толстяк напустил на себя максимальное смирение и горестно вздохнул:
– Несмотря на вашу хваленую щедрость, господин Торговец, вы меня хотите оставить нищим. Это ведь совершенно нереальная цена.
Светозаров встал, спрятал камни в карман и довольно весело воскликнул:
– Ну, нет так нет! Хотя мне очень жаль, что слухи о вашем уме, господин Зуперт, оказались несколько преувеличены.
Поняв, что сделка в любой момент может прекратиться, толстяк заголосил:
– Постойте, постойте! Я на все согласен! Хотя если признаться, то у меня нет второго накопителя. Поэтому пришлось срочно одолжить. – Он оглянулся на лестницу и громко крикнул: – Принесите камни‑накопители! – А потом продолжил: – Да и как любой порядочный колдун этого мира, я не могу остаться незащищенным. Даже не имею права этого делать перед лицом моих подданных, доверившихся мне, и моих родственников.
– Разве в вашем мире все люди не являются подданными императора? – удивился Торговец.
– Конечно, конечно, но все мои работники закреплены императорскими указами за мной как полная собственность.
– То есть у вас процветает рабство? Какой позор для такого развитого мира! Вот почему к вам так трудно попасть через полосу запретов и громадных штрафов.
– У вас еще и штрафами наказывают? – послышался голос с лестницы, и оттуда спустился в довольно скромной на вид одежде Купидон Азаров.
Но только единицы знали, что его одеяния, называющиеся «хаюшь», практически непробиваемы для любой магии, для любого физического оружия. Владыка всех колдунов отечески улыбался и сразу постарался перейти к делу:
– Не бойтесь меня, господин Торговец.
– Чего мне вас бояться? Просто я стараюсь с обманщиками больше никогда не торговать.
– Произошла страшная ошибка! Ни в коей мере не хотел вас обманывать или извлечь лишнюю прибыль, – с достоинством оправдывался Купидон. – Просто так сложились обстоятельства, что мои личные враги узнали о нашем сотрудничестве и попытались в отместку уничтожить нас обоих. Тем взрывом, который вы унесли с собой, вы спасли мне жизнь, и я теперь чувствую себя обязанным. А чтобы вы не сомневались в моей искренности, вот два полных накопителя, которые я вам дарю от чистого сердца.
Два накопителя с помощью левитации поплыли в сторону гостей и легли перед ними на стол. Пока их внимательно осматривали, Азаров достал из сумки на поясе еще парочку точно таких же камней:
– А вот эти два я вношу как плату за доставленные вами драгоценности. Или у вас еще имеются?
При этом рукава его халата немного задрались, приоткрывая так хорошо знакомые браслеты. Теперь, когда Светозаров убедился в близости закрытия ловушки, он вздохнул спокойнее: рыбке с крючка уже не сорваться! Оставалось только довести торг до конца и дождаться, как и когда злой колдун начнет уговаривать гостя дотронуться до браслетов. Хотя вариантов у него всего парочка.
– Да нет, я не рассчитывал, что в этот раз удастся продать больше. Но если вас интересует, то в следующий раз я доставлю сразу десяток зектангов и пяток адских топазов.
– О! Еще как интересует! А чтобы вы не сомневались в искренности нашей договоренности, я хочу вас одарить еще одним камнем‑накопителем! – торжественно провозгласил Азаров, и теперь уже три предмета торговли проплыли по воздуху и улеглись на стол. – Пусть во всех остальных мирах тоже говорят о щедрости и честности Купидона Азарова!
От такого пафоса и ложного величия так и хотелось проблеваться, но Дмитрий со всем тщанием присматривался к бесценным аккумуляторам энергии. А попутно еще больше усилил щит вокруг себя и супруги. Береженого все берегут! Но больше всего он сам. Но и при магическом рассмотрении ничего коварного или опасного граф в накопителях не заметил. Тогда спокойно, не спеша, все пять уложил в свою сумку и стал прощаться со словами:
– Хорошо, мне нравятся такие условия договора.
– Так вы теперь во мне не сомневаетесь? – перебил его властелин Кабаньего.
И столько надежды и подлости сверкало в его глазах, что было бы очень стыдно обмануть ожидания такого великого прохвоста. Как он дрожал от жуткого нетерпения, мечтая вобрать сейчас в себя силу другого человека и стать еще и повелителем над многими мирами.
«Нет, надо с ним кончать. Да и мир этот потом будет гораздо легче спасти без протектората этого зажившегося на свете подлеца. Конечно, может, и стоит немедленно отсюда смыться, энергии мне теперь для всего хватит с излишком, даже один накопитель могу Эрлионе подарить. Но потом ведь буду себя ругать последними словами, что такой великолепный момент не использовал. Да и Сашенька помалкивает, а значит, никакой опасности не чувствует. Значит, ничего иного этот кровопийца против нас не заготовил. Да и успеть он не мог».
Следовало скорей прерывать затянувшуюся паузу и отвечать на ханжеский вопрос.
– Да нет, ваша щедрость и добрая воля к сотрудничеству заставляют забыть все прежние сомнения.
– Тогда давайте в знак нового союза пожмем друг другу руки! – пламенно воскликнул Азаров, шагая навстречу Торговцу. – Пусть этот миг войдет в историю!
– Ну, если так надо, – словно нехотя согласился Дмитрий, делая шаг вперед и включая на сюртуке режим «слипания» со вторым сюртуком.
Оставаться здесь после наложения печатей на браслеты Запрета он не собирался. Мало ли как на лишение силы своего благодетеля отреагируют Зуперт и его подручные. Да и на верху башни могли таиться невидимые силы прихвостней Купидона.
– Если надо, то можно и пожать!
Он уже заготовил печати и приноравливался сразу коснуться браслетов, как Азаров сам чуть ускорил соприкосновение. Но вместо знакомой структуры обманного накопления в браслетах оказалось нечто совершенно иное! И замков там совсем не было!
Но все это Торговец осознал, уже находясь в каком‑то странном, желтого цвета, спирающем дыхание коконе. Попытка прыгнуть в межмирское пространство потерпела полное фиаско, а вместо этого перед его глазами вершилось страшное и кровавое действо. Вначале провалились камни пола, и Зуперт, лицо которого покрылось кровавыми каплями, с дикими воплями провалился в дымную пропасть. Вместе с ним рухнули и его помощники. Следом за ними стали опадать стены, а потом и вся башня в целом. Только Азаров и остался, стоящий на тонком каменном выступе, уходящем ему за спину и теряющем в сиреневой, сгустившейся мгле. На вытянутых руках он легко придерживал образовавшийся желтый кокон с пленниками и разражался сардоническим хохотом:
– Ну вот! Вот ты и в моей власти, самонадеянный торгаш! И час твоей гибели, а перед тем и близкого бессилия, близок! Но пусть Живой Ужас вначале насладится твоими муками! Пусть он разорвет твое сознание на части и заставит выть, как бешеная собака, от полного бессилия! Лети! Делай свой последний прыжок!
И желтый кокон вместе с пленниками рухнул в пропасть.

Глава двадцать пятая
Будни единоличного хозяина

Кухня оказалась полна приятных, а самое главное, съедобных сюрпризов. И находились все они точно в таких же герметически закрытых кастрюльках. В них Хотрис отыскал и невероятное количество специй, и различные крупы, и массу солений. А уж как он обрадовался сладким джемам, повидлам, странно сгустившемуся молоку. Но больше всего его поразили кастрюли с вполне съедобным, божественно тающим во рту мясом, тефтелями, блинчиками и даже плавающими в томатном соусе куриными окороками.
Хорошо еще, что сработало внутреннее торможение и юноша не принялся вскрывать все банки подряд, а стал присматриваться к надписям и выкатывать на пол в ряды одинаковые кастрюльки. Но даже с различными надписями он не вскрыл все и не смог оценить всего найденного разнообразия. Только и осознавал, что здесь можно жить тысячелетиями и не познать голода. Тем более с некоторой обидой припоминались безумная охота на поросят, их убиение и животное поглощение сырого мяса. И это буквально в нескольких шагах от такого умопомрачительного изобилия!
Стало понятно, что продукты тут все вполне пригодные и уж ни в коем случае не отравлены. Потому что удержаться было никак нельзя: лезущие в нос ароматы забивали попутно любую осторожность, и руки действовали словно сами по себе, угощая своего носителя все новыми разнообразными деликатесами.
Но и конец пиршества все‑таки настал. Так захотелось спать, что юноша еле добрался до комнаты с неким подобием душевых и оборудованием для личной гигиены. Затем, проверяя по пути свечи, расставленные в безопасных в пожарном плане местах, он отправился в хозяйственное отделение кухни. Там тоже установил десяток свечей, уже поняв, что каждая из них будет гореть не менее трех часов, по примерному внутреннему времени. Он собирался зажечь новые, как только сознание подскажет, что освещение стало уменьшаться или колебаться. Думал, что и два часа ему хватит для восстановления сил. Тем более что трут и кремень, вместе с родным огарком свечи, постоянно находились в кармане штанов.
Затем тщательно расстелил прямо поверх комода вполне сносно сохранившиеся не то узкие простыни, не то полотенца, употребив для этого дела чуть ли не два тюка. А чего жалеть? Все равно терять уже нечего! А на поиск подходящей спальни сил уже не оставалось.
И провалился в сон. Наглухо. Словно ослеп.
А когда проснулся, то и в самом деле подумал, что ослеп. Вокруг него царила полная темень. Ни одна свеча не горела, а значит, он проспал гораздо больше, чем три часа. Укоряя себя за такое бессилие и одновременно убеждая, что ничего страшного не случилось, попытался соскочить с комода. Да так и рухнул всем телом, когда совершенно непослушные ноги подломились, словно тряпичные.
«Ай! Я ведь еще перед сном собирался вскипятить воды и промыть раны! – Вот это уже действительно был грубейший просчет и недозволительная расхлябанность. – И даже перевязку не поменял!»
Ругая себя последними словами и поддавшись панике, Хотрис по памяти прополз до возможного выхода и только там, рассмотрев чуть отличное от полной темноты пятно, немного успокоился и взял себя в руки. И действительно, следовало всего лишь опять добыть огонь, зажечь свечи, а потом детально заняться своими ранами. Тем более что ноги при движении опять стали обретать чувствительность, а значит, ничего не потеряно. Ко всему прочему, раз в замке имеется кухня, то обязательно имеется и нечто вроде госпиталя или лазарета. Освещение есть, свечей и продуктов – неисчислимое количество, значит, можно поискать и лекарства. Жизнь прекрасна! Надо только не поддаваться лености, а интенсивно брать от этой жизни все ценное, полезное и питательное.
На этот раз благодаря предыдущему опыту свечу удалось зажечь уже всего лишь через четверть часа. А потом началось почти что факельное шествие по первому, вернее, даже цокольному этажу. Ноги разработались, и, пока вода в кастрюле закипала на небольшом костре, Хотрис везде, где только мог, расставил свечи. Попутно заглянул и в те помещения, которые находились симметрично данной кухне, под основаниями других лестниц.
Как он и предполагал, два из них оказались если уж не прачечными, то отдаленно на них похожими. Огромные поблескивающие комоды с большими круглыми окнами в центре никак не походили на корыто прачки, но именно из них, там, где окна были приоткрыты, густым ковром выползала плесень. Та самая, от которой и шел неприятный запах. Хозяйственные помещения, примыкающие к обеим «прачечным», оказались заставлены массой гладильных столов, уж эти приспособления для глажки сразу поддавались точной идентификации. Также там стояло и много корзин, столиков на колесах со стопками того, что когда‑то именовалось одеждой, полотенцами и простынями. Сейчас это все частично было покрыто слоем плесени, а частично превратилось в расползающийся под пальцами прах.
Вторую кухню посланник осмотрел бегло, с рядовой деловитостью и со вздохом удовлетворения. Теперь в замке можно было принимать гостей чуть ли не ежедневно. Разве что зашел во второй хозяйственный блок, удостоверился в огромном количестве свечей и осмотрел там, насколько сохранились тряпичные полотенца. К сожалению, сырость там похозяйничала гораздо больше: ни сами полотенца, ни поварская одежда не годились для импровизированных бинтов. Зато бесцеремонно, спешно вскрывая все комоды подряд, он наткнулся на такой шкаф, который пришлось решительно взламывать топором. Иначе он не поддавался. Зато внутри оказались довольно интересные бутыли, в которых плескались жидкости с разной вместимостью алкоголя. Вино в своей жизни Хотрис успел попробовать и даже пару раз оказался под порядочным хмельком; несколько раз доводилось попробовать и крепкую водку, которую продавали в лавках, принадлежащих только магам или императору. Но сейчас радость пришла совсем по иному поводу: ведь доподлинно известно, что вино, а водка еще лучше, используется при промывке ран и частичной дезинфекции. В данном случае, с учетом распухших ног, такая находка показалась как нельзя кстати.
Мало того, посланник припомнил, что в своем хозяйственном блоке, где он последний раз спал, до подобных шкафов он так и не добрался. Но на всякий случай прихватил пяток бутылок уже найденных.
Вода к тому времени закипела, и, поставив на угли сковородку с мелко нарезанной свининой (пропадать охотничьим трофеям тоже не стоило!), юноша приступил к самолечению. Осмотр ран его весьма обеспокоил. Царапины теперь раскрылись еще больше, набухли, на краях разрывов появилась неприятная зеленоватая бахрома. Боли не было, в месте повреждения кожа оставалась совсем бесчувственной. Благодаря чему удалось без негативных болезненных ощущений хорошенько промыть рану неким подобием водки. Опасная зелень отмылась при этом полностью, но все равно состояние раны продолжало сильно тревожить. На руке у юноши был пустячный порез, так он на соприкосновение с прозрачным алкоголем сразу отреагировал: стало печь, щипать и дергать невероятно. Тогда как огромные раны на ногах не реагировали на водку совершенно. После небольшого раздумья пришла идея наложить на рану влажный компресс, пропитанный алкоголем, и неплотно замотать подходящими тряпками. Это сравнительно подействовало. Уже приступив к поглощению поджаренного мяса, Хотрис почувствовал, как от места ран стало струиться тепло, онемение прошло окончательно, а чуть позже раны стало даже пощипывать. То есть дезинфекция стала приносить свои ощутимые плоды.
Естественно, что настроение после этого улучшилось, а сообразительность еще больше повысилась. Пришла в голову хорошая идея, как больше не мучиться с розжигом свечей в случае слишком долгого и крепкого сна. Для этого были отобраны три замысловатых преогромных канделябра, в которых можно было установить свечи чуть ли не в пять уровней. Определенно поставленная свеча при сгорании до минимума поджигала следующую, и так далее вниз. Канделябры, получившие название «гирлянда», прекрасно разместились под колпаками остальных трех плит, и теперь в любом случае имелась тройная перестраховка.
Ну а потом, вооружившись свечами, наилучшим поварским оружием и несколькими сухарями, найденными в одной из герметично закрытых банок, Хотрис отправился разыскивать дворцовый лазарет. Причем начал действовать практически наобум, поднявшись на первый этаж своего крыла и принявшись открывать только те двери, которые поддаются легко. Конечно, какая‑то логика все‑таки присутствовала: раз все в этом здании настолько симметрично и продублировано, то наверняка вотчина врача или пункт первой помощи обязаны быть в каждом крыле здания. Значит, следует обойти все этажи и искомое обязательно отыщется. Вернее, даже не все этажи, а только начальные. Ведь намного легче снести больного вниз, чем волочь на носилках под самую крышу!
Но первые три этажа не принесли ничего, кроме ощущения себя богатейшим императором всех времен и народов. Открывались легко только две‑три комнаты каждого уровня, но и та роскошь, которая там имелась, поражала воображение юноши. Причем роскошь в каждом случае сильно разнящаяся от предыдущей. Складывалось впечатление, что в некоторые определенные комнаты вкладывали все самое ценное совершенно разные люди, иного склада ума, отличного полностью характера и воспитанных совсем на иных понятиях. Причем если сравнивать с довольно скромной комнатой великанов, куда Хотрис забрался в самом начале, в большинстве стояла мебель и стулья вполне обычных размеров. Но встречалась и совсем несуразная меблировка. Что наводило на определенную мысль. Получалось, замок Свинг Реальностей – не что иное, как гостиница, постоялый двор, на котором в давние древние времена гостили, или собирались гостить, люди не просто из разных миров, но и разного физического сложения. А возможно, даже и несколько иного телесного строения. Похоже, что для трехметровых великанов отводились отдельные апартаменты. Но когда стали поддаваться и другие двери третьего этажа, стало понятно, что весь он был отдан для обслуживания великанов.
Кстати, с некоторым колебанием и предельной осторожностью Хотрис заглянул и в то помещение, которое он посчитал за столовую и из которого так жутко разило неприятными запахами. Сделал он это после полного открытия двери, вначале заглядывая туда издалека, а потом с большими сомнениями приблизившись и став с подсвечником на пороге. Ему хватило ума, чтобы сразу понять предназначение этой комнаты: лаборатория. Многочисленные столы со штативами, непонятными устройствами, печами и странными горелками, сонмы штативов с пробирками и умопомрачительно загнутыми колбами, банками, ретортами. Кое‑где столы оказались изъедены странной серебристой пыльцой, штативы с пробирками рухнули вниз, и, несмотря на мраморное покрытие, пол местами оказался тоже выеден, словно пирог зубастыми динозаврами. То есть время здесь похозяйничало еще более жестоко.
После краткого анализа увиденного посланник убрал подсвечник с тремя свечами от греха подальше и опять плотно закрыл лабораторию. На этот раз навсегда. Как он хорошо помнил, одно из первых наущений наставника в доме Купидона Азарова звучало так:
– Никогда и ни при каких обстоятельствах, даже вне лаборатории, не бери в руки увиденную пробирку, реторту или колбу с жидкостью. То, что она может взорваться от тепла твоей руки, – еще пустяк. Химические реактивы знающий человек восстановит, а колбу сделает стекольщик. А вот то, что ты навсегда останешься без пальцев, а то и без руки или глаз, будет плодом только твоей личной безответственности и крайней человеческой глупости. Нюхать незнакомую жидкость тоже смертельно опасно, можем и не успеть тебя спасти.
Глупым человеком юноша себя не считал. Да и лекарств или лечебных мазей в подобной лаборатории не обнаружишь. Поэтому он даже не пытался чуть позже открывать аналогичные по расположению помещения на первых двух этажах: если там лаборатории, то вообще от ядовитого воздуха можно задохнуться.
Зато в иных вскрытых помещениях стал с каждым разом действовать все грубее и бесцеремоннее. Входил без страха и первым делом раздвигал в стороны тяжеленные, одеревеневшие от времени шторы. А то и брутально срывал их на пол. Требовалось освещение, а использовать единовременно больше трех свечей он не решался, купаться вновь не хотелось. Если окно было открыто, предусмотрительно его закрывал, запирая задвижками. Коль вдруг заставит нужда, то он при надобности и на пятый этаж заберется. А перестраховаться на нижних уровнях следовало: вдруг мохнатики опять предпримут попытку восхождения? Обеспечивал свет, потом приступал к выборочному обыску.
Глазу быстро примелькались вазы и посуда из чистого золота и удивительных металлов, ноги неблагодарно топтали украшенные удивительными рисунками ковры, корпус безжалостно отталкивал в сторону мешающие этажерки с книгами и удивительными статуэтками зверей, людей и крылатых созданий. Кстати, с трудом пролистав несколько книг со слипшимися, рассыпающимися под пальцами страницами, посланник не нашел ни единого понятного знака в них и больше ни к одной не присматривался и не прикасался. Зато он ловко и быстро наловчился вскрывать любые комоды, шкафы, выдвигать ящики этажерок, письменных столов и прикроватных трюмо. Если те не поддавались или имели более изощренные способы закупорки, без раздумий пускал в ход топорик или массивный секатор. В нескольких местах он попытался и кровати приподнять, а потом и опрокинуть. Под ними оказались пространства, заполненные подушками, одеялами, простынями и прочими постельными принадлежностями. Причем некоторые из них сохранились в превосходном состоянии. А одна кровать и комната второго этажа настолько понравились юноше, что он решил в следующий раз спать только здесь, официально провозгласив собственной спальней.
В общей своей совокупности вскрытые ящики сильно разочаровали. Там порой была уйма всякой мелочовки, предназначение которой никак не удавалось понять. Какие‑то тряпочки, металлические булавки, странные штуковины в виде карандашей, куски бумаги в виде пакетиков, некое подобие записных книжек, истлевшие резинки и много вообще непонятных мелких устройств или магических артефактов из хрупкого материала. Того самого, который составлял основу квадратиков на стенах. Только порой весьма утончившегося материала, с просвечивающимися дырами, словно сырость и сюда достигла и выела его своей плесенью.
Ни лекарств, ни мазей, ни иных подобных средств не было.
Зато получилось вскрыть несколько шкафов, в которых одежды сохранились почти идеально. То ли ткань была иная, то ли сырость сюда не добралась. Удалось отыскать для себя отличные штаны, удивительные по мягкости нательные детали нижнего белья, а потом и повседневную рубаху. Правда, штаны пришлось немного подрезать, а рукава рубахи закатать, но от этого стало только удобнее. Отыскалась и обувь по размеру, которая с новыми носками смотрелась на ноге как влитая. Опять‑таки и старую свою обувь, которую выдали в поместье Азарова, выкидывать нужды не было: прочная, удачно сшитая и на мягкой подошве, она как никакая другая соответствовала бегу, прыжкам и лазанию по деревьям. Ее пришлось отнести в «свою» спальню и водрузить на стол со всем остальным найденным и составляющим какую‑либо ценность скарбом. Хорошим дополнением к одежде оказалась и прочная, из непромокаемой ткани жилетка с множеством карманов. Ну а ворох кожаных поясов завершил окончательную экипировку посланника из мира Кабаний. С их помощью можно подвесить и закрепить какое угодно оружие.
А вот самого оружия не было нигде. Конечно, если не принимать за таковое поварской инвентарь. То ли здесь было не принято поселяться с оружием, то ли категорически запрещено, но пока на трех просмотренных этажах «шакальего» крыла не отыскалось ни единственной завалящей шпаги, сабельки или даже кортика. А уж так взлелеянный лук и подавно не попадался на глаза. Жаль! Ведь так хотелось поохотиться на хищников во дворе!..
Между прочим, после просмотра шакалов и тщательного поголовного пересчета тех оказалось уже пятьдесят девять! То есть почти полный комплект. Неизвестный «благодетель», а может, установленная в неизвестных лесах магия регулярно восстанавливала популяцию местных хищников. Причем делала это сразу десятками. В связи с чем стало интересно: трех мохнатиков и одного отсутствующего варана тоже подбросили на подворье или нет?
С этой мыслью Хотрис отправился на кухню подкрепиться. Судя по почти догоревшим первым свечам, он потратил на осмотр сокровищ замка три часа. Заменив прогоревшие, он подумал над излишней иллюминацией и посчитал ее расточительной. После чего, вообще убрав лишние свечи, он поспешил на внутренний перекресток центральных проходов. Подниматься для пересчета хищников на третий этаж показалось бессмысленным, и он решил пересчитать прямо с крыльца. Раз дикие хранители не могут преодолеть верхнюю площадку, значит, бояться нечего. Правда, на всякий случай он двинулся к выходам во всеоружии, да еще и не поленился на кухню вернуться, прихватив с десяток разделочных ножей среднего размера. Показалось, что их можно будет метать в случае необходимости. Другой вопрос, что не было наработанной ловкости метания именно с этими, несколько тяжеловатыми ножами.
Первым делом поспешил к варанам, ибо помнил, что те не скапливаются все на ступеньках, а распределяются равномерно по всему подворью. Так и оказалось. Вокруг площадки возлежали только четыре наиболее крупные особи, которые на появившегося человека прореагировали неоднозначно. С одной стороны, они подняли свои зубастые крокодильи пасти и злобно зашипели, а с другой стороны, даже лапой не двинули. То есть агрессию проявили, но нападать не торопились. Что посланника вполне устраивало. Посчитав хвостатых тварей и убедившись в полной комплектности шести десятков, уже более осторожно приблизился к территории мохнатиков. Слишком хорошо вставала в памяти картина пирамиды этих сообразительных животных.
Здесь реакция оказалась несколько иной. Никто из мохнатиков не рычал, не пытался к нему прорваться, но зато все они скопились на ступеньках и уставились на человека с немым, но терпеливым ожиданием. Причем, судя по выделяемой обильно слюне, они явно мечтали этого человека сожрать вместе с его кожаными ремнями. Мохнатиков тоже оказалось шестьдесят особей, так что стала понятна система подброса свежей порции хранителей. Понятно, что при заброске сюда мясного корма, особенно такого как медведь или дикий, внушительный вепрь, жертвы среди хранителей будут обязательно. И такие единичные случаи возмещаются сразу и незаметно. А вот если уничтожить много и сразу, то неведомая сила сюда поставит новый отряд тварей в количестве не большем чем десять особей. Исходя из этого можно было все‑таки при желании вычистить хотя бы один двор, а потом легко уничтожать и очередную партию в десять голов. А вот как тогда отреагирует неведомый поставщик?
С этими размышлениями Хотрис вышел на площадку двора с шакалами. Эти твари, видимо, его боялись и ненавидели больше всех остальных. Потому что со злобным рычанием, завыванием и хрипом прямо‑таки бесновались на ступеньках всей стаей. На этот шум из‑за углов даже примчался пяток петухов и приковыляли четыре мохнатика. Но, немного постояв в стороне и понаблюдав за напрасной тревогой, они несколько печально побрели на свои территории. Вараны, как это ни странно, даже не появились. Может, их остановили возвращающиеся не евши петухи и мохнатики?
Юноша уже было собирался идти обедать, потому что понятия завтрака или ужина у него из обихода исчезли. Раз здесь все время день, значит, любой прием пищи считается обедом. Но вспомнил о прихваченных с собой ножах.
«Почему бы и не попробовать? Ножей у меня хватает, и будет интересно, как произойдет очередная замена. Да и позиция у меня просто идеальная: всего пять метров до оскаленных и рычащих тварей. Попробую».
Первый нож ударился ручкой в район глаза одного из шакалов. Второй прорезал второму шакалу шкуру на лопатке. Зато третий клинок уже смачно вонзился прямо в грудь наиболее рослому хищнику. Вот тут уже раздался совсем иной вой, но останавливаться на достигнутом Хотрис не стал. Результат остальных семи бросков был вполне удовлетворителен: еще три трупа и два подранка.
Ха‑ха! К тому времени примчались петухи, появились мохнатики и даже приползли вараны. И все они устремились рвать и заглатывать куски тел пострадавших коллег по охране замка. Причем если тело лежало на ступеньках, петухи оттягивали его очень осторожно в сторону, испуганно при этом косясь на человека, и только там приступали к трапезе. А вот сами шакалы к моменту десятого броска уже словно сообразили о никчемности своей гибели и дружно откатились от крыльца метров на двадцать.
– Ух вы какие! – поразился юный охотник. – Даром подыхать не хотите? Умные слишком? Ну ничего, надо будет, я вас и там достану! Всех изведу! А потом еще и ножи свои обратно соберу. Кстати, можно ведь и тесаки использовать, если кидать их, словно диск, горизонтально. Вот потеха будет!
Присматриваясь к тому, как пришлые твари поедают здешних, юноша задался иным вопросом. А куда деваются экскременты? До этого он ни разу не видел ни самих подобных следов, ни того момента, как хищники испражняются. Вроде и противный вопрос, но ведь в любом случае живые создания! Как же они живут? Или все‑таки существа, созданные магически? Если так, тогда всех диких хранителей создает для себя сам замок. Ну или что там в нем есть магического на эту тему. Потому что, скорее всего, здесь сосредоточен если не пуп всех миров, то уж наверняка нечто вроде всемирной гостиницы, и великое колдовство до сих пор содержит эту гостиницу в относительном порядке и неприкосновенности. Недаром Купидон Азаров так мечтает сюда попасть.
Следовательно, надо было продумать: а стоит ли так бессмысленно уничтожать бродящих по дворам тварей? А вдруг то самое «нечто», которое восстанавливает количество хранителей, сообразит, кто виновник участившегося недобора, и каким‑то иным способом накажет незваного гостя? Ведь уже один раз наказало довольно жестоким неожиданным ливнем, так почему не дунуть теперь каким‑нибудь ядовитым газом? Или не брызнуть тем серебристым порошком из лаборатории, который проел мраморный пол?
«М‑да, надо действовать более осмотрительно, – решил Хотрис, возвращаясь на кухню. – Хотя потренироваться с ножами, секаторами и топориками в любом случае не помешает».
Вот потому, когда жарилась очередная порция мяса и разогревались извлеченные из банок продукты, бравый охотник и затеял попутно крупномасштабную тренировку. Расставил у разных стен разделочные доски, приволок вместительный столик на колесиках, нагрузил на него груду ножей, как узких, так и с широкими лезвиями. А затем, не прерывая своего насыщения и жуя на ходу, принялся с ухарскими криками метать кухонное оборудование в разные стороны. И можно сказать, что к концу очередного обильного, продолжительного обеда достиг внушительных успехов в науке попадания в доску не только вообще метаемым предметом, но и острием или, в случае широкого тесака, далеко выступающим лезвием. Все‑таки увлечения детства и последних лет юности не прошли даром, сейчас только и следовало, что руке подстроиться под иной нож да глазу рассчитать скорость вращения.
Собирать ножи тоже оказалось легко и просто: объехал со столиком кухню по периметру, и вся груда оружия снова под рукой.
Но тренировку, хоть и весьма увлекательную, пришла пора оканчивать. Пока на тело не свалилась очередная волна усталости, следовало все‑таки отыскать местный лазарет. Поэтому Хотрис предстал перед выбором: либо попытаться вскрыть все остальные двери трех обследованных этажей, либо совершить восхождение и бегло осмотреть все верхние этажи своего крыла, к которому так и прикипело название «шакалье». Ведь в любом случае некая обитель доктора может и наверху оказаться, ходячих больных он может и там принимать, а вот уже лежачих… Где? Вполне может оказаться, что госпиталь всего один и находится в любом другом крыле замка.
Как ни хотелось пробежаться до самой крыши и посмотреть на пейзаж из верхних окон, юноша выбрал первый вариант. Все‑таки раны на ногах его изрядно беспокоили, и не факт, что прозрачный алкоголь в виде водки ему поможет. Поэтому вновь вооружился до зубов и поспешил на взлом еще не открытых сокровищниц. Тем более что чувствовал он себя полноправным и единственным хозяином этих сокровищ.

Глава двадцать шестая
Живой ужас

Во время падения показалось, что гибель от страшного удара будет неизбежной, и Александра, не сдержавшись, стола коротко подвывать. Сюртуки держались вместе весьма жестко, но графиня еще и руками пыталась обнять своего супруга за плечи. Ну а сам Дмитрий Светозаров тщился подавить в себе рвущееся от злости на себя рычание и сделать все возможное, а может, и невозможное для спасения. Задавить рычание у него получилось, а вот остальное все – никак!
Поэтому и для него явилось полной неожиданностью резкое, почти лишающее сознания торможение и затем приземление на какой‑то наклонной плоскости из скользкой, мокрой глины. Некоторое время парочка, барахтаясь и стиснув зубы, упиралась в стенки кокона, пытаясь остановить скольжение или хотя бы избавиться от кувыркания. Но в этом им помог конец спуска, оказавшийся в мрачном округлом колодце. Причем и тут существовал опротивевший сиреневый туман, только не подсвеченный неким подобием неба, а светящийся сам по себе. Тем не менее возможность осмотреться кругом он давал прекрасную. И окружающую их действительность Торговец назвал весьма некрасиво:
– Полная ж…!
Почувствовав твердую почву под ногами, Александра шумно отдышалась, а потом и вообще отключила режим слипания между сюртуками. Несколько раз подпрыгнула, помахала руками, раздвигая довольно легко поддающиеся и мягкие стенки кокона, и поинтересовалась:
– Ты цел?
– Ни царапины! – заверил Дмитрий, с тревогой рассматривая лицо любимой.
– И со мной все в порядке. Значит, расстраиваться нечего, мы уже почти на свободе и обязательно отсюда выберемся.
– Хм! На свободе?
– Конечно. У Купидона ничего не получилось, мы от него сбежали и просто провалились куда‑то в иной мир. Теперь нам только и надо, что избавиться от этого кокона. Или что‑то не так?
– Да все не так! – в сердцах воскликнул Торговец, продолжая тем не менее всеми доступными ему средствами обследовать окружающее пространство. – Во‑первых, мы не на свободе, а там, куда нас забросил этот мерзкий колдун. Во‑вторых, я никак не могу шагнуть в межмирское пространство, как ни пытаюсь. Даже наличие сразу шести накопителей, полных силой, мне не помогает. Ну и в‑третьих, почему ты не почувствовала опасности?
– Шутишь?! Да ты поставил такой щит, что даже я его заметила, почувствовав себя так, словно меня обложили толстенным слоем ваты. Хотя какое‑то ускоренное биение сердечка мне и не понравилось, но я отнесла его на счет критичности момента. Все‑таки западню подстраивали мы, и я переживала, ожидая последнего, самого важного события. И тем не менее почему ты решил, что мы в тюрьме у Азарова? Все‑таки обещанного нам какого‑то живого ужаса я пока и не вижу и не чувствую. Ты ведь снял щиты?
– Нет, внутри кокона он нас и прикрывает, и оберегает. Но вот насчет обещанных страхов… – Он повернулся и указал супруге в другую сторону. – Только сильно не присматривайся.
Но она присмотрелась. Правда, сознание терять не стала, как в бытность свою агентом конторы, а гневно воскликнула:
– Вот ублюдок! Он не пожалел даже своего верного союзника! И всех его помощников с обитателями башни уничтожил!
Под дальней стеной возвышалась груда измочаленных, окровавленных тел, среди которых сразу выделялась раззолоченная одежда погибшего Зуперта. Без сомнения, Азаров не стал считаться ни с потерями, ни с уничтожением целой башни, а возможно, и части города, лишь бы пленить великого Торговца, а потом и превратить в своего раба. От этих мыслей пленный загрустил еще больше.
– И ведь была мысль плюнуть на все и сматываться оттуда с полученными накопителями, была! Потом бы с этим вурдалаком разобрались, а сейчас!.. Эх!
– Ладно, не кори себя так. И нечего думать на тему «если бы да кабы»! Лучше думай, как нам отсюда выбраться. И вообще, может, попробуешь хоть ослабить свой щит?
Дмитрий поморщился в сомнении, еще раз внимательно огляделся по сторонам и стал истончать свою магическую защиту. Постепенно, словно приближаясь к ним издалека, на уши стал давить жуткий, немыслимый для простого человека крик‑рев. Именно так, двойным словом, иначе выразить неприятные звуки было невозможно.
Немножко убавив звук своим щитом, Торговец попытался определить источник звука, а потом ткнул в самый дальний угол неровного цилиндра, где виднелась змеящаяся, полуметровая по ширине трещина:
– Кажется, это там кто‑то завывает.
– Может, это и есть то обещанное Купидоном наказание?
– Странно, если так. Но с другой стороны, подлый колдун и десятой доли моих умений не знает, да и знать не может. Да, в кокон он нас посадил, да, свободы передвижения лишил, относительной. А вот про щит и массу других деталей он даже не догадывается.
– И мы можем попробовать взлететь на ускорителях! – воскликнула графиня.
Но ее супруг отрицательно мотнул головой:
– Даже не пробуй! Мне кажется, вокруг нас кокон из вывернутого наизнанку энергетического поля, того самого, которое накрывает и обитель Желтых Грез и которым в свое время меня пытались заманить хаерсы к черному монолиту и столице Успенской империи. Причем кокон не простой, а основательно и непонятным для меня образом переработанный. А ведь суть постановки такого купола я приблизительно знаю, хаерсы мне основное понятие дали. И все равно даже не знаю, с какого боку к этой гадости подступиться.
– Ну, ты пока думай на эту тему, – милостиво разрешила графиня Светозарова. – А мы тем временем посмотрим, кто это там так надрывно кричит. Вдруг помощь нужна?
– А опасности не чувствуешь?
– Да нет вроде. – Она пожала плечами. – Да и щит все еще мешает.
– Ну‑ну! И как «вы» пойдете смотреть?
– А вместе с тобой! Вот так!
Александра сделала два шага в сторону трещины, растягивая кокон в ту сторону, и замерла. Тут же сообразив, за ней двинулся и супруг. Получалось очень удачно и необычно. Бежать в таком мягком, словно мыльном пузыре, стелющемся под ноги вращением, конечно бы, не получилось, но вот неспешно идти – без всяких проблем. К тому же упирающаяся в кокон руками графиня даже хихикнула от удовольствия:
– Ух ты! Он такой мягкий и приятный на ощупь! Даже чуть пушистый. Словно шкура огромного тигра. Слушай! Это же уникальная вещь! А ты мне такой потом подаришь? Я тоже хочу!
От души поражаясь такому оголтелому оптимизму своей любимой, Дмитрий и сам воспрял духом, успокоился и стал размышлять более здраво и взвешенно. Правда, сразу делился своими соображениями с женой:
– Если бы Азаров хотел нас угробить, то сделал бы это сразу. Да и сейчас спасения от сброшенной нам на голову плиты мы не отыщем.
– Спасибо, порадовал!
– Но раз до сих пор не уничтожил, значит, с полной уверенностью считает нас своей собственностью и намеревается раскрутить на все тайны и полное услужение. И мне не дает покоя все та же загадка: чем он на нас еще давить собирается? Неужели одним этим жутким ревом?
– Может, и так. – Александра чуть постояла перед трещиной в стене, а потом решительно стала в нее протискиваться. – Вот подумай, если бы у тебя не было этого щита, мы бы выдержали такое издевательство над нашим слухом?
– А‑а‑а!.. В самом деле, не выдержали бы. Может, и с ума бы сошли.
– Вот тут она, загадка, и кроется.
Расщелина еще чуть расширилась, позволяя конечные метры пройти вполне свободно, последний раз вильнула, а потом пленники оказались в небольшой, скорее даже тесноватой пещерке. И с недоумением уставились на нечто магическое, страшное и гротескное одновременно.
Из пола, в виде сталагмита, торчало некое обрубленное на уровне груди возвышение из непонятного материала. С потолка свисал стержень из поблескивающей, наверняка нержавеющей стали. И этот стержень почти все время давил вниз, только изредка, на короткое время приподнимаясь вверх. А вот под острием находилось удивительное, неповторимое, но однозначно живое создание. Корпус представлял собой упитанную тушку осьминога. Даже не восьми, а вроде как десяти‑, а то и «одиннадцатинога». Все тело, сантиметров сорока, и щупальца до полуметра длины у него были серого цвета. Но самое главное, что сразу бросалось в глаза, – это вполне себе человеческое лицо, нормальных размеров, венчающее туловище. Без шеи, без волос на голове, но все остальные части присутствуют. Если отстраниться от всего остального нереального сочетания, то лицо могло принадлежать пожилому мужчине с красивым прямым носом и даже несколько аристократичными чертами лица. Глаза у этого странного мутанта были закрыты, словно от усталости, а вот рот синхронно с опускающимся и вонзающимся прямо в темечко стержнем открывался и выдавал те самые жуткие звуки, которые могли довести до сумасшествия. Когда стержень поднимался, дивное чудище делало поспешный и глубокий вдох.
Некоторое время графская чета недоуменно переглядывалась, крутила в изумлении головами, но потом Торговец все‑таки не выдержал. Выбрав короткую паузу между криками, он постарался узнать самым будничным тоном:
– Ну и чего так кричим?
Стоило посмотреть на реакцию «многонога»! Он резко раскрыл глаза, которые чуть не выскочили из орбит, моментально из серого стал бледным и без всякого нажатия штыря на темечко заорал своим ужасным ревом. А вот вздохнуть‑то он не успел! И когда стержень опустился вновь, крик вскоре перешел в хриплое сипение, а потом и вовсе затих. Только глаза так и норовили вывалиться наружу да серая бледность перешла в болезненную синеву.
Не дожидаясь начала вдоха, теперь уже задала вопрос Александра:
– И не в лом тебе так надрываться, дядя?
Конечно, в первую очередь парочка сама была поражена увиденным и просто пыталась хоть какими‑то действиями вывести себя из шока. Такой вот беспредметный разговор подходил лучше всего. Ну и естественно, если есть лицо, да с кричащим ртом, то, по логике, оно вроде как и разговаривать должно, но представить себе такое было невозможно. Поэтому люди даже отступили назад от неожиданности, когда дивное создание резко втянуло в себя воздух и с явным испугом воскликнуло:
– Как вы сюда попали?!
Пока Светозаровы растерянно переглядывались, пытаясь вникнуть в прозвучавшие слова, стержень опустился снова и крик возобновился. Хорошо, что Торговец весьма умело регулировал то ли толщину энергетического щита, то ли звуковые фильтры на этом щите. Но все равно он недовольно поморщился и сразу в наступившей тишине спросил:
– А ты можешь не кричать?
– Не могу! Меня специально для этого пленили и используют, – успело сказать несчастное создание. И опять закричало.
Так вот диалог и происходил, прерываемый частыми и продолжительными воплями. Но с другой стороны, куда спешить пленникам, сидящим в глубокой подземной темнице? Тем более что разговор с каждым словом становился все интереснее и познавательнее:
– Кто же тебя пленил и как давно?
– Подлый Азаров, шестьдесят лет назад.
Причем длинная пауза, заполненная душераздирающим воплем, давала возможность хорошенько продумать следующий вопрос и сжать его до минимума.
– Чего ты так испугался?
– Никто еще ни разу ко мне не смог выйти.
– Ну а когда никого нет, тебя тоже заставляют кричать?
– Нет. Тогда я отдыхаю и философствую.
– То есть тебя заставляют воздействовать криком на пленников?
– Да. Мой крик их сводит с ума, и они превращаются в сума‑а‑а‑а‑а‑а!..
– А что потом делает Купидон с пленниками?
– Выпытывает все, превращает в рабов или убивает.
– И как долго идет процесс пыток криком?
– На второй день штырь опускается реже, на третий – еще реже, и на четвертый Азаров сюда спуска‑а‑а‑а‑а‑а!..
Александра первой прониклась жалостью к несчастному созданию и попыталась сквозь кокон прикоснуться к нему рукой. Не тут‑то было! Похоже, вокруг всего пыточного устройства и самого существа существовал иной кокон, который нельзя было преодолеть.
– Зачем тебя окружили невидимой стеной? Пленные тебя пытались убить?
– Никто и никогда сюда не смог даже заползти, да и не пытался.
После понятной паузы крикун продолжил объяснять:
– Вы первые! Как вам это удалось?
– Понятия не имеем. Так что со стеной прозрачной вокруг тебя?
– Она удерживает меня от побега.
– И чем тебя кормят?
– Туманом растворенного камня.
После такого замысловатого ответа пленники перешли на более конкретные термины, знакомство и обсуждение возможности отсюда вырваться:
– Так что ты за создание?
– Магический кальмар, пронзающий камни и питающийся каменным туманом.
– Мы даже не подозревали о существовании таких кальмаров. Откуда ты?
– Мир Шелестящего Песка. Но мой мир погиб при столкновении с другим миром.
– Сочувствуем. А мы из мира Земля. Слышал?
– Нет. Меня зовут Прусвет. А вас?
– Меня – Дима, Дмитрий, мою жену – Саша, Александра.
– Очень приятно. Хотя обстановка, сами понимаете…
– Ну и как отсюда можно выбраться? – Торговец тщательным образом пытался ощупать невидимую преграду со всех сторон.
– Не знаю. До этих пор я никого здесь не видел, а сам даже не могу выставить щупальце наружу. Может, вы что‑то придумаете?
– Давай думать вместе. Что двигает верхний стержень?
– Насколько догадываюсь, часовой механизм с заданной программой. Иногда Азаров его настраивал на повторное опускание, согласованное с частотой последнего уровня, когда какие‑то его пленники с первого раза не сдавались. Но таких было всего два случая.
– Ну а Купидон узнает сразу, если ты перестанешь кричать?
– Нет. Он опускается вниз только после того, как я умолкаю. Боится. Его ведь тоже сводит мой крик с ума.
– А почему ты тогда ему не отомстишь и не крикнешь?
– Он меня перед тем усыпляет какой‑то гадостью.
Пока Прусвет заполнял очередную паузу своим криком, Дмитрий успевал провести обсуждения с супругой:
– Уже шанс! Если мы сумеем разбудить кальмара во время спуска Купидона, мы и его в плен захватим. А потом заставим выпустить нас из кокона. Дружище! А как тебя можно разбудить?
– Только опустив штырь на голову.
– А чем тебя усыпляют?
– В каменный туман добавляют нечто сонное. Остальное для меня – секрет.
– Тоже неплохо. На нас имеются такие устройства, которые отражают любую атаку газом или водными смесями. Если мы встанем вокруг твоей дыбы, то сонный туман тебя не тронет.
В глазах у кальмара засветился огонь надежды:
– Люди! Если вам удастся меня спасти, я готов вам служить до конца собственной жизни!
– Да что ты, Прусвет, мы в одной лодке и в любом случае уже друзья. Какое может быть служение!
– Это вы зря от меня отказываетесь!..
– Ни в коем случае! Просто будем лучшими друзьями, и ты сможешь всегда жить рядом. Что тебе для этого надо?
– Каменное здание. Чем больше, тем лучше. Я прохожу сквозь любые стенки и укрепляю их, сращивая каменным туманом. Могу жить до пятисот местных лет. Нас в древности брали на работу по уходу за своими башнями, замками, крепостями и дворцами самые знаменитые маги, Торговцы, короли, импера‑а‑а‑а‑а‑а!..
Светозаров еле дождался окончания очередного крика, подпрыгивая на месте и тряся кистями рук.
– Что ты сказал по поводу Торговцев? Ты имел в виду купцов?
– Нет, именно Торговцев. Тех самых.
– Но откуда ты про них знаешь?
– Это знает каждый каменный кальмар, пронзающий камни. Но Торговцев уже давно не стало.
– Как не стало?! Вот он я! Перед тобой!
При очередном крике было странно наблюдать, как мужское лицо хмурится от тяжких раздумий, а глаза поблескивают явным недоверием. Видимо, у кальмара уже за шестьдесят лет выработались условные рефлексы: рот кричал самостоятельно от основных потоков сознания.
– Если ты Торговец, то почему отсюда не вырвешься?
– Но ты же видишь желтый кокон вокруг нас! Вот он и мешает. Ведь такое было со всеми пленниками?
– Я никогда ни одного из них не видел.
– Жаль! Но что ты знаешь о Торговцах?
И кальмар Прусвет, используя все более удлиняющиеся паузы между нажатием штыря, перешел к рассказу о своей судьбе:
– От нашей планеты две тысячи лет назад осталось только несколько кусков замерзающей магмы, покрытых скальными обломками. Но мы не боимся холода и безвоздушного пространства, мы обитаем в камне. И кое‑где небольшие островки жизни сохранились. Ко всему прочему, к нам продолжали наведываться изредка Торговцы, приглашая на работу в иные миры. Это всегда считалось почетно и очень интересно. Но тысячу лет назад визиты к нам прекратились, только некоторые маги с ближайших планет имели в себе силы для контакта с нами и умудрялись манипулировать весьма сложными перемещениями моих соплеменников‑добровольцев к себе. А когда я родился восемьдесят лет назад, то и эти контакты почти прекратились. Было обидно: кто не хочет увидеть мир в молодости? Кто не хочет испытать приключений и познать новое? Вот и я познал. В этот мир я попал случайно, дрейфуя на холодном космическом метеорите. Так мне советовал поступить мой старый учитель. Иного выхода из той действительности не существовало. И напоследок учитель мне давал такой завет: «Постарайся отыскать Торговцев и напомнить о нашей цивилизации. Иначе мы погибнем». Вот так я и оказался в метеорите, готовясь путешествовать хоть до самой смерти. Но мне повезло, не прошло и полгода, как мой метеорит вдруг резко притянуло к огромному пылающему шару, а потом и сбросило на него. Уже распрощавшись с жизнью, я осознал, что метеорит мой благополучно испарился, сохранив меня от смертельного жара. А я нахожусь в мире, заполненном сиреневым туманом. Понятно, что я сразу бросился на поиски самого сильного мага, потому что мы всегда с ними сотрудничали и взаимно помогали друг другу. С некоторыми странностями, меня отправили по цепочке к Купидону Азарову, и вначале он мне показался весьма славным стариканом. Мы много беседовали, и он дотошно выпытывал у меня все подробности про мои способности, не очень‑то веря в существование каких‑то Торговцев. Хотя потом вдруг выяснилось, что он знаком с одним отшельником‑Торговцем, который отгородился от всего мира и не желает никого видеть. Уж как я его просил о встрече, как просил! На свою голову. И вот он меня заманил сюда, подло пленил, и я теперь работаю, по сути своей, палачом.
Слеза выскользнула из глаза рассказчика, и кончик щупальца с трудом достал ее на щеке. Александра тяжело вздыхала, тогда как Торговец остался неудовлетворенным и засыпал кальмара, пронзающего камни, дополнительными вопросами:
– Но куда пропали Торговцы? И что, все сразу?
– Да, практически одновременно они исчезли. А куда, так и остается тайной.
– А что ты про них еще знаешь? Сохранились книги, памятники, легенды?
– На нашей планете было все, даже специальные магические кристаллы с памятью. И книги, и масса всего иного. Но все уничтожено, и до меня дошли только легенды. Когда‑то Торговцев было много, очень много. Разных видов, рас и даже разумных форм. Они объединяли миры, помогали выжить цивилизациям, привносили новшества и подправляли развитие прогресса. У них даже существовал в подпространстве замок Свинг Реальностей, где они частенько обитали и собирались на свои встречи. Кстати, подлый Купидон откуда‑то знает об этом замке и проговорился, что обязательно туда прорвется со временем. Но и сам добавлял, что не раньше чем через пятьдесят – шестьдесят лет. Вот так складывалась история. Но потом среди твоих коллег началась война, которую развязал какой‑то ученый по имени Крафа. И эта война сразу оттянула силы Торговцев от их прямых почетных обязанностей. А потом их не стало. По выводам большинства мудрецов, в том числе и наших, все уникумы, умеющие путешествовать между мирами, погибли. Взаимно уничтожили друг друга в жестокой войне, начатой Крафой. Но вот мой учитель верил и рьяно доказывал, что Торговцы живы и где‑то обязательно существуют. Ведь они почти бессмертны.
– То есть?
– Они могут прожить до трех тысяч лет по местному циклу. А ты что, не знал?
Вот тебе и раз! Светозаров выглядел полностью ошарашенным, узнав о своем невероятном, пусть пока и гипотетическом долгожительстве. Поэтому не сразу ответил на заданный вопрос. Вместо него заговорила Александра:
– Ну он еще совсем молоденький, только родился недавно, чуть больше тридцати циклов назад. И до недавнего времени даже не подозревал, что в мироздании существуют ему подобные индивидуумы. А теперь вот ты ему поведал вполне конкретную и, самое главное, важную историю.
– Да, – дождавшись момента, заговорил и Дмитрий. – Теперь мы просто обязаны отсюда вырваться и вывернуть этого Купидона наизнанку! Мы с него все вытрясем! – Но, встретив умиротворяющий взгляд своей супруги, поспешно добавил: – Но вначале надо спасти мою сестру из лап похитителей.
Откричавшись в очередной раз, Прусвет вздохнул с некоторым облегчением:
– Вот теперь можно и поговорить, паузы станут еще в три раза длинней. Но я вижу, что и у вас в своем мире осталась куча проблем? Тогда почему вы их не решали, а постановили податься сюда? И как умудрились попасть в ловушку, которая называется Живой Ужас?
– Как‑как… По собственной глупости и самонадеянности, конечно, – признался Торговец.
И после короткого вздоха стал пересказывать все перипетии последних часов. В любом случае опытному сокамернику будет легче определиться с возможностями побега, если он будет лучше знать все магические возможности своих новых друзей.
Кстати, обговорили и все слабые стороны своего противника, и вот тут Прусвет огорчил рассказом про хаюшь, уникальную одежду, в которой Купидон Азаров выходит невредимым из всех стычек и кровавых столкновений. Наличие такой редкой обороны отныне следовало учитывать в любой разработке.

Глава двадцать седьмая
Уровни сообразительности

После обмена всеми данными о своих возможностях пленники приступили к составлению конкретных планов на побег. Естественно, что самым надежным изначально показался вариант с защитой Прусвета от усыпления, а потом он постарается своим криком сразу свалить прибывшего в тюрьму Купидона с ног. Здесь только и оставалось доработать момент расположения якобы беспамятных или бредящих тел и последующие действия с захватом Азарова в плен. По некоторым наметкам, такие действия могли иметь сразу несколько вариантов, тем более что колдун будет сходить с ума от парализующего крика.
Только вот Дмитрию такой вариант событий нравился меньше всего.
– Время! Мы потеряем трое суток! Халиф Рифаил может вообразить что угодно и перепрятать Елену вообще в неизвестно какие дали.
– Тогда думайте дальше! – скомандовала графиня Светозарова. – А нет, так начинайте проводить эксперименты. Все равно у вас время неограниченно.
– Зато ограниченны наши жизни, – проворчал Дмитрий, расстегивая свой сюртук и доставая разнообразные артефакты с магическими наработками и технические новинки из развитых великих галактик.
Про эксперименты они тоже договорились заранее, подразумевая, что надо будет досконально проверить все, что имеется в наличии у пленников. Начали с обычных пистолетов. Причем делали это довольно осторожно, ведь пуля может отскочить и вернуться сторицей, мечась между стенок кокона и дырявя людские тела. Но на удивление пуля на пределе своей силы пробивала кокон и вываливалась наружу. На крик радости своей супруги граф Дин резонно спросил:
– Ну а дальше? Даже если пуля полетит дальше и отправится в глаз Купидона, он будет в окружении своего магического щита. И только посмеется над нами. Его и снаряд не свалит, только крик нашего нового товарища.
– Но ты ведь уже что‑то придумал? По глазам вижу.
– Пока только догадываюсь. Будем пробовать.
И он со всеми предосторожностями, прилепив супругу к себе на грудь, попытался задействовать ускорители. Вот тут сказалось сразу несколько отрицательных факторов: внутри кокона резко подскочила температура до экстремальной; люди приподнялись только до верха кокона, который резко натянулся и стал давить вниз; а автоматическая прокладка курса ускорителей, призванная в любом случае предохранять людей от столкновения с чем‑либо, вообще устройства отключила. Так что, упав на пол, пришлось срочно накидывать капюшоны и включать режим усиленного охлаждения.
Лишнее тепло изнутри кокона выходило, но довольно медленно. Зато появилось время для обсуждения.
– Надо было сразу надеть капюшоны и дать полный газ! – ворчала Александра. – Глядишь, и вырвались бы!
– Или нас бы запекло в собственном соку! Нет, тут все совсем иначе работает. Смотри: воздух микроскопичен и он проходит почти свободно сквозь стенки. Пуля уже больше, и только огромная скорость позволяет ей прорваться. Наши тела огромны, и их надо разогнать до космической скорости, чтобы разорвать кокон. А мы в таком случае погибнем от перегрузок. Но вот что будет, если пулю разогнать еще быстрей?
– Точно! У нас ведь есть реактивные пули!
– Увы, только по одной обойме. Ну и плюс несколько обойм с особыми пулями в виде салютов и сигнального выстрела.
– Верно, верно, почти уловила твою мысль. Договаривай!
– Значит, надо нам изнутри так разогнать пулю, чтобы она на преогромнейшей скорости вылетела наружу, но не потеряла своей убойной силы.
Парочка стала подниматься, следя за внутренними показателями на забрале о температуре окружающей среды.
– Опускается, – вздохнула с облегчением графиня. – Но как ты настолько сильно разгонишь пули? И если вдруг температура опять повысится?
– Ты забыла про подарок Азарова? У нас ведь пять его и один наш накопитель. Полнехонькие! Вот и буду использовать со всей щедростью. Ну а жара… Думаю, наши сюртуки справятся.
Правда, Александра еще не могла понять, куда и зачем стрелять именно теперь. Вроде как получалась дармовая трата патронов. Не отвечая на ее вопросы, Светозаров опять приступил к переговорам с их товарищем по несчастью:
– Так ты дышишь или нет?
– Газовые смеси мне приходится в себя втягивать только для крика.
– Воздух тебе не нужен, а вот как к тебе проникает подкормка в виде каменного тумана? С задержкой сквозь прозрачную преграду?
– Да нет, никогда не замечал чего‑либо подобного. Свободно проходит.
– Значит, ход моей мысли правильный! А что будет, если вот это каменное основание под тобой…
– Оно не каменное, – сразу возразил Прусвет. – Иначе я бы давно сбежал отсюда. Это какой‑то неизвестный мне материал, возможно сплав, который Азаров специально придумал для моего пленения. Сквозь этот сплав даже каменный туман не проходит.
– А он сильно прочный?
– Наверное. Хотя мне почему‑то кажется, что он кристаллического происхождения и несколько хрупкий.
– Отлично! Тогда старайся поднять свои щупальца как можно выше и отогнуть их назад. Сейчас мы попробуем раскрошить нижнюю часть твоей дыбы. Если она рухнет, ты сумеешь освободиться?
– Да! – с непередаваемым предчувствием ликования закричал кальмар. – Я сразу впитаюсь в камень под ее основанием!
– Ну тогда приступим. И поберегись осколков, разлетающихся с внутренней стороны твоей преграды.
А потом начались стрельбы. Вначале пытались ударять вылетающей пулей, прижавшись стволом чуть ли не к прозрачной преграде. Пуля пробивала желтый кокон, но бессильно застревала во второй защите. То есть у Торговца не получалось как следует разогнать пулю, не хватало расстояния. Вдобавок и температура внутри кокона резко подскакивала.
Потом попробовали делать выстрел с максимального расстояния. Александра легла спиной на пол, расставила носки сапожек чуть в стороны, и те оказались всего в пяти сантиметрах от прозрачной преграды вокруг Прусвета. Дмитрий своими сапогами уперся жене в плечи и почти полулег, откинувшись назад. Кокон при этом даже натянулся, как бы испытывая порядочное натяжение. Да еще и носками своих сапожек графиня постаралась натянуть так приятную ей поверхность по максимуму.
И вот как раз ровно между носков Торговец и стрелял. Созданная им магическая структура еще в стволе настолько разгоняла пулю, что, пройдя дальше по силовому коридору, она пронзала кокон с легкостью иглы, проникающей сквозь ткань, затем пробивала и прозрачную преграду вокруг кальмара и на порядочной скорости вонзалась в постамент из неизвестного сплава. Как потом выяснили при рассмотрении осколков, сплав очень напоминал кристаллическую пластмассу из высокотехнологичного мира Ситулгайн. Но как Купидон удосужился выплавить такой раритет, оставалось только предполагать. Самое главное, что пластмасса довольно четко и красиво стала колоться, покрываться трещинами и рассыпаться!
Желаемый итог удалось достичь, даже не используя реактивные и специальные пули. Правда, Александра после этого так и ехидничала:
– Ну вот, а ты мне запрещаешь всегда лишний пяток обойм по карманам распихать. И в мире Гинвейла это помогло, и здесь.
Как только постамент рухнул, Прусвет скользнул вниз и на несколько минут исчез из поля зрения. Стержень из потолка так и продолжал свои ритмичные движения, совсем не обратив внимания на сбежавший Живой Ужас.
Зато Торговец облегченно вздохнул и полностью скинул щит:
– Уф! Устал от такого напряжения. Надо хоть чуток расслабиться.
Его супруга оглянулась по сторонам и прошептала еле слышно:
– А если он сбежит? И про нас забудет?
– Тоже не страшно, – философствовал граф Дин, разлегшись на полу. – Хоть так Купидону напакостим.
Но ликующий кальмар вернулся через несколько минут. Причем еще долгое время метался, как шарик, между стенами, вонзаясь в них, радостно восклицая:
– Я свободен! Я свободен!
И только когда несколько раз его отбросило после столкновения с желтым коконом, он стал немного успокаиваться и перешел к извинениям:
– Вы, наверное, подумали, что я сошел от радости с ума? Да так и было первые минуты! Я провалился на неведомую глубину, а потом с непроизвольным хохотом метался вокруг в попытках отыскать эту тюрьму. Вы меня должны понять: шестьдесят циклов я провел на этом проклятом постаменте! Шестьдесят циклов я был непроизвольным палачом, рабом и лелеял в себе мечты про отмщение! Вам этого не понять, вы только несколько часов здесь. У‑у‑у‑у! Как я буду мстить! У‑у‑у‑у! Как я страшен в гневе!
– Тебе это ничего не напоминает? – шепнул Дмитрий супруге.
– Какой‑то мультик из детства, – отозвалась та, дергая головой и пытаясь угадать, а потом и проследить глазами следующий отскок мечущегося в буйстве чувств кальмара. – Кажется, еще в детдоме показывали.
Наконец Прусвет окончательно успокоился, уцепился щупальцами за камень стены, утопив свои конечности как в воду, и повис вниз лицом, которое вдруг провернулось, словно ванька‑встанька, и теперь казалось, что именно из лысой головы растут конечности «многонога».
– Ха‑ха! Вот теперь примемся и вас выручать. Как поступим? Может, я мотнусь наверх и там постараюсь проследить за Купидоном? Вдруг он проболтается о тайне этого кокона?
– А стоит ли? Вдруг подлый колдун и там тебя сможет усыпить направленным облаком ядовитого вещества и ты опять попадешь в рабство.
От такого варианта событий счастливый кальмар отмахнулся:
– Теперь ему со мной не справиться! – Но настаивать не стал. – А что тогда?
– С самой основой этого купола я знаком, в общем. – Светозаров потрогал пальцами ускользающую шелковистую плоть. – Так что уверен: вскрыть его, взломать можно только снаружи, с твоей стороны. Значит, мы должны придумать способ вскрытия, тебе его растолковать и… попробовать! Ведь ты же магический кальмар?
– Но мне может сил не хватить.
– Вот поэтому давайте и подумаем над тем, как тебе изначально передать «на волю» хотя бы один кристалл‑накопитель.
Обсуждение дальнейшего плана побега перешло на иной, более высокий уровень. И преодоление этого уровня могло означать только полную победу.

Глава двадцать восьмая
Последняя битва

Список найденных сокровищ все множился, а необходимый лазарет так и не находился. Но юноша не унывал, действуя все с большим размахом и творческим вдохновением прирожденного взломщика.
Еще при первых осмотрах его заинтересовали весьма странные железные двери, расположенные как на Т‑образном перекрестке, так и возле витой лестницы в центре замка. Дверей имелось по два комплекта, и по здравому размышлению они не могли скрывать за собой больших комнат. Либо чуланчики, либо аналогичные подсобные помещения. Поэтому изначально их вскрывать смысла не было. Но когда все выбранные помещения «шакальего» крыла оказались обследованы, пришла пора чуланов.
Выбрал для этого третий этаж. Ни ручек, ни накладок на дверях не было. Разве чуть сбоку очередные квадратики из хрупкого материала. Но нажатие на них было бесполезным, как и поломка ударом топорика. Зато виднелась на стыке дверей мягкая резина для уплотнения. Уже хорошо! Топор между резинок, затем массивный и широкий тесак вместо рычага, а потом и кусок отломанной мебели в образовавшуюся щель. Двери не открывались, как обычно, а разъезжались в стороны. Причем жутко пружинили при этом и поддавались с трудом. Но суть подобных раздвижных покрытий была Хотрису знакома, поэтому он не слишком и задумывался. Первую дверь не удалось взломать настолько, чтобы заглянуть в чернеющую щель. Как и вторую с третьей. Зато четвертая, после резкого щелчка и звука разлетающихся обломков, разблокировалась и таки разъехалась в стороны окончательно и полностью. Дохнуло в лицо воздухом, несколько странным запахом металла и еще чего‑то, а глазам открылся довольно просторный черный колодец, увитый по бокам стальными полосками и поблескивающими канатами. Свечи помогли рассмотреть дно, где‑то на уровне цокольного этажа, и верх, теряющийся в темноте где‑то под самой крышей.
«Магия! – авторитетно заявило подсознание. – Магия в стальных чуланах! Наверняка по этим колодцам весь замок пронизывает и перемещается магия всего замка! Но! Если здешнее колдовство меня не наказало за вторжение, значит, считает меня гостем, который имеет право так себя вести. И что это мне дает? Ха‑ха, свободу я и так имею. Так что ничего нового и полезного. А вот где же этот незаметный, но такой желанный госпиталь спрятался? Неужели здесь никто никогда не болел? Быть такого не может!»
И он, на всякий случай задвинув двери на прежнее место, пустился в дальнейшие поиски. Начал с того, что прикинул свои силы и всмотрелся в верхушку башни, по стенкам которой и пролегала вьющаяся лестница. Количество поворотов уже переваливало за два десятка. Подниматься далее было куда.
Прислушался к себе, поправил повязки на ранах. Ноги гудели и не совсем соответствовали нормальному состоянию, но ведь всегда можно отдохнуть, пройдясь по выбранному этажу! И посланник мира Кабаний начал восхождение.
Каждый этаж, которых в сумме оказалось двадцать четыре, являлся точной копией предыдущего. Ну разве что теперь стали заметны некоторые разнообразные надписи и значки напротив магических чуланов. Да отличались между собой столики у стен, с иными вазами и хитро изогнутыми подсвечниками. Каждые три‑пять пролетов Хотрис совершал исследовательское отклонение от маршрута, проходя по коридорам и ловко вскрывая выбранные двери. В лаборатории он не совался, как и в некоторые большие комнаты, предназначенные то ли для игр, то ли для танцев, то ли для собраний, а вот некоторые спальни и жилые комнаты обследовал. Раздвигал шторы, рассматривал никогда не меняющийся пейзаж и выворачивал наизнанку все приглянувшиеся ему ящики. Причем чем выше поднимался, чем больше различалась сохранность вещей. А под крышей почти все ткани, книги и мелкие предметы оставались в превосходном состоянии. Видимо, сюда влага достигала меньше, порча с плесенью не добрались, и в шкафах находились воистину невиданные сокровища, если судить хотя бы только по одеждам. Складывалось впечатление, что проживавшие здесь когда‑то разумные сущности хранили в замке свои самые парадные одеяния. Наверняка у них здесь по ночам проходили балы, костюмированные маскарады и званые приемы. Хотя почему ночью? Выспались – и на банкет! Поели, потанцевали – и спать. Красота!
Посуда, столовые приборы, фужеры и хрустальные вазы с каждым этажом становились все роскошнее и изысканнее, наводя на мысль, что под самой крышей обитали сливки местного общества. А после этой мысли мелькнула и вторая: тогда, может, и лазарет устроили на последнем этаже? Вполне могло такое случиться.
Тем более что стали появляться рисунки и великолепные картины с людьми, у которых имелись крылья. Да и не только люди, некоторые странные создания рисовались крылатыми, и настолько пространственно, достоверно, что перед некоторыми картинами можно было стоять в изумлении часами, любуясь волшебной грацией изображенных существ, изяществом линий всего творения и удивительной многоцветностью красок. Приходилось юноше буквально силой себя заставлять двигаться дальше на первых порах, а потом чувства притупились, смешавшись в калейдоскопе впечатлений. И когда добрался до выхода на крышу и уткнулся в прозрачное толстенное стекло, казалось, уже ничто не могло его удивить.
Однако и там оказалось нечто удивительное. Все открытое пространство между куполами и шпилями башенок занимало некое подобие парка, со скамейками, ажурными фонтанами, которые сейчас были без воды, и изящными подставками, на которых, приподнятые на тонких иглах, находились загадочные шары. Что топорщилось на поверхности этих разноцветных шаров, рассмотреть было трудно, а вот поражала больше всего растительность этого парка. Вроде и немного, вроде и не выше пяти‑шести метров, но ни одно растение не повторялось, и ни одного такого растения в своей жизни Хотрису видеть не доводилось. И только больно ударившись лбом в прозрачное стекло, юноша понял, что готов рассматривать эти диковинные растения бесконечно. Даже отсюда. Что сразу показалось вредным и неправильным.
Если уж и смотреть, то с близкого расстояния, да и пощупать хотелось. Да вот беда: расположенная рядом стальная дверь оказалась вообще странной: ни ручек, ни накладок, ни замочной скважины, ни даже резиновых полосок, которые уплотняли двери магических чуланов. Озадаченно погромыхав по двери топориком, а потом и расколотив от раздражения пару хрупких квадратиков на стене, Хотрис печально вздохнул и вспомнил, что пора возвращаться вниз, на свою любимую кухню.
Естественно, что он не удержался и собирал понравившиеся ему трофеи, оставляя их у лестницы, а когда стал спускаться, то эти трофеи стали складываться в огромный узел, связанный из простыней. Так что когда он добрался до желанной кухни, то пыхтел от усилий и взмок так, словно без остановки взбежал на пятидесятый этаж.
– Откуда такая жадность во мне прорезалась? – удивлялся посланник, сбрасывая непомерный груз на груду вывороченных из шкафа поварских одеяний. – Все равно ведь мое, все мое!.. Так куда спешить, спрашивается.
На этот раз обед уже полностью состоял из разогретых блюд замковой кухни. Возиться с мясом больше не хотелось, да и сил не осталось. Правда, азарт метания ножей все‑таки расшевелил поникшего посланника. Целых три раза он объезжал с тележкой периметр всего помещения, вынимая оружие из разделочных досок и собирая то, что попадало на пол.
А потом только и осталось сил что проверить свечные «гирлянды», заменить верхние прогоревшие свечи, захватить одну «гирлянду» с собой и с невероятным блаженством растянуться на импровизированном ложе в хозяйственном отсеке. Подниматься в облюбованную спальню показалось глупым и расточительным делом.
Засыпал с блаженством, а вот сам сон оказался неприятным, полным липких, жутких кошмаров. Что только не снилось уставшему и воспаленному событиями и калейдоскопом впечатлений сознанию! То Хотрис сражался с жуткими монстрами голыми руками, то падал с большой высоты, сорвавшись со стены, то под ним проламывались прогнившие ступени лестницы, и все это перемежалось то неожиданно хлещущими холодными дождями на голову, то страшным раскаленным жаром, укутывающим все тело.
Именно от нестерпимого жара и желания немедленно напиться юноша и проснулся. И сразу, по вихрящимся кругам перед глазами и онемению во всем теле, осознал, насколько ему плохо.
– Что же мне теперь, и не спать никогда?! – прохрипел он со злостью, делая попытки пошевелить бесчувственными ногами. – Как бодрствую – все нормально, а как засну – мне все хуже и хуже! Неужели эта проклятая магия меня наказывает за порчу имущества?
Ноги окончательно отказывались повиноваться, и пришло понимание, что виной всему все‑таки запущенные раны, а не магия. Так и встала перед глазами стопочка банок с целебной мазью в лаборатории Азарова, и досада на собственную глупость разгорелась с новой силой:
– Хоть бы одну стащил!
Но утраченного не вернешь, госпиталь так пока и не отыскался, и приходилось интенсивно разминать непослушные икры руками. Это немного помогло, а потом позволило и встать на сильно распухшие ноги. Добрался до бутылок с водкой и принялся осторожно делать очередную перевязку.
На этот раз неприятных признаков гниения на краях ран оказалось вдвое больше. Даже интенсивное промывание алкоголем гниль не вымыло окончательно, отчетливо виднелось, что она стала прорастать в странно посеревшее мясо. Не надо быть лекарем, чтобы с пугающей, горячей паникой осознать начавшийся необратимый процесс заражения. И ведь никаких шансов для самоизлечения! Если бы хоть удалось отыскать водку в первый час своего пребывания в замке и сразу сделать промывание с перевязкой, то все могло обойтись. А что теперь? Став самым богатым человеком во Вселенной, глупо умереть на грудах сокровищ? Или насмерть упиться перед смертью собранным алкоголем?
К Хотрису пришло осознание приближающейся смерти. Еще один такой сон, и он уже не сможет подняться на ноги. А то и вообще не вынырнет из жутких горячечных кошмаров.
Печально. Обидно. До слез обидно.
Слезы и в самом деле стали скапливаться под веками. А ведь слезы всегда считались табу в роде Тарсонов. Как бы тяжело ни было, как бы ни пинала судьба и даже перед самой смертью считалось неприемлемым плакать и досадовать на оставшиеся за плечами оплошности.
Именно упоминание о своей семье, именно завещания своих родителей помогли Хотрису опять встать с кучи тряпья, перед тем закрепив на ногах новые повязки с компрессами. Да и позже он уже маниакально время от времени поливал водкой прямо на повязки. Мысли лихорадочно метались по кругу, стараясь отыскать выход.
«Госпиталь, может, и существует, но, пока я его отыщу, могу и умереть. К тому же не факт, что я правильно разберусь с лекарствами и не намажу рану каким‑то быстродействующим ядом. Значит, остается только один выход. Да и то надо постараться успеть. Итак? Да что тут сомневаться, придется все‑таки… возвращаться».
Этот путь отступления сознание с самого начала хранило в уголке памяти, не давая вынырнуть под лавиной новых впечатлений. А теперь единственный выход сформировался окончательно. Только и надо, что доставить маяк в замок. Оставалось только придумать, как, каким способом занести валяющийся во дворе вещевой мешок во внутренности здания. Да и в этом действии имелось очень много, даже слишком много различных вариантов исполнения.
Например: стоит ли ставить маяк на пол или следует держать его в руках? В первом случае тело вроде как перенесется само в диковинное кресло. Но тогда Купидон получит уже готовый туннель перехода и в любом случае использует его только для своих целей. Значит, следует маяк держать возле себя, а то и вообще крепко прижимать к телу. Тогда туннель не сохранится, и в любом случае никого иного для засылки второй раз Купидон не отыщет. А во второй раз Хотрис пройдет скопище этих шакалов, словно раскаленный нож сквозь масло. Да и сразу бросится на стену, а там до ближайшего открытого на четвертом этаже окна. Наплести даже великому колдуну с три короба басней, да при этом преданно глядя в глаза, – это совсем нетрудно. Поверит во все! Тем более что и врать почти не придется. Лишь в одном месте: «Только вбежал с маяком на крыльцо и шагнул в арку прохода, как меня и перенесло в Кабаний. Я и опомниться не успел!..»
Значит, с маяком расставаться нельзя!
Другой вопрос: как быть с массой тела? Во‑первых, за эти два или три дня он кушал как не в себя. Во‑вторых, гораздо потяжелевшая одежда. Ну и в‑третьих, хотелось хоть какие‑то вещицы из замка захватить с собой. Так сказать, для достоверности излагаемых фактов. Чтобы и мысли не появилось у Купидона послать кого‑то иного.
Такой сильно пугающий момент, что маяк может не сработать, пришлось тут же затолкать на самые дальние закорки сознания. Как и то предположение, что кресло приемки могли давно и навсегда отключить. В обоих этих вариантах ничего, кроме единственного итога, не получится: пьяная смерть с бутылкой алкоголя в руке. По крайней мере, юноша понимал, что в алкогольном дурмане последние часы бессилия покажутся проще.
Вот так вот размышляя, он стоял у плиты в кухне и усиленно насыщался.
А когда обдумал все окончательно и до последних тонкостей, стал готовиться к битве с хищниками. Для этого выбрал еще больший столик на колесах, на котором можно было и на двадцать человек подавать блюда в столовые. Затем щедро заставил его всеми возможными режущими и колющими инструментами. Благо таких только на этой кухне оказалось предостаточно. После этого скрупулезно отобрал самые мелкие, легкие, но ценные доказательства своего здесь пребывания и рассовал их по карманам новой одежды. Нащупал было огарок свечи, моток лески с кресалом и хотел их выбросить, но ностальгические воспоминания не дали этого сделать.
Напоследок напился, закинул в рот кусок непонятного, но страшно вкусного мяса и, поднатужившись, стал толкать стол‑тележку в сторону нужного двора с маяками. Все‑таки нагрузил железа он порядочно.
Когда он появился на площадке крыльца, шакалы встретили вполне ожидаемым воем и рычанием. Но вот так ожесточенно и злобно на ступеньках уже не подпрыгивали. Чувствовалось в их движениях некое опасение и сдержанность.
– Ага! Неужели стали уважать? – хмыкал юноша, высматривая, где его мешок с маяком, а потом пытаясь досконально пересчитать хранителей. – Или признали за хозяина? Давно пора, давно. О! Ваш попечитель до сих пор отсыпается? Собратьев не подкинул?! Отлично! На шесть ножей меньше метать придется. Ну разве что ваши побратимы подтянутся.
Те и в самом деле подтянулись, но, как и в прошлый раз, чуть понаблюдав и не почувствовав крови, вновь подались на свои территории. Это охотника вполне удовлетворило: не будут вначале мешаться и сбивать прицел. После чего подвигал для разминки плечами, выбрал приглянувшийся нож и воскликнул:
– Тогда приступаем! Те, кто боится крови, – пусть спрячутся!
Сделал шаг вперед и метнул прямо с двух метров свое оружие в первого шакала. Дальше дело некоторое время шло как по маслу. Тела кувыркались, валились наземь, а вскоре и стали растаскиваться в стороны подтянувшимися хищниками с других дворов. Вот тут юноша вроде как и совершил основную ошибку. В горячке сражения он стал убивать всех, кто оказывался на выгодной для броска дистанции. Не разбираясь, мохнатик это, варан или петух. Тем более что для петухов весьма убойными оказались несущиеся в виде диска тесаки, которыми трудно промазать мимо таких широких целей, как грудь. И там, чуть ближе к шее, оказалось самое слабое место этих зубастых недоразумений домашней фауны.
Вараны практически сразу выбывали с поля боя после попадания им режущего предмета в белое брюхо. Если дырка оказывалась значительная, то сразу и внутренности вываливались, что значительно бесило иных хищников и заставляло отвлекаться на кровавое пиршество.
Самыми хитрыми и проворными оказались мохнатики, хоть они и выглядели сутулыми увальнями. При виде летящих в них предметов они инстинктивно пригибались и закрывали голову руками. Но и они ничего не могли противопоставить тяжеленному, вонзающемуся в череп тесаку или топорику.
А ошибка охотника стала понятна лишь после того, как вся стена хищников оттянулась от крыльца на расстояние метров двадцати. Видимо, в программе их тактики и такое предвиделось, в случае уничтожения всех и вся. Похоже, если бы Хотрис убивал только шакалов, ему бы удалось завершить это дело вполне быстро. Иные коллеги сожрали бы трупы и убрались восвояси. Тогда проблемы позади! Подходи и преспокойно забирай свой маяк, который всего лишь вон, в пятнадцати метрах.
– М‑да, что теперь?
Хищники расположились гигантским полукругом и сидели с таким видом, словно собрались дождаться либо своей смерти, либо смерти этого коварного человечка. На таком расстоянии с ними сражаться казалось бессмысленной тратой сил и времени. И ведь маяк так близок! Неужели придется вначале уйти, потом дожидаться, пока дикие хранители разойдутся и вновь возвращаться? Вроде как шакалов осталось не больше десятка, с этим количеством он и своим коронным оружием расправится. Опять‑таки, если сможет! Однозначно ощущалось общее ослабление тела и ухудшение моторики.
Хотрис потрогал ладонью лоб.
– Неужели начинается жар? Только этого мне не хватало. Что же делать?
В полной задумчивости руки машинально подались по карманам. Нащупали родной огарок свечи, леску, кресало…
– Стоп! – опять вслух, но уже радостно заорал юноша. – У меня ведь есть леска! Ура! Ура! Как же я раньше не сообразил.
Торопливо распутал свои рыбацкие принадлежности. Снял ненужный поплавок. Проверил надежность привязки крючка и грузила. Все в норме. Ну а уж глаз заядлого рыбака, охотника, а теперь уже и воителя против монстров – не подведет!
Хотя и пришлось закидывать снасть несколько раз, пока она прочно не зацепилась крючком за ткань мешка с маяком. Но только стал подтягивать имущество к себе, как хищники зашевелились. Один мохнатик даже вперевалку побежал к движущемуся холмику. Пришлось опять хвататься за секаторы и с грозным уханьем метать добрую минуту и в того мохнатика, и в его коллег в том месте полукольца.
Помогло, монстры отпрянули, отступив еще дальше. Потому что еще две особи получили смертельные ранения. Правда, есть их пока никто не собирался. Видно, не до насыщения стало. А может, объелись уже?
Как бы там ни было, но вскоре вожделенный маяк оказался вначале на крыльце, а потом, извлеченный из ткани, крепко был прижат Хотрисом к животу.
Затем посланник шагнул к арке, напоследок оглянулся на странно притихших монстров и двинулся дальше. Где‑то уже на пятом шаге к нему пришло недоумение, на восьмом – страшное разочарование, ну а после десятого шага сознание поблекло, проваливаясь в пустоту сработавшего перехода.
Все‑таки обратная дорога в свой мир существовала!

Глава двадцать девятая
И месть моя страшна

Как ни старались новые друзья обучить друг друга своим магическим умениям, как ни спешили с этим делом, но пять часов времени у них на это ушло. И то, если бы не уникальные возможности Прусвета, если бы не его огромная база магического умения да не его философский, научный склад ума, ничего бы не получилось. Но в итоге он таки научился создавать структуру разрушения, которая по всем теоретическим пока выкладкам должна была разрушить кокон. А вот для практического подтверждения следовало в завершающей стадии всех обсуждений совершить довольно рискованный эксперимент.
Если знания у кальмара, пронзающего камни, уже появились, то вот сил для этого не имелось. И теперь вся соль заключалась в передаче ему наружу кокона хотя бы одного накопителя. А в идеале и двух. Потому что Дмитрий сомневался в достаточности только одного камня. Все‑таки пленившее их вещество считалось уникальным во многих вселенных, и так легко с ним даже сильному магу или технарю не справиться.
Для передачи камень следовало разогнать до такой скорости, чтобы он пронзил кокон, как пуля. Но при этом не перестараться, иначе накопитель мог пролететь и дальше и просто размазаться при столкновении с окружающими стенами. Хорошо еще, если при этом не произойдет взрыва титанической силы.
Последнюю проблему решил Прусвет:
– Постараюсь схватить накопитель прямо при его выходе из кокона.
– Как это? – не понял Светозаров. – Подробнее, пожалуйста.
– Я ведь пронзаю любой камень. А могу пронзить его только частью тела и остаться с двух сторон: и в камне и снаружи. То есть я вытяну вперед щупальца и начну принимать летящий предмет ими. А далее пропущу предмет в глубину своего тела, меняя структуру на большее уплотнение. Должно получиться.
– А если тебя пронзит насквозь? Или вообще разорвет?
– Для меня это не страшно, мое тело довольно трудно рассеять в пространстве, несмотря на его эфемерность. Хуже будет, если взрыв отбросит ваш кокон на стену.
Они еще немного поспорили, оговорили мелкие детали, а потом приступили к исполнению рискованного плана. Люди опять улеглись на пол, растягивая свою гибкую тюрьму по максимуму, а Прусвет пристроился сразу за подошвами сапожек Александры. С той стороны он тоже пытался придавить кокон, потому что предвидел огромное растяжение поверхности.
Ну а потом Торговец по прошедшему предварительные испытания магическому каналу разогнал один из накопителей, добавочно завернув его в кокон силы с иглообразным носом. И сделал старт.
Получилось неожиданно для всех. Хоть и с огромным трудом, но накопитель прорвался наружу. Правда, в коконе температура после этого подскочила до двухсот градусов, и людей спасло только наличие защитных костюмов из мира Ситулгайна. А вот самому кальмару, как показалось вначале, сильно не повезло. Накопитель‑то он поймал своим телом, но остаточная скорость его не просто отбросила, а буквально вонзила в стенку, где он и скрылся на добрых пять минут.
– Неужели погиб? – с отчаянием восклицал Торговец, уже встав на ноги и тщательно присматриваясь к месту исчезновения их нового товарища. – Ни единой трещинки! Или его разорвало где‑то там внутри?
Александра тяжело дышала под закрытым забралом, но попыталась отнестись ко всему с оптимизмом:
– Будем надеяться на чудо. – Хотя тон, которым она это сказала, сразу подразумевал, что она уже ни на что не надеется.
– Лучше бы мы все‑таки подождали три дня и воспользовались медленным, но верным способом для побега! – корил себя Дмитрий, усаживаясь на обломок постамента. – Ладно, в любом случае надо выждать. О, вроде температура выровнялась, открываем щитки.
И ожидание их окупилось сторицей. Кальмар со смачным шлепком вылупился из стены, завис в воздухе и, достав накопитель одним из щупальцев, стал потрясать им, как грушей:
– Оля‑ля! А вот и я! Не ждали?!
– Ой! – вскочила на ноги Александра, тем самым натягивая кокон и заваливая супруга на колени. – Ждали! Еще как ждали!
Дмитрий на нее ничуть не обиделся, хотя и придержал за подол сюртука, не давая высоко подпрыгивать от радости.
– Дружище! Где тебя так долго носило? Опять радовался свободе и большой скорости передвижения?
– Если бы! – не понял юмора кальмар. – Меня затолкало метров на сто вглубь, а пробираться сквозь камень с физическими предметами даже для меня трудно. Вот и полз как улитка. Но теперь я тут! И я буду колдовать!
И он начал создавать структуру, которой обучался в предыдущие часы. Торговец, правда, начал с вопроса:
– Может, и второй накопитель перебросим?
Ведь у него еще оставалось два полнехоньких. А вот два пришлось растратить на невероятный расход энергии при создании каналов ускорения.
– Попробуем вначале с этим, – не соглашался Прусвет. – Мне не хочется опять ползти как улитка из такой толщи пород.
Дальше он творил и трудился с увлеченностью фанатика, только изредка уточняя у графа Дина некоторые нюансы и подробности создания магической структуры. Стоило ли рассказывать, как переживали к моменту истины все три товарища по одному узилищу!
Причем разумный кальмар, когда полностью изготовился к колдовству, еще и предвидел некоторые сложности:
– Мне кажется, при схлопывании кокона может вас и на стены бросить, и жаром припечь, и звуком оглушить. Так что вы уж там…
Дважды повторять не стоило, благо что обезопасить себя было чем. Разве что на всякий случай еще и режим слипания в сюртуках включили.
А потом бахнуло!
Никакого выброса тепла не случилось. А вот звук резанул по ушам даже через поставленный щит и прочие технические прибамбасы сюртуков. Помимо этого, графскую парочку подбросило метров на пять и сильно приложило об сходящийся свод у них над головой. Но там тоже помог созданный щит, смягчил удар, а потом и на пол плавно опустил.
Зато теперь ликовали уже все втроем и окончательно! Свобода!
Хоть и в глубочайшей подземной тюрьме это происходило, откуда бы не выбрались никакие иные существа, но для двух человек и разумного кальмара, пронзающего камни, словно воду, место ликования было уже несущественно. Тешила мысль, что их тюремщик до сих пор пребывает в неведении о побеге, а этим следует немедленно воспользоваться.
Может, поэтому Прусвет, проведший в неволе шестьдесят лет, гораздо быстрей вернулся в действительность и заорал:
– А теперь – мсти‑и‑и‑и‑ить!
Причем получилось у него прямо‑таки сногсшибающе. Если бы Торговец не успел поставить щит, то и сам бы свалился, и Шура бы рухнула. За что и последовал укор:
– Дружище Прусвет! Ты бы хоть нас пожалел.
– Простите, друзья, это я от избытка эмоций! – принялся извиняться кальмар. – Тем более что в моем сознании вы четко ассоциируетесь с существами, на которых мой жуткий крик на разных частотах не оказывает никакого воздействия. Отныне буду предупреждать. Мало ли. Вот так!
И он расставил крестом четыре своих щупальца. Торговец согласно кивнул и перешел к обсуждению следующего шага:
– Что делаем дальше?
– Давайте я поднимусь в поместье Купидона и все там хорошенько осмотрю. Мне ведь достаточно находиться в едином пространстве каменного строения, чтобы там почти все слышать, и выставить хоть краешек глаза, чтобы все нужное подсмотреть.
– А тебя там не схватят?
– Ни за что!
– А если заметят?
– О‑о! Я теперь уже не тот наивный кусок камня, которым был шестьдесят лет назад! Теперь я уже знаю, где и что мне грозит, и стократно буду перестраховываться. Ждите меня здесь.
– Да мы тоже немного попутешествуем глазками наверху и посмотрим, что там творится.
От такого признания Торговца их новый товарищ сильно удивился:
– Неужели для вас и такое возможно? Да вы как боги!
– Ну это ты загнул: бога нельзя даже за хвост схватить без своего разрешения.
– Ой! Неужели у вас и хвосты имеются?
Серое лицо скривилось, словно сморщенная жаром груша. Но теперь не понял юмора Дмитрий. Зато супруга пришла ему на помощь:
– Увы! Уже нет! Недавно ампутировали, чтобы не мешали.
Заливаясь несдержанным смехом, кальмар воскликнул:
– Ничего, скоро вырастут новые! – И скрылся в толще стены.
Тогда как парочка отыскала самое удобное место и расположилась для парного подсмотра.
– Я постараюсь вынырнуть на стыке, – предупредил Дмитрий. – Чтобы не было грохота. Ну а потом уже попытаемся проникнуть в замок через какое‑нибудь окно. В любом случае сразу отклоняйся назад при любом нажатии моего пальца. Лучше мы потратим еще пять минут на настройку подсмотра, чем получим по молнии между глаз. Договорились?
– Не переживай, любимый. Я всегда подчиняюсь любым твоим прихотям, – промурлыкала Александра.
– Ловлю на слове! Только попробуй не подчинись хоть раз!
Взгляд его уже стал тускнеть, когда до слуха донеслось капризное восклицание:
– Имеются в виду только твои прихоти. Во всем остальном превалируют мои простые человеческие желания.
Так они и вынырнули в сиреневом тумане: с улыбками и желанием безобразничать. Но первым, на что они напоролись, перелетев над сараем на внутренней территории усадьбы, оказалось такое зрелище, от которого вся веселость сразу испарилась. Там под присмотром мага два угрюмых работника закончили копать неглубокую могилку, а потом равнодушно скинули туда два завернутых в старые тряпки тела и тут же стали резво засыпать их землей.
– Ногами, ногами утрамбовывайте! – прикрикнул маг, а когда его требование было выполнено, решил, что его обязанности на этом исчерпаны. Хотя и добавил, перед тем как уйти: – Плохо утрамбуете, появятся ямы со временем – накажу. Потом сверху накатите два камня с кучи.
Невдалеке громоздилась куча валунов, вероятно доставляемых сюда на телегах.
– Не извольте беспокоиться, ваше магичество, – угодливо отозвался один из работников. – Не впервой.
После таких слов наблюдатели присмотрелись и немного вильнули над пустырем, на котором лишь кое‑где росли кустики. Зато вот таких парных, одиночных, а то и лежавших один на другом камней вместо надгробий виднелось здесь как на кладбище.
Уже придвинувшись к основному замковому комплексу, Торговец не выдержал и, высунувшись всем лицом из подпространства, озлобленно прошептал:
– Ну все! Достал меня этот мерзкий комар! Столько крови пить из народа – и не подавится, гад! Будем его уничтожать, чего бы нам это ни стоило!
Затем опять по максимуму спрятал свое лицо. Заодно приподнялись повыше и, стараясь оставаться на границе видимости сиреневого тумана, опустились уже на крыше. Потом осторожно высунулись над краем, выбирая, в какое из окон нырнуть в первую очередь. Там, где раздавались голоса, появляться не следовало, могли просто случайно смотреть в окно и их заметить. Таких окон было несколько. Но и без обитателей комната нашлась. В ней ничего примечательного не обнаружили, зато через приоткрытую щель удалось вылететь в коридор. И вот там, уже передвигаясь под самым потолком, графская чета добралась до самого охраняемого в замке помещения. С первого взгляда было понятно, что это либо спальня, либо рабочий кабинет самого Азарова: возле дверей стояли два вооруженных до зубов воина, а их подстраховывали сразу два мага в боевых одеждах, расположившиеся за ближайшими поворотами коридора. Причем они сидели в креслах так, чтобы видеть только воинов, холл перед ними и два пролета лестницы, ведущие вверх и вниз.
Светозаров направился к самому навершию дверей, стараясь там затаиться так, чтобы две пары глаз, носов и лбов не были заметны на фоне витиеватой лепнины. Вроде как получилось, да и Александра прекрасно поняла, что таким образом они только и смогут попасть в святая святых этого замка.
Вот только как долго продлится ожидание подходящей возможности?
Повезло: не больше десяти минут потратили, прислушиваясь к ничего не значащим переговорам воинов между собой. А потом дверь, через которую не проникало ни единого звука, резко открылась и держащийся за ручку Азаров пригласил своих собеседников на выход. При этом они продолжали разговор:
– Если ваше магическое могущество сам появится на площади – это будет наилучшим решением. Народ вас уважает и не посмеет роптать, – топтался на месте красный как вареный рак мужичок, нервно вытирая с лица обильный пот. – Все‑таки такая яма после башни Зуперта осталась.
– Раз пообещал, значит, иду! – Довольно бесцеремонно Купидон чуть не вытолкал посетителя в коридор. – Но вообще, как бургомистр, ты сам должен улаживать подобные неприятности.
Он стал тянуть за собой высокую дверь, брезгливо отталкивая мешающего ему выйти мужичка. Именно этим моментом Торговец и воспользовался, нырнув внутрь помещения. Дверь тут же плотно закрылась, но с той стороны продолжало прекрасно слышаться каждое слово.
– Но как можно, ваше магическое могущество?! Народ просто в ужасе и страшной панике! Они мне не верят!
– Ничего, ничего! На том месте я построю новую башню, считай, что разрешение императора у меня уже в кармане. А вот с теми, кто меня так сильно «уважает», мы сейчас разберемся!
Голоса стали удаляться, хотя еще удалось разобрать брошенное одному из магов распоряжение:
– Эвтихид! Я вернусь через час. Пусть к тому времени накроют стол для обеда в столовой! И кстати, бургомистр, а почему ты…
Светозаров уже высунулся из подпространства и с привязанной к нему магией Александрой метался по всей комнате.
– Личный кабинет Азарова! Причем можешь не переживать, нас с той стороны не услышат, хоть мы тут молниями стреляй! Это здорово, значит, во второй раз мы сможем прямо сюда десантироваться всем телом.
– Так, может, сразу так и сделаем? – поинтересовалась его жена, тоже высунувшись чуть ли не по плечи.
– Только в крайнем случае. Все‑таки сотрясение при этом может получиться, и тот же самый Эвтихид может это почувствовать. О! Глазам своим не верю! Наши браслеты! Как же этот сатрап раскусил нашу ловушку?
– Присмотрись получше.
Браслеты лежали прямо на столе, в некоем подобии хрустальной салатницы. Но как Светозаров к ним ни присматривался, у него ничего не получалось. Некоторое время он хмыкал и пыхтел, но все равно ничего не вышло.
– Не получается! Что‑то там нагромождено, а вот конкретно рассмотреть не могу. Мне бы в руках подержать.
– А ручки‑то вместе с телом остались, – напомнила Александра.
Зато ее супруг удовлетворенно замычал, вспомнив, как он в свое время пронес в зубах бомбу разрушительной силы в столицу Визенской империи. Тогда ему помогал Бонзай, и им удалось взорвать всю элиту кровавой организации, пропагандирующей человеческие жертвоприношения и желающей завоевать королевство Ягоны.
В тот раз он действовал зубами. Пришлось и сейчас задействовать тот же принцип. Но ведь еще и Александру следовало уговорить.
– Я беру одну пару зубами, а ты вторую. Это удачно они между собой пристегнуты.
Графиня с недоверием переспросила:
– Зубами? Но ведь их кто только не…
– А что делать? У меня одного не получится. А когда я там с этой магией разберусь, то уже сам обе пары сюда заброшу.
– Ну, после твоих рук и я…
– Дорогая! У нас нет времени!
И он первый потянулся лицом к браслетам. Получалось несколько неудобно, все‑таки салатница, но удалось. Потом то же самое проделала тяжко вздохнувшая Александра, и они отправились к своим телам.
В камере, лишь только открылись глаза и стали слушаться руки, графиня Светозарова выплюнула ношу и стала интенсивно вытирать рот вынутым из кармана платочком.
– Фу! Какая гадость!
– И не говори, дорогая, и не говори, – бормотал рассеянно Дмитрий, уже вращая свою пару браслетов у себя перед глазами. А потом в озарении воскликнул: – Ах он подлый потрох! Ты только глянь, что он тут учудил!
– Как же, как же! Все вижу и все прекрасно понимаю!
– Извини, я несколько увлекся. – Он стал интенсивно накладывать на браслеты невидимые простому глазу структуры. – Видимо, он либо не поверил надписи, либо решил с ней разобраться чуть позже, намереваясь использовать для нашей поимки давно заготовленную ловушку с Живым Ужасом. Зато сразу поверх всего нашего колдовства Купидон наложил свой магический ограничитель, превращая эти украшения в обычную безделушку. Но этот самый ограничитель теперь может сыграть с Азаровым злую шутку, потому что я его не только смогу убрать с дистанции в пару метров, но и одновременно наложить свои печати на замки. Вот только чуточку здесь подправлю да здесь поменяю. Ха‑ха! Как все замечательно получается!
– Но мне кажется, этот, как ты его называешь, потрох может и не надеть браслеты во второй раз. Что тогда?
– Наденет! Наденет как миленький, особенно если к нему в гости нагрянет новый Торговец.
От этого известия Александра даже растерялась:
– Кого ты имеешь в виду?
– Себя, дорогая, только себя. Сейчас мы живо подбрасываем браслеты на место, а потом я, затемнив свою фигуру или прямо из подпространства швыряю в руки того самого Эвтихида послание. Кстати, доставай бумагу и пиши, пока я вторые браслеты подправлю. – Краем глаза он проследил, как Александра достала в одном из многочисленных карманов сюртука записку, самописку и приготовилась записывать. – «Только что был у вас, не застал. Желаю встречи. Вернусь через сорок минут. Подпись: Старший Торговец Нидинту‑Бел из Месины». Конец цитаты, точка с запятой.
– Но он же тебя сразу узнает и атакует!
– Пусть попробует вначале узнать. Ты забыла про нашу детку Эрлиону? Она ведь может запросто сменить мне внешность.
– А я?! – с обидой воскликнула Александра. – Если рядом будет женщина, он нас сразу раскусит. Или ты собираешься опять воевать без меня?
– Ну как можно, сладенькая? Воевать без лучшего стрелка современности? Ты у меня будешь в резерве и начнешь там все громить и ломать, если у меня пойдет что‑то не так. Во время своего прибытия я оставлю тебя в любой свободной комнате справа, слева или сверху кабинета. Под общий грохот и сверкание тебя никто и не заметит. Прислушивайся к моему разговору через наушники сюртука и сама решай, как действовать. Так, у меня все готово! Поможешь мне зубками?
На этот раз возражений не последовало, и вскоре обе пары браслетов опять воротились в хрустальную вазу. Потом наблюдатели возвратились в тюрьму, и только Торговец стал готовиться к прыжку с запиской, как из стены выскочил Прусвет.
– Купидона нет, – выпалил он с ходу. – Подался в город утихомиривать народ. Там какие‑то сильные разрушения. Зато ему сейчас готовят обед.
– Знаем! – коротко остановил его Дмитрий. – Сейчас Саша тебе все быстро растолкует, а я на две минутки отлучусь.
И пропал. Зато его супруга стала тараторить без умолку, стараясь сбросить всю новую информацию разумному кальмару.
Тот даже пригорюниться успел:
– У вас лучше получилось. А я думал отраву какую ему в пищу подсунуть.
Последние слова расслышал вернувшийся Светозаров.
– Не получится, такие колдуны на яд не ловятся. Но ты теперь понял, что мы затеяли?
– Понял. Мечтаю, чтобы все получилось.
– Тогда пока оставайся и присматривай за кабинетом и что вокруг твориться будет. А мы помчались менять внешность и вооружаться. Жди нас здесь через тридцать пять минут.
Вскоре уникальная, самая надежная тюрьма осталась пуста, пленники теперь ее вообще использовали как место для тайных встреч.
Александру Торговец сбросил в их апартаментах и отделался только коротким словом: «Вооружайся!» А сам метнулся в подвалы замка. Хотя и сомневался немного, вдруг стоило прийти нормально и попросить помощи более мягко. Но с другой стороны, он тут хозяин и магическая сущность – его дочь! Да и время! Время поджимало страшно! По вине Купидона они уже поистратили даром вагон, да что там вагон – целую пропасть времени, более семи часов!
Наверняка Эрлиона заметила появление графской четы сразу, потому что не успел граф Дин материализоваться возле бассейна, как раздалось ее взволнованное:
– Что случилось?!
– Нужна твоя помощь. Следует всего за двадцать пять минут изменить мою внешность до неузнаваемости. Причем чтобы даже папа Тител не узнал.
– А надолго маскарад?
– Да нет, хотя бы четверть часа продержаться или чуть больше.
– Легко! Прыгай в кресло вертушки! – А когда он усаживался, уточнила: – Как хочешь выглядеть?
– Что‑нибудь эдакое. Пафосное и с императорским апломбом.
– Проще простого. Опробую на тебе самые свои последние разработки по соединению черт лица самых решительных, выдающихся, вызывающих уважение людей.
Последние слова Торговец уже слышал, проваливаясь в привычную волну отдыха и расслабленности. Хотя вроде даже и не успел насладиться этим, как сиденье под ним дернулось, словно от струи тока.
– Вставай! Ты ведь сам торопился!
– Уже? Ну ты чудо, Эрлиона! И чувствую себя опять на максимуме своих возможностей. Здорово!
– Взбодрила тебя попутно.
– А как я выгляжу? – Он уже выбрался из бассейна и теперь посматривал на свои ноги, живот и руки. – Растолстел?
– Стал чуть более солидным. Ну а лицо пусть оценит мама Саша.
– Понял, спасибо преогромное! – И уже в следующий момент оказался в графской оружейной. – Ну, как я тебе?
Открытые в восторге глаза Александры говорили сами за себя. Но и молчать она не стала:
– Потрясающе! Цезарь! Нет… Аристотель! Тоже нет… Юпитер!
– Все, я уже зазнался, буду цедить слова только сквозь зубы! – Теперь Дмитрий не скрывал своего удивления: – Чего это ты на себя взгромоздила?
– Переносная ракетная установка и полевой низкочастотный разрушитель. А что? Может, еще чего прихватить?
Она и так смотрелась как разумный, но мультяшный муравей, обвешанный самым современным вооружением. Словно сошла с обложки фантастического боевика.
– Куда уж больше? Небось коленки трясутся от перенапряжения?
– Меньше болтай! Перебрасывай меня на место, и я там разложу, что мне надо и как надо.
– Но мы ведь вначале в тюрьму.
– Ничего, прислонишь меня на три минуты под стеночку.
Спорить с такой воительницей было себе дороже. Поэтому Торговец совершил прыжок в их недавнее узилище, где сразу стал получать информацию от Прусвета:
– Ой, что там за переполох поднялся в замке! Сразу послали за Купидоном, он примчался из города и сейчас стягивает в коридор перед своим кабинетом всех своих наилучших и верных магов‑помощников. А всю челядь и слуг погнали на задворки замка. Что теперь?
– Ну вот, – Дмитрий подморгнул супруге, – если что, то можешь никого не жалеть! А ты, дружище, зависни над головой Азарова в момент нашего с ним разговора. Если вдруг я подам такой сигнал – он двумя руками откинул волнистые кудри назад, – сразу дави колдуна своим криком. Может, тех пару секунд его замешательства мне и хватит. Все? Готовы? Помчались мстить!

Глава тридцатая
Разгром противника на его поле

Взъерошенный азартом и переживаниями, самый великий колдун Кабаньего метался из кабинета в коридор, сквозь настежь распахнутые половинки дверей и обратно. При этом он монотонным речитативом отдавал своим помощникам все новые и новые распоряжения. Но суть их сводилась к одному:
– Увидите слепящий луч сквозь стены, сразу сливаете все свои силы в ручей и направляете ко мне.
При этом он опять внимательно посматривал на браслеты у себя на руках и нервно восклицал:
– Но этот вариант уничтожения мы задействуем только в случае неудачи отбора силы. Всем быть начеку! Смотреть в оба! Дверь по возможности стараться оставить открытой! – И опять сорвался с места.
Вот так его и застали, практически в дверном проеме, грохотание, дребезг и световые вспышки перехода из межмирского пространства. Ведь он и не догадывался, что при желании Дмитрий мог не только занижать звуки до возможного минимума, но увеличивать эффекты своего появления.
И в самом деле, получилось что надо: все здание вздрогнуло, грохот был слышен во всем поместье и за его пределами, а колдуны наверняка бы ослепли, если бы не вовремя задействованная ими магическая защита. Вдобавок из подпространства, сразу вслед за появившимся грузным человеком, эхом донеслось:
– Старший Торговец Нидинту‑Бел из Месины!
Кажется, внешний вид, его величие и явная аристократичность манеры держаться и смотреть свысока поразили даже хозяина поместья. Он постарался придать и своему лицу некоторую приветливость, нацепил умильную улыбку и воскликнул:
– Приветствую вас, Нидинту‑Бел из Месины! Чем обязан такому визиту?
– Воры! – так и не ответив на приветствие, рыкнул Светозаров. – У меня завелись воры, которые украли у меня зектанги и адские топазы! Это кошмар! Причем счет идет на сотни, многие сотни камней! И след преступника ведет сюда, к вам!
Указующий перст, с громадным камнем в огранке кольца, уставился обвинительно на Купидона. Но тот не настолько растерялся, как могло ожидаться.
– Очень сожалею, но нашей вины в вашей пропаже нет.
– Я это знаю! – продолжал пениться Старший Торговец. – Но укравший мои камни преступник сюда наведывался. Как я понимаю, он наверняка предлагал вам купить мои камни.
Местный властелин всех колдунов тоже не велся на мякину. И постарался всеми силами тянуть время, чтобы понять, как себя правильно вести.
– Да, скрывать не стану, наведывался тут один. Но я не знал, что он преступник и камни краденые. Кстати, давайте пройдем в мой кабинет, не будем тут пугать колдовством и напрасно распинаться перед простыми просителями, которые прибыли ко мне отовсюду со своими просьбами.
– Мм? – Нидинту‑Бел из Месины оглянулся вокруг, на сообразительных магов, которые стали кивать и угодливо кланяться, словно они и в самом деле простые подданные империи. – И вам охота с такими людишками возиться?
В его тоне прозвучало открытое глумление и непонимание. Было забавно наблюдать, когда Азаров сделал вид, что смущен:
– Прошу вас, входите. Поговорим в моем кабинете. – И сам первый попятился назад, остановившись у самого стола. – А как его звали, этого вашего преступника?
Двери все‑таки за спиной Торговца закрылись, но казалось, что он не обращал на это ни малейшего внимания.
– Как?! Разве в ваш запретный мир кто‑то еще осмеливался проходить, кроме этого вора? Отвечайте!
В глазах Азарова мелькнула звериная заинтересованность. И по этому блеску стало понятно, что он и сам жутко заинтригован сказанным и сейчас попытается хоть что‑то выведать.
– Ну, не всегда наш древний мир был запретным. Когда‑то и у нас велась торговля и мы общались с магами иных миров. Имеется много легенд…
– Вы о чем? Испокон веков в Кабаний проходу не было. И все эти ваши легенды – не более чем выдумка сказочников.
– Но я ведь о вас знаю, – вкрадчивым голосом послышалось возражение.
– Наверняка вам что‑то наплел этот преступник. Разве можно верить подлому воришке? Или вы с ним уже давно сотрудничаете?
– Да нет, если честно, то совсем, совсем недавно, только первый раз встретились. Да и камней я у него купил всего лишь какую‑то сотню‑другую.
– Ах он!.. – Старший Торговец весь пылал справедливым негодованием. – Его казнь будет весьма показательной!
– Неужели? Как говорится в наших легендах, Торговцы вообще уже почти все вымерли. Зачем же вам казнить друг друга?
– Это наши внутренние дела.
– К тому же этот ваш вор обещал посодействовать в приобретении для нашего мира статуса свободного. То есть мы вновь можем увидеть солнце, звезды и избавиться от сиреневого тумана.
Светозарову ничего не оставалось делать, как воскликнуть:
– Полный нонсенс! – Тем более он чувствовал, что теряет инициативу в разговоре. Поэтому максимально сосредоточился на своей задаче и постарался сделать шажок вперед, сокращая дистанцию между собой и хозяином кабинета. – Прощения ваш мир не получит!
– Да? Но тогда вы должны знать, от кого зависит наше прощение?
– Это наши секреты.
– Для меня это не секрет: от общего симпозиума Торговцев, который проводится ежегодно в замке Свинг.
Колдун сделал многозначительную паузу, и Дмитрий вовремя припомнил рассказ кальмара Прусвета про место сборов Торговцев в древние времена.
– Откуда вам известно про замок Свинг Реальностей?
– Хм! Мне‑то известно, а вот вам, кажется, нет! – Теперь Купидон перешел на обвинительный тон, а Светозаров почувствовал, что последний, такой нужный шаг сделать не может: тело уперлось в какую‑то невидимую преграду. – И если вы не докажете, что являетесь именно Старшим Торговцем, дальнейший разговор я вести с вами не намерен.
– Ха! И чем же вам доказать? Моего появления недостаточно?
– Нет! Лучше назовите мне зверей‑хранителей, которые охраняют замок Свинг Реальностей. Итак?
– Всего лишь? Но я не имею права говорить такое перед посторонними. Тем более что я прибыл сюда совсем по иному вопросу.
– Значит, не знаете.
– Не имею права!
– Да ладно вам, я‑то про этих хищников знаю. И готов даже назвать парочку, чтобы вы не сомневались. Если вы и в самом деле старший.
– В самом, в самом!
– Да? Так вот, я называю, – настойчиво гнул свою линию Азаров. – Орангутанги, вараны… Ну, может, теперь вы? Хотя бы одних монстров назовите из двух оставшихся?
К тому моменту в голове у Дмитрия только и нашлись воспоминания о тех зверях, которые терзали кровать перехода к черному монолиту. И он, скривившись, с презрением выплюнул:
– Шакалы!.. Например…
Глаза великого колдуна не выдержали и чуть приоткрылись от удивления. Но больше он ничем себя не проявил, видать, внутри приняв какое‑то окончательное решение. А вслух согласился:
– Правильно. Хорошо, так чего вы хотите?
– Хочу вашей помощи в поимке воришки. Справедливость должна восторжествовать. Поможете?
– И как это должно выглядеть? Это раз! А второе: что я с этого буду иметь? Ведь именно так у вас начинается торговля?
– Совершенно верно. Меня радует ваш шаг навстречу! – И опять‑таки Светозаров не смог продвинуться вперед. Правда, он еще не применял всех своих возможностей, но не сомневался, что Азаров держится начеку. – Поэтому сразу предлагаю окончательную цену за ваше содействие: пятьдесят адских топазов или зектангов. На ваш выбор.
– У‑у‑у, – с кислой миной протянул колдун, хотя внутренне чуть не взорвался от жадности. – Как вы дешево оцениваете мое доброе имя. За такой мизер я торгового партнера не продаю.
– А за сколько?
– По пятьдесят и зектангов и адских топазов!
В первый миг показалось, что Торговец сейчас взбеленится, но он лишь скривился и отчаянно рубанул рукой воздух:
– Ладно! По рукам!
И стоило видеть, с какой досадой затаил дыхание его собеседник. Он почувствовал, что и на двести зектангов получил бы согласие, ведь недаром здесь были упомянуты сотни и тысячи уникальных камней.
И опять продолжительная пауза показала, что принятое ранее решение пересмотрено и взамен его вступает в силу другая заготовка. Теперь каждое слово взвешивалось и вылетало с осторожностью пугливой птички:
– Как будем устраивать ловушку?
– Просто! Я вам передаю прибор, с помощью которого вы мне передадите сигнал в тот момент, когда вор здесь появится. После чего я тут же появляюсь в вашем замке, блокирую подпространство с помощью помощников и пленяю подлого предателя.
Вновь оглашенные, такие невероятные перспективы на некоторое время заставили Азарова опешить. Он ведь так долго мечтал вырваться из Кабаньего и пуститься на завоевание окрестных миров, но не мог найти даже ниточку, ведущую наружу. А тут вдруг ему предлагают контакт с внешним миром, который при определенной магической разработке тоже может принести долгожданные плоды.
И опять по его тщательно скрываемой, но все‑таки различимой ауре со сполохами неуверенности можно было судить о меняющемся варианте поведения. Теперь он уже и сам не знал, что делать: пленять Старшего Торговца и отбирать у него силу, соглашаться на сотрудничество или просто не сходя с этого места уничтожить. Сил у него хватало для всего, но вот как правильно выбрать? Как верно сориентироваться в обстановке, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях?
Но именно на такой результат и рассчитывал Светозаров, затевая такой многогранный разговор с надуманными реалиями. Кажется, своего он добился: местный владыка на перепутье и не знает, куда ему двинуться. Хотя, скорее всего, вариант с уничтожением он в любом случае отвергнет.
Зато настала пора действовать мстителям. Дмитрий вытащил из своих одежд льюпер и стал его протягивать рукой вперед:
– Вот, это прибор для связи со мной. Эй, а что это меня не пускает?
Он выглядел озадаченным, словно только сейчас почувствовал перед собой преграду. На что Азаров кисло ухмыльнулся:
– Разумные предосторожности. Моя доброта в этом мире многим не по вкусу. Ни в коей мере не имею в виду вас, господин Старший Торговец, но все‑таки нормы есть нормы. Если не можете мне сами передать, то просто подвесьте прибор в воздухе.
– Да ладно, как хотите.
Льюпер поплыл по воздуху к хозяину кабинета, а Светозаров стал поднимать обе руки, чтобы небрежным жестом поправить себе прическу. И как раз в тот момент, когда он уже начал это делать, а прибор должен был коснуться пальцев Азарова, из коридора послышался заполошный вопль:
– Беда! Горит лаборатория!
Но жест получил свое завершение, волосы оказались приглажены, а на поворачивающего голову в сторону окна Купидона с потолка обрушилась лавина самого жуткого, громоподобного и яростного крика. Все это помогло Торговцу протолкнуться резко сквозь невидимую преграду, сделать недостающие два шага и наложить печати на замки браслетов Запрета.
Практически владыка местного магического мира растерялся, ослабил чуть контроль над своими щитами лишь на одно мгновение. Но и этого мгновения хватило для мастерской атаки действовавших сообща мстителей. Колдун дернулся от удара звуком, но тут же вновь расправил плечи, приподнимая кисти рук. Он готов был ответить всем страшным, что у него имелось в резерве. Да вот только… Браслеты действовали! И теперь Купидон Азаров превратился в самого обычного усредненного обывателя. И он это почувствовал сразу: завыл с таким бешенством, что легко смог бы конкурировать с Живым Ужасом. Но резко оборвал свой крик, когда ему на голову свалился весь кальмар целиком, обхватил по самые плечи щупальцами, парализовал и с восторгом спросил:
– Все? Он безопасен?
– Как видишь, – усмехнулся Дмитрий, но больше ничего сказать не успел, а только отвесил от удивления челюсть.
Тело Купидона тряпичной куклой вонзилось в стену и в ней… исчезло! Зато тут же обратно вывалился Прусвет:
– Месть моя страшна! У‑у‑у‑у‑у! Но ты не бойся, колдун жив. Просто это ужасное мучение для живого существа – почувствовать себя камнем. И побыть в нем. Пусть хоть немного помучается.
И тут же добавил, пока Дмитрий пожимал плечами:
– Там помощники Азарова после моего крика попадали на пол, но уже поднимаются, сейчас бросятся сюда. Кричать опять?
– Зачем! Остальные тоже хотят повоевать. Только подстрахуй! Сашенька, ты все слышала? Начинай!
Одновременно с провалившейся внутрь кабинета дверью по всему коридору прошлась все сметающая собой очередь реактивных снарядов. Александра Светозарова знала, как надо стрелять даже сквозь стены.

Глава тридцать первая
Из огня да в полымя

Переход из замка Свинг Реальностей в жесткое, странно перекрученное кресло прошел сравнительно удачно, если, конечно, не считать сильнейшего удара по спине. Создавалось такое впечатление, что посланник угодил в кресло, падая с пятиметровой высоты. У него даже дух свело и нечем стало дышать. Но когда фиолетовые круги перед глазами развеялись, он по вездесущим остаткам фиолетового тумана понял, что вернулся в свой мир. И от страха первым делом замер: что сейчас будет? Как себя вести? Куда бежать и кого звать на помощь? Стоит ли опрометью мчаться к Азарову с немедленным докладом?
А тут и кресло под ним, отработав свою миссию по возвращению, вздрогнуло и застыло окончательно. И наступила полная тишина. Относительная, конечно. Где‑то во дворе перекрикивались работники поместья, издали раздалось конское ржание, затем непонятный грохот, обычно предшествующий редкому явлению – грозе. И чуть позже непонятный нарастающий шум со стороны основного здания.
В то же самое время раздались топот ног и чьи‑то голоса в самой лаборатории. Пока Хотрис не мог четко сориентироваться, но вроде как со стороны выхода. А когда голоса двух мужчин стали разборчивее, то сразу стал различим голос наставника, который целую неделю натаскивал юношу перед отправкой в замок Свинг Реальностей:
– А я тебе говорю, что здесь что‑то стукнуло! Словно что‑то упало или завалилось.
– Странно. Я работал на первом столе, – возражал ему кто‑то незнакомый, – и ничего не расслышал.
– Звук ко мне пришел вон из того большого окна. Или, может, это ты что‑то упустил из рук?
– Только этого мне не хватало! Как раз смешивал самые дорогие ингредиенты для лечебной мази. Урони я хоть что‑то, меня бы покровитель самого на составляющие пустил. Ну, смотри! Что тут могло упасть?
Шаги и голоса стихли, а Хотрис сжался калачиком в кресле, стискивая в руках маяк и коря себя, что сразу не отложил его куда подальше. Внимательный осмотр длился жутко долгое время, и все равно наставник остался неудовлетворенным:
– Что‑то тут не так. Давай все‑таки обойдем все столы и посмотрим за шкафами.
Но только они двинулись с места, как со стороны основного комплекса зданий послышался звук горна, означающий тревогу, а следом за ним и топот чьих‑то ног. Похоже, что бегущего заметили через окно, открыли створку и нервно поинтересовались:
– Куда несешься как на пожар? Что случилось? «Пожар?! – подумал юноша. – Это было бы очень кстати!
Может, меня бы не сразу и нашли. Хотя что это мне дает?»
– Только пожара нам не хватало! – Голос принадлежал одному из личных телохранителей Азарова. – Но тут дела покруче заворачиваются. Второй Торговец объявился! Причем не простой, а Старший. Немедленно хочет увидеться с покровителем, а ты сам знаешь, что подобное означает. Наверняка и второго проходца между мирами господин захочет пленить да силы его забрать. А может, и уничтожить, так что тревога по разработанному им плану.
– А где он сам?
– В город подался с бургомистром, народ успокаивает после провала под землю башни Зуперта. Но за ним уже умчались, а мы все собираемся в холле замка. Поторопитесь.
– Бежим! – отозвался наставник, и сразу послышался стук закрываемого окна. Одновременно он обратился к коллеге: – Закрываем тут все – и в замок. Только не хватало прибежать позже покровителя.
Частый топот показал всамделишную поспешность магов, хотя несколько фраз еще долетели до слуха вернувшегося посланника:
– А что с тем первым Торговцем?
– Доводят до кондиции в тюрьме Живым Ужасом.
– Ого! Превращают в кисель? Вместе с его барышней? Вот бы с ней…
– Рот не разевай! Не про нас каравай!
– А вдруг этот Старший прибыл спасать своего младшего подельника?
– Ничего! Покровитель и этого в бараний рог скрутит! А уж мы…
Плотно запертая дверь отсекла звуки с той стороны, что послужило Хотрису сигналом для начала активных действий. Первым делом он с некоторым трудом встал на непослушные ноги и постарался потрясти бесчувственными икрами. Потом засунул так мешающий ему маяк под самый низ какого‑то стола с вытяжным колпаком. Затем его взгляд упал на спинку приемного кресла: рычаг был опущен! Так вот что озадачило наставника, когда он заметил некое непривычное несоответствие в облике лаборатории. Какое везение, что он умчался!
На всякий случай Хотрис вернул рычаг в прежнее положение, и кресло опять мелко завибрировало. И только после этого, выглянув осторожно из окна и увидев растворяющиеся в тумане спины хозяйничавших здесь магов, юноша облегченно выдохнул тихим шепотом:
– Неужели я сам? Тогда срочно искать мазь!
А что ее было искать? Там она и была, где обычно, возле места основного производства. От жадности юноша вначале запихнул в карманы сразу четыре баночки, а только потом закатил штанины, сорвал с ног повязки и принялся обильно смазывать жутко смотрящиеся раны. Потом подумал и вообще смазал ноги целиком, по самые бедра. Причем делал это с подспудной мстительностью, зная, как баснословно дорога каждая чайная ложечка этого магического снадобья. На втирания и на толстый слой поверх найденных чистых тряпок, которые использовались для протирания колб, ушло сразу три емкости со спасительной мазью. Зато когда наложил эти тряпки на раны да примотал другими, то минут пять сидел в каком‑то странном, расслабленном отупении. Словно выпал из действительности. Но это помогло: когда вернулся и стал соображать, с удовлетворением осознал, почему ему так радостно, – откуда‑то взялась твердая уверенность, что лекарство обязательно поможет и ноги вернутся к здоровому состоянию.
А раз так, то следовало немедленно обеспокоиться целостностью и всего остального организма. Ведь это просто удивительное совпадение, что в замке начался переполох, все маги стянулись туда, а значит, появился уникальный шанс пересечь поместье в нужном направлении и преспокойно выбраться со стороны сада по уже натоптанной, много раз хоженой тропе. Даже если его вдруг кто‑то заметит из охраны, то вряд ли он знает, куда подевался парнишка в последние несколько дней. Увидит – останавливать не станет. Опыты с перемещением держались в жуткой тайне, о которой знали только Купидон и его первый помощник. А дальше совсем просто: знакомый дикий кабан, несущий охрану между заборами, пропустит в любом случае. Напоследок можно прорубить внешнюю ограду из стальной проволоки для быстрого ухода. Тесак с собой. Тогда посланника уже точно не найдут! Никогда! Уж он постарается!
Другой вопрос, что Хотриса жутко заинтриговали сообщения о каких‑то Торговцах. Тем более таких, которые «проходцы» между мирами. Мало того что прибытие Старшего спасло мальца от обнаружения и необходимости держать отчет перед Азаровым, так еще четко прослеживалась идея возможного сражения неведомого мага с местным властителем колдунов. Ведь наверняка второй коллега явился сюда для спасения младшего товарища, и никакие утверждения, что и его свернут в бараний рог, голословно не проходили. Вдобавок мелькнула мысль, и перед глазами четко предстал тот способ, с помощью которого простой юноша мог хоть как‑то помочь Старшему Торговцу в предстоящей магической схватке. Ну если уж и не помочь (свои силы надо рассчитывать реально!), то уж значительно отвлечь самого Азарова, а в итоге и порядочно ему насолить. Как минимум!
И для этого дела лучше всего подходил пожар! Если начнет гореть ценнейшая лаборатория, то в любом случае силы местных магов немного оттянутся от заранее симпатичных для Хотриса Торговцев. Да и по его следам в случае погони некого будет отправить, все будут заняты тушением пожара.
Единственное, чего в своей жизни Хотрис не делал или не устраивал, так это пожаров. До этого судьба миловала. Но с другой стороны, если подумать, то и сложного в этом ничего нет. А уж в лаборатории, где достаточно просто неаккуратно смешать несколько жидкостей, сделать пожар может и пятилетний ребенок, и паралитик старик. Толкнул штатив с пробирками, он упал на пол, стекло вдребезги, и все… носи воду для тушения!
Но вначале следует открыть свободный проход наружу, а с этим оказалось несколько сложней. Обе двери оказались наглухо закрыты, а на окнах стояли решетки. И только после заполошного метания по всем помещениям на глаза попался грузовой люк, через который сюда, скорее всего, затаскивали уголь для тиглей, тяжеленные емкости с газом и прочие вспомогательные вещества. На уровне пола он был жестко задраен изнутри на защелки и даже прикручен зажимами. Но ведь изнутри!
Азарт, а самое главное, жуткий грохот со стороны замка (разве сражение магов уже началось?) помогли справиться с такими нехитрыми запорами минут за пять. Затем короткий осмотр местности вокруг лаборатории со стороны люка, и вся фантазия пошла только в одну сторону: что бы такого поджечь, чтобы горело… нет, чтобы сгорело все? Смекалка подсказала, как правильно использовать прочные длинные веревки, висевшие на стене возле главного входа. А дальше стало совсем просто, хотя вновь зависшая тишина над замком сильно настораживала: неужели сражение магов так быстро закончилось? Но так как шума больше не слышалось, следовало продолжать начатое дело, и операция «Пожар» перешла в завершающую стадию. Естественно, что для розжига огня приспособления имелись, и вскоре уже юноша обходил со свечой все столы и, где только мог, зажигал рабочие тигли, малые горны и газовые горелки. Некоторые он ставил на пол, сразу прислоняя к древесине столов. Обратил Хотрис внимание и на круглые емкости с газом, одну из которых с огромным трудом перекатил в самый центр лаборатории. Ну и в финале протянул веревку через несколько столов, где громоздились наибольшие емкости с самыми опасными, ядовитыми даже на вид жидкостями.
Когда было все готово, постоял у люка, оглядывая последний раз творение своих рук, крепко ухватился за конец веревки и, набирая разгон, вынырнул за стены лаборатории. Раздавшиеся за спиной грохот и звук битой посуды буквально через пару мгновений сменился мощным хлопком, а потом и столб пламени вырвался с такой силой, что опалил волосы на затылке. Натянувшаяся веревка дернулась обратно, рука сама ее отпустила, а бесчувственные пока еще ноги попытались придать телу хоть какое‑то ускорение.
«Ой! Что‑то я перестарался! – запаниковал юноша, чисто интуитивно выбирая направление для бега. – Думал, что чуть позже полыхнет, а оно вон как, сразу. Как бы все за мной следом не бросились!..»
И как раз после этого, словно отвергая мысли об опасном преследовании, со стороны замка раздался ужасающий по своей силе крик, который ударил настолько жесткой волной, что Хотрис споткнулся и зарылся носом в траву. Пока подымался, затравленно озираясь, и вновь набирал скорость, в замке раздались такой грохот, вой, треск и скрежет, что в любом случае никакое здание не выдержит. Уже вбегая в сад, юноша оглянулся в ту сторону, где стоял замок, но за проклятым сиреневым туманом рассмотреть ничего не удалось. Тогда как вой, грохот и скрежет продолжались с неослабевающей силой.
«Вот сейчас уже точно сражение магов началось! – ликовало сердце. Хотя и тревога тут же закралась: – Только вот кто победит?»
Этот вопрос настолько заинтриговал Хотриса, что, добежав до так хорошо знакомой яблони, он не бросился к забору, а залез на дерево и затаился в давно облюбованной, удобной развилке. В любом случае немножко выждать и хоть что‑то узнать будет полезно.

Глава тридцать вторая
Старший и младший

Как только реактивные снаряды стали крошить в коридоре отчаянно сопротивляющихся магов из свиты Купидона Азарова, граф Дин Свирепый Шахматный тоже не стал отставать от своей супруги. Но только тогда и вспомнил, что в отличие от нее совершенно забыл пополнить свой арсенал. Тем не менее реактивные пули у него еще имелись, как и пули, несущие сигнальные огни и праздничные салюты. И все они оказались весьма эффективны при пробое созданных магами оборонительных редутов.
Несмотря на многочисленность магической свиты, ничего особенного противопоставить графской чете они не смогли. Да и отсутствие их покровителя, которое они заметили сразу после выноса двери, значительно подорвало их боевой дух. Хотя молнии, таранные удары и ледяные стрелы так и сыпанули сплошным градом в кабинет исчезнувшего хозяина. Несколько неожиданным для Торговца оказалось применение многочисленных иллюзий, которые с невероятной скоростью ринулись вперед, сквозь пули и крошащие камни взрывы. Для простого человека они не только являлись воплощением страха, но и при касании могли умертвить. Но Торговец быстро раскусил подобное колдовство и никак не реагировал на призраков, которые толпились вокруг, не имея возможности преодолеть энергетический щит. Причем с гибелью своего создателя иллюзии исчезали моментально, поэтому Дмитрий и сосредоточился на том, чтобы каждая пуля не пропала даром.
А потом Александра задействовала полевой низкочастотный разрушитель, и оставшиеся напротив кабинета стены замка, в которых засели обороняющиеся колдуны, стали превращаться в песок, перемешанный с пылью. Тут уже оставшиеся в живых подельники Азарова не выдержали и бросились врассыпную. Кто успел, естественно. Преследовать их в сиреневом тумане, конечно, было делом бессмысленным, а стрелять им вслед – тем более. Поэтому Дмитрий попросил супругу через переговорное устройство:
– Дорогая, побереги патроны. Да и город жилой вокруг.
– Не учи ученую! Даже рикошет стараюсь учитывать. – Александра лихо спрыгнула с верхнего этажа на остатки коридора, осмотрелась и только тогда повернулась к мужу: – Ты как? Не пострадал? – И сразу же с улыбкой добавила: – Главное, что не в коконе!
– Да мы с Прусветом этого Купидона на раз уделали! Ну и новость, что лаборатория горит, Азарова чуток отвлекла.
– Да, вон в той стороне что‑то сквозь туман просвечивает. Знатно, видимо, горит.
– Пойдем посмотрим? Ведь кто‑то же нам помог?
– Вряд ли, видимо, когда в панике сюда сбегались, что‑то с огня снять забыли, вот оно и переварилось.
– Может быть, может быть. Но все равно глянуть надо.
– А времени не жалко? И вообще, здесь бы сейчас хоть кого‑то для наведения порядка оставить. Самим‑то некогда.
– С радостью. Только вот кого?
Графиня Светозарова шумно фыркнула, хотя стволом разрушителя все‑таки продолжала водить по руинам:
– Так ведь сил у тебя полно. И тут еще обязательно накопители отыщутся. Значит, немедленно перекидывай сюда «третью», «девятую», с десяток целителей из академии и часть своей армии с твоего поместья на юге Рилли. Чего им там бездельничать? А здесь вон сколько дел. Можешь и корпус рыцарей‑добровольцев из Гинвейла добавить. Небось ждут не дождутся. Может, и Бонзай полк даст.
– Точно! Хотя целителями рисковать не имею права, «третья» нам самим сейчас будет нужна, с Бонзаем такой договоренности не было, а вот всех остальных… Подождешь меня здесь?
– Нет. Достану сейчас Купидона из стенки, отволоку на главную городскую площадь и буду на глазах всего народа от души пинать ногами. Шучу, шучу! Прыгай!
Когда Торговец исчез, минут пять ничего не происходило, а потом в воздухе перед графиней завис Прусвет и с досадой воскликнул:
– Как?! Уже все закончилось?
– Повоевали и хватит. Пока.
– А я так здорово гонялся за этими подлыми подручными Купидона! Троих успел поджарить прямо на стенах! А вот остальные… – Он тяжело и горько вздохнул, но сразу оживился: – Кстати, а ведь лаборатория загорелась не случайно!
– Вот и Дима чего‑то решил, что ее кто‑то поджег.
– Я тут только что подслушал разговор прачки со служанкой, которые вон в том домике находятся. Да не смотри ты так, все равно тебе за туманом не видно…
– А тебе?
– Я там камень чувствую, поэтому словно вижу. И эта прачка со всхлипами клялась, что видела того самого ученика, которого целую неделю помощник Купидона мучил на заднем дворе, заставляя сражаться с какими‑то чучелами да иллюзиями. Дескать, выскочил пацан из лаборатории и веревку за собой волок, а потом и полыхнуло. Затем ученик в сторону сада побежал. Но сомнений в его причастности к поджогу нет, сплошная уверенность. Теперь женщины друг друга успокаивают и голосят: что, мол, дальше с нами будет.
– Интересно! – Александра коротко задумалась. – Слушай, Прусвет, а ты там вокруг сада поищи, пока остальные наши подтянутся. Может, и отыщешь пацаненка?
– Конечно, он никуда не денется. Там вокруг поместья делянки с дикими кабанами на охране, только маг и прорвется.
– Как бы он сдуру туда не сунулся.
– Лечу! – Хотя разумный кальмар не полетел по воздуху, а исчез, просто вонзившись в ближайшую полуразрушенную стену.
Чуть позже стали появляться и силы подкрепления. Вначале вывалились девять мужчин в строительных комбинезонах. Только в руках у них были не лопаты, а автоматы, подсумки с патронами и компактные рюкзаки со всем необходимым для короткого боя или похода. Видимо, им снаряжение Светозаров закинул по пути. Сам он вынырнул из подпространства только на минутку, отдать приказ:
– Девятая! Поступаете под командование графини Светозаровой! – А потом добавил уже для супруги: – Вначале промчался по войскам и дал им сигнал на построение. Сейчас они вооружаются и становятся в колонны. Будь готова для них сразу дать задание!
И пропал с громыханием. А для «девятой», воины которой уже интенсивно обвешивались подсумками и надевали на спину рюкзаки, уже неслись распоряжения:
– Пятерым разойтись и держать периметр, оставаясь в пределах моей видимости. Двум парам прочесать оставшееся в целостности здание. Осторожно, могут оказаться гражданские лица. Всех, кто окажет сопротивление, уничтожать на месте!
Но судя по тому, что ни одного выстрела так впоследствии и не раздалось, сопротивления никто не оказывал; скорее всего, подручные Купидона, замешанные в черном колдовстве, постарались как можно быстрей покинуть поместье, а то и вообще бывшую столицу местной империи. Слуги и в самом деле оказались в замке, и теперь те, кто выжил, запыленные, перепуганные и растерянные, стягивались в один из дворов.
Потом стали появляться рыцарские силы. Вначале показался весь отряд под командованием маркиза Дриено Гаспи, управляющего землями графа Дина Свирепого на юге Рилли. Около сотни воинов, все верхом, все в полной сбруе и с переметными сумами на крупах коней. Видимо, последние наставления Торговца по поводу такой тревоги восприняли совершенно серьезно. И отрабатывали походное построение по нескольку раз на дню.
Маркиз оглядывался недолго:
– Ваше сиятельство, прибыл в ваше распоряжение!
– Рада вас видеть, маркиз! – не удержалась от радостной улыбки Александра. – Распределите своих людей и немедленно займите все стратегически выгодные участки этого поместья. Обеспечьте полную охрану дальнего периметра и блокируйте все въезды и выезды. Кто будет оказывать сопротивление, говорите, что Купидон Азаров пленен и скоро пойдет под суд. Если и это не поможет, сразу уничтожайте строптивцев.
Когда этот отряд рассосался в тумане, несколько иное задание получили и оставшиеся пятеро воинов «девятой»:
– Старший группы остается возле меня, остальные пары – на помощь в прочесывании замка! – А когда рядом с ней остался только бывший лейтенант Долеханов, спросила с подначкой: – Ну что, Григорий, домой не тянет?
– Меня? Нисколько! – Да и его горящие восторгом глаза не давали повода усомниться в искренности утверждения.
– С тобой понятно. А вот остальные?
– Тоже уже все правильно осознали. Даже полковник принял как данность все, что нас окружает.
– Мне казалось, что он будет артачиться.
– Нам тоже так казалось. Но труд сближает, и час назад полковник с нами поделился некоторыми тайнами. Оказалось, что после захвата выкупа и уничтожения Торговца нас всех собирались пустить под «зачистку».
– Ну это понятно! Такие огромные деньги для «москвича» – отменный куш, которым он ни с кем делиться не собирался. Меня, кстати, тоже чуть не зачистили со всей конторой по указке Пыл Пылыча и его собутыльника в правительстве.
Долеханов немного помялся, но потом все‑таки спросил:
– А что с ними будет? С «москвичом» и его кликой?
– Не волнуйся, разберемся! – сузила глаза графиня. – Сейчас просто у нас рук на все не хватает.
И как раз после этого появилась из подпространства силища с множеством рук, ног, копыт, ну и голов, естественно. От тяжести двух сотен рыцарей мира Гинвейл земля в мире Кабаний содрогнулась, словно при землетрясении, а у забывшего выдохнуть Григория челюсть так и отвисла. Поэтому он даже сразу и не сообразил, что чуть запыхавшийся Светозаров стоит рядом и жалуется супруге:
– Уф! Чуть не надорвался такую массу перетаскивать. Караваны жрецов с ларцами Кюндю в десять раз легче были!
– Тогда зачем так много?
– Ха! Так там чуть драться не стали за место в первом десятке. Вот и пришлось весь первый тревожный отряд забирать. – Глядя, как рыцари с лязгом железа, с храпом лошадей и гортанными криками подравнивают свои ряды, недоуменно добавил: – Ты бы только знала, сколько там еще подобных отрядов в долине Сражений собралось! Ладно, как тут у вас?
– А вон уже маркиз Гаспи скачет. Спускаемся во двор.
Управляющий и в самом деле примчался на лошади, начав доклад еще на расстоянии:
– Ваша светлость! Все поместье у нас под контролем! На воротах успели захватить ошивавшегося там бургомистра города. Говорит, что побоялся оставаться с народом после поспешного бегства с площади владыки колдунов.
Следом за ним приблизился и командующий отрядом гинвейлских рыцарей.
– Тоже неплохо! – Он обратился к рыцарю по титулу, который никак не соответствовал простому облачению: – Ваше высочество! Хватайте этого бургомистра за жабры и занимайте город. Вернее, главную префектуру, или что там у них. Постарайтесь установить полную власть и выловить всех приспешников Купидона Азарова. Если прибудут посланники из новой столицы от императора, вступите с ними в переговоры и выясните позицию номинального правителя. Если он двинет войска против вас, мы перекинем еще пару отрядов и будем менять не только магическую, но и политическую власть в этом мире. Надеюсь, что понятия справедливости и добра вам самому помогут разобраться в ситуации лучше всего. Но и горожан, которые натерпелись от беспредела бывшего владыки, постарайтесь привлечь под наши знамена. У меня все. Вопросы!
– Пока вопросов нет, господин Торговец! – выдохнул принц, и по тому, как он резво развернул своего тяжеленного коня, стало понятно, насколько ему не терпелось скорей вступить в бой и показать свою молодецкую удаль.
Глядя вслед двинувшейся в путь стальной колонне, Александра несколько озадачилась:
– А что это за принц?
– Сосед королевства Пурпура.
– Как бы они чего не наворочали.
– А что делать? Кого послать? Лес рубят – щепки летят, – сокрушался Дмитрий. – Тут и так из‑за этого проклятого тумана издалека не разберешь, кто друг, а кто враг. Поэтому рыцари, нечувствительные к магии, здесь самое сильное средство для наведения порядков. Иначе никто с этим огромным городом не справится. Такое начнется, что представить трудно: грабеж, мародерство, умышленные поджоги, засилье банд. Если раньше все боялись магов с их владыкой, то теперь все может пойти в разнос.
Словно дождавшись окончания этой гневной тирады, из ближайшей стены вынырнул Прусвет и хотел подлететь ближе. Да чуть не напоролся на застрекотавшую автоматную очередь: хоть и с отвисшей челюстью, но Григорий Долеханов среагировал преотлично. Хорошо, что Торговец успел поставить локальный щит и воскликнуть:
– Стоять! Это свой!
Но разумный кальмар нисколько не обиделся на такую встречу. Даже пошутил:
– Мне ваши пули, что для океана стакан молока. А вот что я на заднем дворе и в саду отыскал!
– Мальчугана, небось? – предположила Александра и быстро пересказала мужу суть недавно сделанных кальмаром открытий и находок.
Но только Прусвет еще дополнил:
– На заднем дворе находятся чучела каких‑то варанов, орангутангов и шакалов. Это не про них ты так занимательно беседовал с Купидоном?
– Хм! Очень даже может быть.
– Там еще и петухи‑переростки какие‑то странные, без перьев и с зубастыми пастями. А ведь разговор шел про что? Про тот самый замок!
– Да это понятно! – Дмитрий уже нервно оглядывался по сторонам. – Ну и где этот пацаненок?
– На дереве спрятался и сидит как мышь. Но я его только увидел снизу, а достать не могу – древесина.

Хотрис и в самом деле сидел на дереве и уже давно сожалел, что сразу не перемахнул через ограду. Хотя, может, и правильно поступил. Вначале ему помешали разбегающиеся поодиночке помощники и подельники Азарова. Причем один из них постарался перемахнуть каменную ограду в знакомом месте. Скрылся там в тумане, а потом зашелся в диком предсмертном крике. Причем его не уничтожил дикий кабан, маг наверняка погиб или еще перед стеной, или уже на ее кромке. Значит, там засада? Получается, правильно сделал, что не сбежал сразу?
Потом по саду во всех направлениях стали носиться на конях всадники. И если странные латы, оружие и сбруя еще как‑то могли вписаться в рамки обыденности этого мира, то вот лошади – никак! Ведь верховые животные, да еще насколько изящные, вообще считались в Кабаньем большой редкостью. Следовательно, пришлые маги, называемые Торговцами, явно перебросили из иных миров подкрепления. С одной стороны, вроде неплохо, но с другой стороны, неизвестно, что у победителей на уме. В лучшем случае следует сидеть здесь до победного конца. Тем более что мази лечебной хватает, ноги уже стало припекать исцелением, а некоторое время поголодать никогда не вредно.
Но минуты шли за минутами, а неподвижность тела и пережитые потрясения вкупе с начавшимся лечением стали вводить в сон. Так и не заметил посланник, как задремал. А когда вздрогнул от призывного крика, то чуть не свалился с дерева.
– Эй, парень! Ну‑ну, только не падай, спокойно. Хотя если что, то мы тебя тут подхватим.
Внизу стояли два человека, мужчина и женщина, одетые в совершенно одинаковую одежду. Вдобавок еще и какие‑то странные штуковины на лямках за спиной топорщились.
Несмотря на открытое лишь лицо, женщина казалась сказочно красивой и улыбалась так искренне и по‑дружески, что сразу вызывала симпатию.
Мужчина тоже пытался улыбаться, но при этом не забывал прикрывать свою спутницу хоть частично плечом, потому и казался строгим, несколько напряженным. Дав время разбуженному юноше к ним присмотреться, он продолжил уже более конкретно:
– Может, все‑таки спустишься к нам? На земле говорить удобнее. Не бойся, мы тебя поблагодарить хотим за поджог лаборатории этого злого колдуна. – Видимо, на лице Хотриса все‑таки отразился страх, потому что мужчина поспешно добавил: – Да и вообще, любой союзник нами всегда приветствуется и щедро одаривается.
Посланник быстро, а главное, правильно еще раз прокрутил имеющуюся у него в голове информацию и с придыханием спросил:
– А вы Торговец?
– Да.
– И умеете перемещаться между мирами?
– Естественно! Иначе как бы я мог сюда попасть? Ну, спускаешься?
Хотрис и в самом деле со вздохом отклеился от ствола и попробовал присесть на толстой поперечной ветке. Как вдруг его по ногам резанула острая, да так и оставшаяся в поврежденных заражением тканях боль. Вроде правильно, раны стали заживать и вновь вернулась чувствительность, но как теперь слезть вниз? От боли и озадаченности пришлось непроизвольно скривиться, что на земле не осталось незамеченным.
– Что с тобой?
Не хотелось признаваться, но не оставаться же из‑за своей скромности на дереве?
– Раны у меня, от когтей.
– Шакалов? Тех самых, чучела от которых на заднем дворе?
– Да. А откуда вы знаете?
– Ну… на то мы и Торговцы! – А заметив, что юноша так и не может удобно и ловко присесть, мужчина представился: – Меня зовут Дмитрий, а это моя жена, Александра. А тебя?
– Хотрис.
– Вот что, Хотрис, давай смело прыгай вниз, а я тебя здесь встречу магической периной. Или мне лучше самому подняться за тобой?
Он согнул руки в локтях и вытянул их вперед. А его жена тоже с милой улыбкой призывно махнула ладошкой:
– Прыгай, не бойся.
«Вот еще! – возмутился Хотрис. – Она меня за трусишку считает?» И прыгнул.
Посадка получилась мягкой и плавной. Словно и в самом деле на перину. Еще и новый знакомый с поощрением в голосе воскликнул:
– Да ты совсем уже не мальчик! Скорее, отрок, настоящий воин!
Но только после этого юноша смог рассмотреть то, на что до сих пор не обращал внимания, сидя на дереве: над тем самым черным цилиндром, от которого начинался портал к замку Свинг Реальностей, зависло странное белесое образование. Словно вытянутая подкова, длиной более десяти и толщиной в центральной части около трех метров. От нереальности увиденного посланник даже глазами несколько раз моргнул с усилием, что сразу заинтересовало заботливо над ним склонившегося Торговца:
– Что ты там увидел в этом… на этом камне?
– Да вот, может, мне кажется? Раньше там ничего не было.
– Что?! Что ты там видишь?
И столько волнения отразилось в голосе и на лице Дмитрия, что супруга озабоченно схватилась за его локоть, а юноша еще больше растерялся. Но тут же чутье ему подсказало, что таиться или скрытничать не стоит. Высмеют так высмеют. И он признался:
– Да над камнем появилась странная полоса, дугой. Туманная какая‑то.
И с еще большим удивлением услышал стон‑выдох:
– Створ! Ты видишь створ между мирами!!!

Глава тридцать третья
Головой о стену

Подробная беседа там и состоялась, возле створа и черного камня. Причем беседой это назвать было нельзя: скорее, скоростным допросом. Светозаров только и спрашивал, а Хотрис старательно и последовательно отвечал. Как он жил раньше, кто его родители, как попал к Азарову и как удалось спастись в замке Свинг Реальностей. Причем если юноша хоть на секунду запинался, тут же следовал новый, уточняющий или наводящий вопрос.
Но вот когда пошел опрос о подробностях самого замка, Торговца вернула в действительность его супруга:
– Дорогой, тебе не кажется, что Хотрис немного устал? Да и раны у него…
– Ох! Как же я несообразителен! – Он даже хлопнул себя рукой по лбу, а потом лихо подхватил юношу на руки. – Прыгаем к Эрлионе!..
Но чуть раньше у него из‑под ног раздалось умоляющее восклицание:
– А как же я?! Я в этой траве задыхаюсь!
И в метре над поверхностью завис корпус разумного кальмара.
– Ладно, – легко согласился Светозаров. – Только я вас вначале познакомлю: это Прусвет, магический кальмар, пронзающий камни. А это Хотрис, мой коллега, начинающий Торговец. Отныне мой ученик, стажер и… и все прочее. Кстати, Прусвет, а без твоего здесь присутствия Купидон не издохнет?
– Никогда! Будет веками безвольно орать в толще камня. Разве что камень разобьют на куски и тело погибнет навсегда. Но я уже предупредил твоего маркиза.
– Тогда все, понеслись.
И юный герой совершил свой третий переход через межмирское пространство. Ну а разумный кальмар, соответственно, первый. Но оба остались жутко довольны, а Хотрис так вообще раскраснелся от удовольствия, понимая, что слова о коллеге, стажере и начинающем Торговце не пустой звук, а истина. Правда, и в подземельях замка, при виде бассейна с искрящимся облаком, вихрящимся коловоротом красок, глаза у паренька не закрывались. Тем более, когда он заметил мелькнувшую в это облако тень кальмара и услышал сварливый, капризный голос:
– А это что за создание здесь ошивается? Папа Дима, он с тобой?
Тотчас любопытный Прусвет пулей вылетел обратно из облака и с изумленным выражением на своем сером лице затараторил:
– Она живая! Она живая!
Правда, при этом постарался спрятаться за спину Торговца. Но тот не обратил на это никакого внимания, а деловито поднялся на ступеньках и усадил юношу в кресло вертушки. При этом он завершил вслух наверняка уже давно ведущийся мысленный разговор с Эрлионой:
– Да нет, для начала просто подлечи его раны и немножко взбодри. Впоследствии нам еще надо побеседовать, перекусить, ну а потом… – Он подмигнул Хотрису. – Что ты хочешь потом?
– Я? – Неожиданно даже для самого себя юный герой вспомнил о недавней несправедливости и твердо сказал: – Хочу навести порядок в своем родовом поместье!
– Хорошо. Имеешь полное право. Хотя сразу тебя предупреждаю: от нас ты далеко не отойдешь теперь до полного своего обучения. Слишком дорог для меня всего лишь второй известный мне коллега из всего мироздания. Договорились?
Они обменялись кивками.
– Вот и ладушки! Качай его, Эрли!
Пока он отходил от бассейна, цветастое облако завращалось искристым ураганом. Александра, тоже слышавшая мысленный разговор с магической сущностью, предложила:
– Времени чуть ли не час. Чем займемся!
– Да какие могут быть занятия? Какие занятия! Если тут такое творится!.. Есть они! Есть!
Казалось, только сейчас Дмитрий дал волю своим чувствам. То размахивая руками, то интенсивно вышагивая вокруг супруги и бассейна, он с патетическими нотками принялся восторгаться свершившимся чудом. Утверждал, что он верил в это; вспоминал, как ждал подобного момента; жаловался, что этот момент так долго не приходил; и ликовал, предчувствуя, что этот момент – только начало новой исторической эпопеи в цивилизации Торговцев.
В конце концов графиня не выдержала и громко воскликнула чуть ли не в самое ухо увлекшегося оратора:
– Эй! Перед кем выступаешь?! А для меня там маленького местечка не отыщется в вашей божественной цивилизации?
– Ну и меня не забудьте! – не преминул напомнить о себе разумный кальмар. Сообразив, что Торговец замер на месте и пытается вернуться в реальность, подтолкнул его к этому: – Ты не забыл свое обещание побывать в наших колониях и хоть одним словом взбодрить моих родственников?
– Нет, конечно! Но! Сейчас никак не получится. Следует бросить все силы на спасение моей сестры и хотя бы мимолетное обследование Свинга Реальностей. Вдруг там мы отыщем хотя бы минимальные подсказки, как быстрей помочь Елене или как отыскать иных коллег, которые мне бы помогли всем скопом.
– Ну, по поводу коллег ты так сразу губу не раскатывай, – осадила его супруга. – А вот обследовать замок можно прямо сейчас. Все лучше будет, чем потрясать конечностями и мешать Эрлионе подлечивать юного Хотриса.
– А он мне не мешает! – прозвенел серебристый смех.
– Спасибо, детка, – улыбнулся Светозаров. – И тебе спасибо, любимая. И в самом деле, стоит попробовать. Правда, я так и не понял: где находятся координаты этого замка? Хотя можно попробовать с того самого камня, что и отрока отправляли.
– Вот и попробуй! Только забрось меня вначале в нашу оружейную, и я немного довооружусь. Если там всякие твари…
– Так я вам помогу! – тут же предложил свою помощь Прусвет. – Ка‑а‑ак крикну!
– Это у тебя здорово получается. – Они, все втроем, уже находились в оружейной, а люди поспешно выбирали из отсеков запасные обоймы с патронами. А Дмитрий продолжал общение: – Только вот у меня к тебе, дружище, еще одна важная просьба. Из всех пяти накопителей у меня теперь только полтора осталось. То есть с чем пришел к Азарову, с тем и выбрался от него. Но ведь у этого потроха еще наверняка по всему замку камни с энергией припрятаны. Ты нигде не заметил?
– Да я внимания не обращал, – признался виновато кальмар. – Мне для этого надо специальной себя радугой окружить, чтобы замечать подобные аккумуляторы.
– Ну вот, не мог бы ты поискать, пока мы Свинг Реальностей нащупать попытаемся? Для нас это большая проблема, а с твоей способностью пронзить любой камешек – сущая ерунда.
– Но я тоже замок посмотреть хочу!
– Хорошо, тогда прыгаем вместе, а потом, когда мы отправимся наводить порядок в родовом поместье Тарсон, ты в стенах купидоновских развалин и покопаешься. Кстати, наверняка следует этого колдуна вытащить из стены и хоть предварительный допрос провести. Он слишком много знает, особенно по поводу огненного шара вокруг мира Кабаний. Не иначе или сам руку приложил, или накопал что‑то. Недаром археологические раскопки всякие проводил вокруг столицы. Как думаете?
Александра первой закончила набивать свои карманы оружием и боеприпасами.
– Это может и подождать. Пусть этот гад помучается, вмурованный в камень. Зато потом, как руки до него дойдут, более сговорчивым будет. Нас вон трое суток собирался в кисель превращать.
– Другой бы спорил, – согласился Торговец, теперь уже переносясь в мир Кабаний, прямо к торчащей из земли верхушке черного цилиндра. – Я‑то вначале подумал, что тут простое совпадение и на этом месте остался фундамент какого‑то памятника или статуи.
– Твой коллега говорил, что вначале надо раскалить этот цилиндр добела, – подсказал кальмар. – Помнишь?
– Ну, это, может, просто так лично Азаров измышлялся, потому что створа он увидеть не мог. Хотя тоже интересно, как он до этого додумался? Или где подсказку откопал? Так. Дорогая, держись за меня! Прусвет, тоже прижмись сбоку. Ух!
Они окунулись в подпространство, долгое время там их кружило и вертело, а потом резко оказались… опять на черном камне.
– Хм! Как же так? – озадачился Дмитрий. – Ну ладно, пробуем дальше.
Но и очередные десять попыток не принесли успеха. Теперь Светозаров уже начал сердиться:
– Да что же это творится! Шура, Прусвет, отклонитесь в сторону! Сам попробую.
Возразить ему никто не посмел, и потом уже со стороны женщина и разумный кальмар с сочувствием наблюдали, как фигура Торговца то мелькнет куда‑то в небытие, то вновь появится во всей своей красе. Но и в этом случае ничего не получилось. Растерянно почесывая свои растрепанные на макушке волосы, граф Дин выглядел словно отличник, неожиданно схлопотавший двойку за хорошо выученный урок. Но все‑таки попытки больше не повторял, спустился вниз и стал присматриваться к створу во все глаза.
– Странно! Совершенно обычный, ничем не отличается. И самое обидное, что вроде правильную ориентировку беру, но словно головой в какую‑то железную крышку упираюсь. Нонсенс!..
– А видно тебе замок?
– В том‑то и вторая странность, что нет! Чувствую, вот оно, что‑то рядом, а не проясняется ничего перед торможением! Потом – бум, и я снова отбрасываюсь сюда.
– Значит, не туда утыкаешься, – нравоучительно рассуждала графиня. – Ты ведь там не был? Не был! Значит, без Хотриса туда и не попадешь. А вдруг и он не поможет. А?
– Да нет, если проводник стоит рядом и четко представляет себе место прибытия, я никогда не ошибаюсь.
– Вот с нашим юным героем и проверишь свою теорию на практике.
– Между прочим, – резонно заметил кальмар, скрупулезно помнящий каждую мелочь. – Юноша не должен был превышать строго определенный вес. Следовательно, взрослому человеку туда не пройти. А вот когда уже там будет маяк – тогда другое дело.
Некоторое время Дмитрий пялился на серое лицо, прикидывая это утверждение и так и эдак.
– Что‑то не сходится. Если раньше в замок Свинг Реальностей попадали любые Торговцы по своему желанию и невзирая на свой вес, то почему я сейчас не могу?
Минуту царило молчание, а потом с хмыканьем кальмар констатировал:
– Получается, замок закрыли для посещения!
– Простой ответ на уникальный вопрос, – рассмеялась Александра. И показала пальчиком на часы. – Не пора ли нам смотаться за излеченным героем?
– Пора! И прямо сейчас.
– Но это уже без меня! – воскликнул Прусвет и напомнил: – Мне ведь еще накопители искать. Так что закончите разборки с родовыми поместьями, жду вас на развалинах.
К Эрлионе графская пара перенеслась, перемолвившись несколькими фразами еще в подпространстве:
– Ты разрешишь ребенку мстить своему дяде?
– Он уже не ребенок. Ну и заодно посмотрим, как он себя поведет.
Искрящееся облако как раз стало замедлять свое движение, а через две минуты Хотрис, счастливо и радостно улыбаясь, сбежал по ступенькам в зал.
– Невероятно! Эрлиона меня всего словно шипучей энергией наполнила. Боюсь подпрыгнуть, чтобы не взлететь. И ноги не болят! – Он закатил штанины и пробормотал уже несколько растерянно: – И шрамов нет.
– Что и требовалось доказать! Спасибо, детка! – воскликнул Дмитрий в сторону вертушки. – Мы тебе еще не надоели?
– Шутишь? – послышался серебристый голос. – Я всегда вам рада!
– Тогда жди нас, вскоре появимся. – Затем заглянул в восторженные глаза юноши, сжал его плечо и предложил: – А теперь представь любое желаемое для тебя место своего поместья.
И вот уже троица людей стоит перед главными воротами родовой вотчины Тарсон. Хотрис как‑то странно вздохнул, сделал шаг вперед и решительно постучал в ворота.
– Кто там? – Голос казался испуганным.
– Открывай, хозяин поместья пришел, – ровно ответил юноша. – И хватит задавать глупые вопросы, Упран! Знаю, что ты меня видишь!
– Но… Но мне не велено. И я не…
Торговец пригнулся к уху своего ученика:
– Вышибать дверь?
– Зачем портить имущество? Эй, Упран, если ты не откроешь сей момент, я все равно войду. Но уже сегодня я тебя вышвырну на улицу вместе с твоей старой любовницей Лакратаной.
Видимо, он знал, чем достать непослушного работника. Тотчас щелкнул засов, и дверь распахнулась. Угодливо склонившийся привратник сразу постарался сложить с себя вину за промедление:
– Надеюсь на твою справедливость, хозяин, и на твою… – Короткий взгляд на странно одетых мужчину и женщину. – Силу!
– Сам не забывай о справедливости, – буркнул владелец поместья и быстро прошел через некое подобие сторожевой будки. И, уже идя к дому, объяснил свое поведение новому наставнику и коллеге: – Упран неплохой человек, просто сильно запуганный, да и тетушку Лакратану любит.
– Значит, ты бы их не выгнал?
– Еще чего! Они меня сколько раз из своего скудного пайка подкармливали.
Они как раз стали поворачивать за угол, когда чуть не столкнулись с грузным приказчиком. Тот вылупил глаза и потянулся к юноше своими ручищами:
– Ты?! Сбежал?!
Александра двинулась вперед, пытаясь подстраховать Хотриса, но тот сумел поразить всех троих взрослых людей. Резко бросился навстречу огромному мужику, ухватил его за ворот и дернул вниз. Сам же сумел каким‑то невероятным образом выскользнуть из‑под руки и, когда детина шмякнулся лицом в пыль, уже отстегнул свое оружие и резко им взмахнул. Приказчик взвыл, как зверь, от боли, дергаясь по пыли вперед. Но острие бамбуковой палки опустилось на мягкое место не ребром, а плашмя. При этом в любом случае прорвав кожу в месте удара. Но видимо, подлому приказчику причитались еще и не такие наказания. Пока тот пытался с подвываниями встать на ноги, получил еще один унизительный пинок и опять растянулся, а юноша и на этот раз проговорил довольно спокойным голосом, в котором торжество все‑таки слышалось:
– Ты как хозяина встречаешь, придурок?! Значит, так: немедленно звонишь в колокол и прекращаешь все работы. В мануфактуре тоже. Всех людей собрать в этом дворе через пять минут.
И, ничего больше не повторяя, двинулся в дом. Судя по онемевшему рту приказчика и по его вываливающимся от страха глазам, до него все дошло правильно. Не успели визитеры войти в гостиную, как во дворе заполошно зазвонил тревожный колокол.
Похоже, что опекун молодого хозяина, его родной дядя, видел все случившееся через окно. Потому что стоял возле комода с самым что ни на есть бледным видом, но держал в обеих руках по длинной рапире. Оружие заметно подрагивало, а голос так вообще прерывался:
– Ч‑что… что т‑тебе надо?
– Дядя, положи мои рапиры на место и немедленно присоединяйся к рабочим. Ты еще не забыл свои обязанности обвальщика? Ну вот и хорошо, если будешь вести себя правильно, с этого часа ты опять зависишь от норм своей выработки.
– А‑а‑а… э‑э‑э… Что с его магическим могуществом?
– Чего это ты так за него переживаешь? Скоро этого убийцу будут судить, а потом сожгут на площади перед всем честным народом. Или ты решил за него заступиться?
– Как… как можно!.. – Дяде явно не хватало воздуха. – Он же злой и плохой колдун!
– Значит, порадуешься вместе со всеми на его казни. – Хотрис выглянул в окно и предупредил: – Люди уже во дворе, но если ты через минуту не будешь стоять среди рабочих своего цеха, можешь сразу убегать за ворота. Защищать тогда я тебя перед простыми людьми не стану. Убьют так убьют. Тем более что у них давно руки на тебя чешутся.
Видно было, каких мучений дяде истинного владельца стоило принять верное решение. Шпаги он поставил в угол быстро, на дворе тоже появился, как будто его вытолкнули наружу, а вот дальше все решила явная, мстительная злоба, которая читалась в глазах уже начавших понимать грядущие перемены рабочих. И только что сверженный управляющий довольно резво побежал в сторону ворот. Те весьма быстро открылись, а потом и захлопнулись под радостное улюлюканье множества глоток.
– Пойдет искать на тебя управу? – спросила Александра.
– А найдет?
Торговец улыбнулся простоте встречного вопроса:
– Не переживай, мы будем присматривать иногда за поместьем, навещать. Да и новому бургомистру предупреждение в кабинете повесим. Ну а как ты с остальным распорядишься?
– При жизни родителей работал у нас прекрасный и честный управляющий, а сейчас он раскройщиком трудится. Опять его поставлю, а приказчиков сам подберет. Прежние пропали.
И чуть позже графская чета пыталась скрыть удивление, слушая, как правильно и умно выступает наследник рода Тарсон перед своими работниками. И объяснил все, и посулил повышение заработков, и расчеты правильные сделал, ну а когда назначил прежнего управляющего руководить поместьем, народ радовался от всей души. Даже уходить было жаль.
Но с другой стороны, следовало и силу показать. Поэтому Дмитрий постарался незаметно шепнуть ученику:
– Поднимешь руки, скажешь: «До встречи!» – и мы прыгнем.
Кульминационное зрелище удалось. И, уже оказавшись в саду, возле камня перемещения, Хотрис позволил себе бурное излияние эмоций:
– Как они смотрели, ты видел? А как я этого жирдяя завалил? Ух, я и сам от себя такой злости и силы не ожидал! Опять увижу Эрлиону, расцелую в знак благодарности!
Вначале графиня, а потом и сам граф захихикали:
– Ладно, ладно, расцелуешь. Если она согласится. Только давай вначале опять попробуем в замок попасть. Готов? Тогда пробуем вдвоем!
Они взобрались на камень.
– Представь себе двор замка. Есть? Прыгаем!
С резким выдохом Александра увидела, как дуэт Торговцев вначале исчез, но через десяток – полтора секунд вернулся из подпространства озадаченный.
– Теперь представь себе внутренности замка.
– Кухню?
– Правильно мыслишь!
Прыжок. Безрезультатно.
– Теперь спальню!
Но и со спальней ничего не получилось ни в тот раз, ни в пару десятков других. Наконец юноша уже чуть не плакал от расстройства:
– И что теперь? Я ведь все четко представляю, словно картинка перед глазами стоит. И хуже всего, что все сгорело: и маяк, и кресло, да и вся остальная лаборатория. Или мы потребуем у Купидона рассказать все секреты?
– О‑о! Еще как потребуем!
– Но почему нам сейчас не удается?
– Понятия не имею, – задумчиво ответил старший Торговец. – Может, и в самом деле закрыто?

Глава тридцать четвертая
Штурм

Словно с песком хрустящие в голове мысли оборвало появление разумного кальмара:
– Вы еще здесь? Все бьетесь головами об стенку? И как, не болят?
– Увы, если мозга нет, болеть нечему! А у тебя какие успехи?
– Отыскал сразу два тайника. Но оба представляют собой странную магическую конструкцию… как ты ее называл?
– Модуляторная с перекрестным концентратором, – напомнил Дмитрий.
– Вот‑вот! И в этих модуляторных такая ловушка таится, что боюсь, и меня распластает. Достаточно только камней коснуться щупальцем, как там все станет нестабильным. В одной четыре, во второй два камня‑накопителя. Как быть?
Уже в следующий момент все четверо находились в одном из неразрушенных крыльев замка, а Торговец тыкал пальцем в глухую стену:
– Здесь? Ай да Купидон! Умудрился в одном месте столько модуляторных построить! Его бы энергию, таланты и гений да в доброе русло!
– Может, его тоже отдать на лоботомию и повторное воспитание? – предложила Шура.
Но супруг ответил категорически:
– Ни за что! Хватит с Эрлионы и Дасаша. Вон она с ним сколько возится, а ведь и при зачистке памяти страшную порцию негатива приходится ей через себя пропускать. Как бы со временем эта мразь в ней не осела да вредить не начала. Представляешь, что может случиться?
– Представляю. Но ты стенку‑то проломи, или мне за деструктором опять тащиться? – После того как стенка ввалилась внутрь, она смело двинулась в пролом. – Уф, как здесь пыльно! Все забирать?
Ни Дмитрий, ни разумный кальмар и слова вымолвить не могли. Разве что человек затолкал своего юного, еще ничего не соображающего коллегу себе за спину. Настолько истинные маги понимали последствия возможного взрыва и опасались этого. А графине хоть бы хны. Выгребла все четыре накопителя, уложила их на сгибе локтя и вновь вышла в коридор.
– Ну что, отправляемся ко второй модуляторной? Прусвет как‑то странно икнул, а потом так задумчиво спросил:
– Слушай, Торговец, а жена у тебя кто?
Тот не придумал ничего иного, как пожать плечами и ответить вполне серьезно:
– Графиня Светозарова Свирепая Шахматная.
– А‑а‑а! То‑то я смотрю, она накопители, словно грибы, собирает.
Когда еще одна пара накопителей оказалась в сумках, настала пора определиться с дальнейшими действиями. И тут, отдавая один из накопителей в личное пользование разумному кальмару, Дмитрий совсем иными глазами посмотрел на своего нового товарища. Затем с минуту мычал что‑то невразумительное, а потом воскликнул:
– Прусвет! А ты в полной темноте видишь?
– А как я, по‑твоему, в каменной толще предметы нахожу?
– Как?!
– Ха! Да просто: смотрю и вижу. А в пустотах еще и издали чувствую.
– Где ж ты раньше был! – в сердцах воскликнул человек, а разумный кальмар ответил очень двусмысленно:
– В тюрьме сидел. На тебя кричал.
– Ну и правильно делал. После твоего крика лучше думается.
– Так я сейчас! А‑а…
Но крика Живого Ужаса так и не последовало, а тон Торговца стал серьезным:
– К делу, дамы и господа! Сегодня же нам надо отыскать Елену и вытащить ее из лап вымогателей.
И совсем не удивился, когда Хотрис спросил:
– Какое задание получаю я?
– Тоже ответственное: сразу начинаешь учиться вести подсмотр методом мелькания. Как только обоснуемся на Земле, так сразу и приступишь. Ну а мы…

Больше конспиративных квартир у Светозарова в нужном городе не оказалось. Поэтому он без особых угрызений совести пошел на нарушение частной собственности. Благо огромных квартир в три уровня, в которых никто не жил многими месяцами, а то и годами, в мегаполисе хватало. Отключил сигнализацию, обесточил видеокамеры и устроил внезапный отъезд дотошного консьержа. Естественно, что и на приборах управления охранной сети не моргнула при этом ни единая контрольная лампочка.
«Третья» в полном составе и с кучей разнообразного оружия расположилась на среднем этаже, в огромном салоне. Там же и старый поляк поместился со своим аналитическим оборудованием. Выше соседствующий с крышей этаж приспособили для нескольких сборников‑ловушек. Так, на случай сброса неучтенных взрывоопасных артефактов. В основном же Дмитрий собирался каждого пленника по возможности обдирать как липку от одежды еще в подпространстве, а потом кидать в удобные зинданы своего герцогства Томной Печали.
На нижнем этаже устроили банк, где в мешках лежали собранные по всем мирам драгоценности, а на поддонах, стоящих рядами и обтянутых твердым пластиком, громоздилась немыслимая сумма в пять миллиардов евро. На всякий случай Светозаров хотел иметь выкуп как можно ближе, так сказать, под рукой.
Казимир Теодорович расставил все свои устройства и включился только на сбор уже поступающей информации. Не хотелось привлекать к себе внимание врагов преждевременно. Материала поступило много, и как раз с его переработки начали обсуждения. Правда, вначале Светозаров довольно подробно объяснил Прусвету, где и как проходят подземные линии с курсирующим на них поездом. Тот не стал задавать много вопросов, только один озвучил:
– А как выглядит Елена?
Вопрос не бровь, а в глаз. Хотя и запоздало сообразили, что могли попробовать вытянуть фотографию современного образца, чтобы увидеть, как женщина выглядит в свои тридцать три года, и якобы для сравнения. Но сейчас ничего, кроме фотографии двадцатилетней давности, не нашлось. Тем не менее Прусвет и ее внимательно изучил, сделал какие‑то сравнения с родителями и с находящимся рядом старшим братом похищенной и впитался в стену, словно дымное облако в вентиляционную решетку.
Смотрящие на это чудо воины «третьей» не сдержались от бурных эмоций. Причем первой воскликнула Дана:
– Над ним даже аура, как над человеком!
– А мне до сих пор кажется, что я попал в мультик, – признался Василий. – Вот уж чудо, так уж чудо!..
На что Петр, которому впервые разрешили встать на ноги после травмы и передвигаться даже без костылей, напыщенно попытался воскликнуть:
– Есть многое на свете, о Гораций!..
Но его твердо остановила Александра:
– Заканчиваем травить, ребята! Еще и не таких чудес насмотритесь. Вам еще свой Лудеранский лес от жутких кайрегов освобождать, вот там и пофилософствуете. И кстати, не вздумайте что‑то неприятное ляпнуть при разумном кальмаре! Прусвет просто отличный парень и замечательный, верный товарищ.
Несколько отстраненно Курт вставил и свои пять копеек:
– Шура, ты за них не переживай. Я вас, русских шутников, знаю, поэтому лично присмотрю.
– Спасибо! – последовала дружная хоровая благодарность.
– Как бы там ни было, – взял слово Светозаров, – а на Прусвета у нас самые большие надежды. Если уж он в тех подземельях не разберется и ничего не отыщет, даже не знаю, что придумать.
– И с его помощью будет сложно, – подал голос Теодорович от своих компов. – Вот тут по докладам видно, что на склад и отель привезли много тяжелых ящиков. А другие источники указывают на конкретную продажу взрывчатки в этих ящиках третьим лицам. Так что, видимо, все три объекта минируются, словно на предпраздничном социалистическом соревновании.
– М‑да! – с огорчением воскликнул Торговец, покривился, а потом легонько ткнул сидящего как мышка Хотриса кулаком в плечо: – Ладно, стажер, тут и без нас думать будут. Идем ложимся в другую комнату, и будешь начинать учиться. Шура, если что, растолкаешь нас.
Они ушли в спальню под неустанные вопросы юноши:
– У меня получится? Сразу? А это легко? И почему «мелькать»?
Проводив их взглядами, оставшиеся члены готовящейся операции все дружно прикипели к экранам, где продолжала накапливаться стекающаяся от сыскных агентств информация. Дело шло к вечеру, и поэтому на всех трех объектах резко возросла активность. Особенно это отмечалось в посольстве, машины так и сновали туда‑сюда, то выгружая, то загружая пассажиров. Причем многие машины заезжали во внутренние гаражи, а там рассмотреть вообще ничего не получалось.
– У них там что, и в самом деле дипломатический прием намечается? – не верил Василий. – Тоже мне время нашли.
– Да, тут мы малость не успели, – рассуждал аналитик. – Следовало за несколько часов до того пустить утку, что посольство заминировано, и ни одна бы душа туда не наведалась.
– В таком случае они могли и в самом деле подорваться, – предположила Сильва.
– А смысл? Штурма нет, опасности захвата – тоже. Территория неприкосновенна: своими силами отыскали бы какую‑нибудь бомбочку в игрушечной машинке и торжественно вынесли бы фоторепортерам. Зато такого бы столпотворения не было.
– Так, может, сейчас запустить утку? Или анонимный звонок?
– Ни в коем случае! – мотал седой головой Казимир Теодорович. – В данный момент все может пойти наперекосяк. Вплоть до массового захвата заложников. Причем сам захват легко подделают в самом посольстве, а вину свалят на политических противников. Тогда там вообще такое начнется, не дай матка боска!
– Хорошо, давайте обдумаем такой вариант, – стала предлагать Александра. – Прусвет отыскивает, а Дмитрий выдергивает свою сестру из неволи. Что в таком случае предпримут вымогатели?
Мнений было много, но основное выглядело проблематично: в таком случае преступники все равно попытаются отыграться на невинных жертвах и либо взорвут то же посольство, либо создадут видимость захвата всего посольства в заложники.
– Ладно, второй вариант: Дмитрий отдает за сестру выкуп, но при этом успевает спрыгнуть из‑под готовящегося на него покушения? Что теперь?
Как ни странно, но и теперь сошлись во мнении, что для заметания собственных следов халиф Рифаил устроит кровавое месиво на месте посольства. А может, и на остальных двух объектах. Тогда вообще могут пострадать тысячи ни в чем не повинных людей.
От подобных выводов спорщики даже ругаться стали. Тут выручил опять немец:
– Все, шутки в сторону! – А когда все на него уставились, заявил: – Как ни кинь, а клином выбивают клин.
– Это ты напутал, – заявил было Петр, но Курт и его остановил.
– При смешении русских пословиц как раз и всплывает самое основное. А не понимаете, поясню. Как ни крути, как ни старайся, а захват боевиков, минеров и прочих террористов, окопавшихся на этих объектах, придется проводить. Причем на всех трех! И причем хватать всех подряд, в том числе и иных дипломатов. А уже потом мы с ними сонными, вернее, парализованными и раздетыми догола будем разбираться.
– Так много он не захватит, – скривилась графиня.
– Почему? Сил и накопителей у него с лихвой.
– Время – самый главный враг. При всей своей уникальности Дима не сможет находиться одновременно в трех местах. Молодой Хотрис тут ему не подспорье. И пока он будет вытягивать все живое из посольства, к примеру, то в любом случае сигнализация сработает и все иные объекты уничтожатся в пламени взрыва.
Спор вспыхнул с новой силой. Но на этот раз его погасила фраза Петра:
– Опять‑таки, если воспользоваться возможностями разумного кальмара. Ведь он может протягивать любую физическую вещь в камень и там ее оставлять?
– Да, – подтвердила Александра. – Он даже колдуна одного в стену упек, и тот теперь там мучается. Но что нам это дает?
– Да пусть он в тех туннелях с поездом повредит линии связи. Причем не явно, а так незаметно, легонько погружая краешек кабеля в окружающую породу. Пока техники будут искать и разбираться в явной технической неисправности, Дмитрий, стреляя с двух рук из парализующих шокеров наших друзей‑хаерсов, успеет складировать все тела в герцогстве Томной Печали.
– Ой, как притянуто за уши! – возмущался старый поляк. – Ты, видимо, о связи только и знаешь, что она по кабелям проходит?
– Но ведь это под землей! – неожиданно вступилась за своего будущего мужа Дана. – Там радиоволны вязнут, не проходят. Помимо этого, я еще могу пару помех поставить прямо вокруг объектов. Имеется у меня такая магическая структура.
Александра немножко ожила:
– Ну так давайте эти моменты более тщательно продумаем.
Когда появился возле людей разумный кальмар, то они его даже не заметили. Поэтому пришлось Прусвету заявить о себе вслух:
– Вагон с Еленой отыскал. Идентифицировал. Она. Тормошите Торговца.
Вскоре уже сам Светозаров выспрашивал мельчайшие подробности, а Прусвет раскрывал свой талант рассказчика:
– Там не поезд, а всего один вагон. Со всех сторон торчат стволы оружия, сразу понял, что наверняка заминировано. Отыскал под днищем несколько ящиков, но зато легко разобрался, что к чему. Теперь смогу отсоединить, не напрягаясь. А вот в самом вагоне все гораздо сложней. Там нереально разобраться в ворохе имеющейся взрывчатки. Очень много, но все мелкими порциями. Но я‑то состав любой могу пропустить через себя! Поэтому когда Елена нависла над мраморным столиком, обследовал ее драгоценные подвески на шее и крупные бусины. Они все – сплошная взрывчатка с громадной силой сжатия.
– Так вот как они хотели тебя убрать! – воскликнула Александра, глядя на мужа. – Ты встречаешься с сестрой, обнимаешь ее и – бах!..
– Ничего, предупрежден, значит вооружен. А как она выглядит? Что делает?
– Нормально, в меру бодрая, в меру оптимистичная, даже на своих охранников покрикивает. Вот только вслух и часто проклинает прибор ночного видения на голове. С ним ведь и в туалет ходить приходится, и кушать, и при общении надевать. Вот она и сердится часто. Но тут же себя успокаивает, сдерживает.
– Рифаил там?
– Халифа в вагоне нет, только пять охранников и две женщины. Похоже, повариха и служанка.
– Плохо. А что вы тут надумали?
О своих попытках обучения стажера и личном мелькании внутри объектов сообщить что‑то радостное не получалось. Только одно изменение сам лично и заметил: на складе полностью демонтировали линию по подпольному производству лекарств. Станки все разобрали, и теперь на верхних этажах ни души.
– Зато в посольстве столпотворение, – начал рассказывать Казимир Теодорович.
Но когда все обсуждения закончились, Торговец неожиданно заулыбался:
– А ведь все удачно складывается. Смотрите: сейчас я звоню Рифаилу и заявляю уже о конкретном часе передачи выкупа. Причем назначаю его на завтра, на обеденное время. День отсрочки у меня есть, по условиям нашего договора. То есть сегодня он наверняка метаться не станет, а преспокойно завалится спать. Надо ведь набраться сил перед ответственным событием. Где бы он ни лег, не столь суть важно, но в любом случае посольство часов через пять все равно опустеет и риск захвата нами чужих дипломатов сведется к минимуму. Как и сам риск массовой гибели при взрывах. За это время Прусвет меня вместе с Куртом наведет на подвалы заминированных объектов, и мы там постараемся устранить запалы, капсюли и электронные подсоединения по максимуму. Ну а потом – сразу к вагону, и начинаю оттуда. Ага! Вас всех чуть раньше – на плато с зинданами. Заодно добавлю вам в помощь пару десятков целителей из академии. Думаю, там они будут в безопасности, а вот помочь смогут кардинально.
Все перевели взгляд на Хотриса, которого Дмитрий боялся даже на минуту оставить без своего присмотра.
– Эх, придется нашего юного героя оставить в академии, под приглядом Титела Брайса. Больше никому пока не могу доверить.
На том и порешили.
Начали с телефонного звонка. Договорились с вымогателями о точном времени обмена, местах и порядке. Халиф, который находился и в самом деле в подвалах посольства, выставил слишком жесткие условия. Получалось, что деньги и драгоценности следовало передать чуть не в самый центр скопления банкиров из нескольких стран, прямо им в руки. То есть вот, нате вам всем сразу и все. А уж потом я буду понемножку у вас забирать. Единственно верная для такого преступника политика. И только после целого часа оформления и пересчета полученного выкупа халиф обещал позвонить и сообщить, где и в каком месте появится Елена.
Наглое требование. Коварное и скользкое. Но ничего не оставалось делать, как согласиться. Зато после таких разговоров работалось на разминировании с рабочей злостью и стальной выдержкой. Настолько уже достало это общение с подлыми похитителями людей, и настолько уже окрепло желание этих всех мерзких преступников уничтожить одним махом.
И вот настал час, когда все меры приняты, большинство зарядов разминировано и даже линии связи повреждены. Дмитрий стоял в полной темноте туннеля, вжавшись в выемку стены, и внимательно прислушивался к говору разумного кальмара, который крепко держался за его плечи и только высовывал краешек глаза прямо сквозь уголок камня:
– Все, вагон встал. Конец пути. Второй машинист садится за управление. Тронул обратно, поставил на малый ход, отвернулся, что‑то говорит напарнику, привстал. Пошел!
И Старший Торговец стал действовать. Первым делом он, конечно, выхватил из кроватей всех трех женщин. Обдирая с них подпространством все одежды, украшения и даже детали пирсинга, он только и молил судьбу, чтобы женщины не истекли кровью до оказания первой помощи или не скончались от страха. Хотя слух уловил от кого‑то из них слабое, почти неслышное восклицание при переносе:
– Димочка.
И стало понятно, что сестра ежесекундно ждала подобного момента. Так что не испугается и не получит скоротечного инфаркта. Но даже и на этот случай Эрлиона оставалась предупрежденной и ждала, готовая оказать вместе с остальными старшими целителями академии самую первую помощь.
Ну а с остальными подельниками Рифаила вообще не стал церемониться. Обдирал их пространством настолько грубо, что дикие вопли, исторгаемые впадающими в паралич пленниками, его даже радовали. Причем было все равно, кто это кричит: мелкая сошка или сам халиф. После вагона – посольство! Потом – отель. И напоследок – склад. Причем если несколько взрывов и произошло, то удалось их затянуть в подпространство, и если они там кому‑то и повредили, то только тем, кто решил добровольно стать ходячей миной.
Но когда он вынырнул в конце тяжкой работы на плато с зинданами, то ужаснулся количеству только что похищенных им людей. Чуть ли не пять сотен. Причем некоторые тела оказались разорваны и измочалены взрывами, а почти все остальные имели кровотечения на коже, полученные, когда с нее, словно наждаком, сдиралось все лишнее. Кто жив – все без сознания. Ведь приходилось использовать шокеры хаерсов с самого первого мгновения. И вот в этом жутком кровавом бардаке его супруга, бароны Лудеранского леса и два десятка старших учеников академии пытались отыскать его сестру. Его единственную родственницу в этом мире.
Не единственную, конечно, но о своем будущем сыне в такой момент вспоминать не было смысла: ведь тот еще не родился. А вот Елена!..
Пожалуй, удачный исход операции решило только одно: все спасатели действовали быстро и без лишних сантиментов. Даже графиня Светозарова, которая в бытность работы агентом конторы падала в обморок при виде трупов, сейчас действовала, словно прошедшая войну сестра милосердия. Быстро отыскивала наиболее опасные раны на попавшемся под руки теле, останавливала кровь и делала перевязку. Затем двигалась дальше.
Елену удалось отыскать Сильве. Как и первой убедиться, что бесчувственное тело не пострадало. Ну, почти не пострадало. Внешне. А вот непонятные три пятна на спине, с распространяющейся во все стороны синевой, сразу всполошили двух подтянувшихся целительниц. И когда подскочил Торговец, они в два голоса заявили:
– Яд! Если бы была в сознании, уже бы умерла!
В следующее мгновение Дмитрий с сестрой на руках уже стоял на бортике бассейна, а в уши его ворвалось магическое повеление:
– Бросай в суспензию!
Дальше ему пришлось спрыгнуть на пол и отступить на несколько шагов назад, чтобы не испортить зрение из‑за разыгравшейся магической бури. Хотя уже через пару минут бессильного ожидания не удержался от вопроса:
– Что с ней, Эрли?
После короткой паузы раздался шум водопада, треск колющегося льда и несколько усталый женский голос:
– Будет жить. Ты успел вовремя. Да и два подаренных тобой час назад кристалла мне пригодились.
– Что с ней сделали? Как отравили?
– Скорее всего, иглы пронзили матрас, на котором она спала. И то хорошо, что только три иглы коснулись кожи. Могло быть и больше.
Не в силах больше здесь оставаться и уже успокоившись о самом главном, Светозаров спросил:
– Через сколько мне сюда вернуться?
– Часа через три. Но лучше вообще не уходи.
– Почему?
– Сейчас месть твоя будет неправильна, остановись.
С минуту он подумал и твердо пообещал:
– Эрлиона! Сейчас я никому не буду мстить. Только помогу нашим.
– Тогда иди.
И вот перед глазами Торговца опять залитое кровью плато. Причем залитое кровью врагов. Но почему, почему он совсем этому не рад?

Глава тридцать пятая
Экскурсы в историю

Зинданы вскоре оказались переполнены пленными. Даже при всем старании в каждую яму помещалось не более десяти человек. Причем туда пихали только опознанных преступников, которых быстро вычленяли из общего числа хорошо помнящие картотеки бароны. А ведь еще оставалось для пленения и последующих допросов две сотни человек. Причем наверняка среди них половина вполне нормальные, не замешанные в кровавых преступлениях люди.
Но с виноватыми и невиноватыми времени разобраться было предостаточно.
Уж очень хотелось как можно быстрей вытянуть всю информацию о своих родственниках из головы Рифаила. Тело этого самого главного преступника отыскали чуть ли не последним, зато ему и в другом повезло: привели в полное сознание самым первым. Причем именно в сознание, тело все еще оставалось парализованным. Для грядущего допроса халифа Торговец собрал вокруг себя Александру, Дану, разумного кальмара и пару наиболее опытных учеников академии, у которых имелись звания Арчивьелов, целителей третьего уровня. И всю эту группу переместил в свою башню шафика в королевстве Ягоны, сразу в тюремный подвал. Благо, что и такой там имелся, предусмотренный еще в момент проектирования, но до сей поры ни разу не использованный. Хватало специальных заведений подобного толка и у короля Бонзая Пятого.
Пыточные инструменты в башне шафика отсутствовали как архаичные и ненужные, а вот некоторые устройства магического плана могли удержать в своих сетях не только простого человека, но и такого монстра, как Купидон Азаров. Потому сразу о нем и вспомнил разумный кальмар, когда присмотрелся и оценил витиеватые, перекрученные конструкции:
– Как все здорово придумано! Здесь моему объекту мщения тоже будет несладко! Когда доставлять будем?
– В порядке живой очереди, – буркнул Торговец, глядя, как супруга вместе с Даной размещают пленника в устройстве, а оба Арчивьела приводят его в сознание. – Вначале этого надо допросить: вдруг моим родителям тоже требуется экстренная помощь.
– Надеешься, что и они живы?
– Надеюсь. Ведь вещественных доказательств их гибели так и не отыскали за двадцать лет.
Упоминать слово «трупы» даже мысленно не хотелось. Тем временем Александра повернулась к супругу и сообщила:
– Халиф начал приходить в себя, можем приступать. Кстати, а что там наверху, в столице? Не хочешь взглянуть?
– Раз сигнала тревоги не слышно, значит, у Бонзая все в порядке. Если бы Ледовая Владычица пошла на разрыв соглашения или ее канги взбунтовались бы, переполох бы мы сразу услышали.
Совсем не в тему намечающегося процесса любопытный Прусвет и тут не смог удержаться от вопросов:
– А где это мы? И что за Владычица?
– Чуть позже познакомим.
– Может, я сам?
– Ни в коем случае! Здесь у местного монарха каждый миллиметр пространства под постоянным просмотром. Заметят тебя, такую охоту устроят!
– Ха! Меня попробуй поймай! – хорохорился разумный кальмар, но, уловив укоризненные вздохи графской четы, поспешно пошел на попятную: – Да ладно вам, уже и пошутить нельзя. О! Ожил наш подсудимый и готов покаяться. Или его чуток пугнуть своим методом?
Пленник, стоя в устройстве на специальных магических и физических растяжках, открыл глаза и начал осматриваться.
– А что ты можешь? – поинтересовалась графиня.
– Например, камень ему на руку надеть. Больно будет до потери пульса!
– Так ведь рука у него отомрет. Да и парализованная она.
– Нисколько не отомрет. Структура тканей останется целой, как и кровеносная система. Там, скорее, будет психологическое воздействие, провоцируемое страшной болью при совмещении двух различных пространств. А чувствовать боль даже при полном параличе можно.
Светозаровы переглянулись, и граф разрешил:
– Давай, пробуй. Этому гаду еще и не то причитается. Вон тот валун под стеной можешь взять.
Повторять дважды не было смысла. Разумный кальмар метнулся к валуну, легко подхватил его, доволок к испуганному, все более бледнеющему лицу Рифаила и стал совмещать камень в районе локтевого сустава. Вначале пленник не осознал, что это с ним творят и что это за странное существо над ним измывается. Но потом он рассмотрел приблизившегося Торговца, прочувствовал сминающую все барьеры сознания волну боли и заорал тоскливым, снижающимся от бессилия криком.
На пару минут целители поставили вокруг его головы звукоизолирующий кокон и все то время лишь наблюдали за весьма неприятным зрелищем. Камень стал с рукой одним целым, а потом и повис на ней, неестественно перекашивая своим весом все тело. От такого зрелища хотелось сбежать куда подальше.
Когда крик несколько стих, Дмитрий приблизился к пленнику и отчетливо проговорил:
– Ты готов отвечать на все вопросы?
Рифаил затряс губами от невероятного усилия выговорить:
– Да! Все, что угодно! Только камень снимите!
По знаку разумный кальмар быстро проделал обратную операцию, освобождая руку халифа от каменного груза, и допрос продолжился:
– Как ты понимаешь, теперь тебе даже для смерти надо постараться. Заслужишь прощение своими откровениями, тебя казнят быстро и без мучений. Если хоть что‑то солжешь, тебя ждут гораздо большие наказания, чем этот камень.
– Что, что вы хотите знать? – хрипел халиф, потеряв всякое соображение от ужаса, обуявшего его сознание.
– Все! Но вначале расскажи, как к тебе попала Елена и где сейчас наши родители?
– Не знаю. – Но тут же от страха икнул и поправился: – О родителях ничего не знаю! Только про Елену.
Нужды воздействовать на похитителя, афериста и убийцу магическими средствами больше не было. Как и проверять с помощью способностей Александры каждое слово на предмет правды. Пленник говорил как на исповеди, не скрывая ничего. Да вот только и после его рассказа половина загадок осталась неразгаданной.
Ибо он и действительно ничего не знал про родителей Светозаровых.
А вот сама Елена оказалась в его руках в совершенно странной, никак не укладывающейся в голове ситуации. Вернее, сразу она попала в руки не к халифу, а к его старому приятелю по самым гнусным делам. Тому самому, который проходил под прозвищем Лысый и уже давно догнивал в земле после взрыва мины на своей спине.
Тринадцатилетняя девочка, которая к тому времени уже страшно исхудала, осунулась и выглядела одиннадцатилеткой, отыскалась возле усадьбы Лысого совершенно случайно. Он буквально наткнулся на нее, выгуливая свою собаку. О пропавшей семье советского военнослужащего он слышал и был в курсе всех событий по розыскам, но случилась пропажа более трех месяцев назад. Поэтому, глядя на серое, дрожащее создание, Лысый даже и мысли не допустил сравнить дитя с фотографией той красивой и ухоженной девочки, которую разыскивали. Не узнал совершенно. Зато сразу мысли заработали в сторону киднеппинга и дальнейшей перепродажи. Раз бродяжка, значит, сбежала. Раз никто не ищет – значит, никому не нужна. Следовательно, можно прикормить, приодеть, а потом и продать выгодно.
Мало того, найденыш почти ни на что не реагировал и ничего не мог вспомнить поначалу. Даже своего имени. А это устраивало преступника еще больше. Продержав девочку в особняке несколько дней и не заметив никакого резкого шума по поводу исчезновения ребенка лет одиннадцати, Лысый довольно быстро и весьма удачно сторговался, а потом и отправил будущую рабыню халифу Рифаилу. А когда в конце концов до него дошло, кого именно он продал, то было уже поздно что‑либо изменить. Да и не собирался продавец живого товара что‑либо исправлять.
Попав на Восток, девочка еще около двух лет себя не помнила, чем окончательно отрезала себе малейшие возможности к самостоятельному побегу. Она просто не соображала, что вокруг нее творится. А когда память стала понемногу возвращаться, стало поздно: она уже перешла в категорию женщин и стала одной из жен Рифаила в его гареме. Там охрана велась круглосуточно, сбежать даже при всем желании было почти невозможно.
Естественно, вернувшаяся память заставила Елену начать жаловаться и бороться за свое освобождение. К сожалению, что с ней случилось перед пропажей родителей и где она отсутствовала целых три месяца, она так и не вспомнила. А на ее крики, требования выпустить на волю и отпустить домой следовали только наказания и унылый карцер по нескольку дней кряду. Халиф на крики и жалобы не реагировал, хотя и поругался на эту тему с Лысым, но на этом все и закончилось. К своей наложнице он после диких скандалов с ее стороны несколько охладел, но на волю так и не отпустил. Все изменилось, когда частная разведка вкупе с европейским отделением под руководством Лысого напали на след Торговца. А потом и поняли, кто именно находится во власти Рифаила.
Поняли и стали действовать, невзирая ни на какие человеческие нормы морали и справедливости.
Да, хотели после получения выкупа убить Дмитрия. Да, вместе с его сестрой. Да, чтобы замести свои следы от возможной мести иных Торговцев. Да, думали, что подобных существ, как Торговец, очень много во Вселенной.
На этом первый, предварительный допрос окончился.
Дмитрий поник головой. Как он все‑таки надеялся, что родители его живы!
«Хотя… Ведь и подтверждения об их смерти я до сих пор не имею! – От этой мысли он опять воспрял духом и даже улыбнулся. – Даже наоборот: все сведения говорят о том, что с родителями тоже случилось нечто невероятное, таинственное и непредсказуемое! Значит, тем больше уверенности, что они живы! Ну и Елена!.. С ее сообразительностью и хитростью она могла просто притвориться, что ничего не помнит про те три месяца. Вполне возможно, что умышленное сокрытие этих данных теперь поможет нашим совместным розыскам».
И вслух сказал:
– Здесь мы заканчиваем. Но вот ты, Дана, с ребятами продолжай допрос. Чуть позже я вам и Петра в помощь подброшу. Начинайте составлять списки всех остальных преступников, с которыми знаком халиф или о которых только слышал. Подробную опись деяний каждого – на отдельном листке. Будет чем озаботить судебных приставов на Земле.
– А вы куда?
– Вначале одним глазом глянем, что там творится в Кабаньем. Может, помощь нужна. Потом на Землю. Забираем оттуда приготовленный выкуп и Теодоровича. Выкуп мне надо раздать: камни тем, кому я должен, а деньги тоже куда‑то пристроить в оборот. Потом – к Эрлионе.
– Привет ей от нас! – улыбнулся один из Арчивьелов.
– Обязательно. Работайте!
В Кабаньем все оказалось относительно спокойно и под приемлемым контролем. Рыцари Гинвейла рьяно взялись в бывшей столице за наведение порядка, а при необходимости им в этом помогала и сотня маркиза Дриено Гаспи. В присмотре за поместьем плененного Купидона великолепно справлялась «девятая» собственными силами. В поместье Хотриса заглянуть времени не было. Хотя пару слов маркизу на эту тему сказать успели.
А вот на Земле события несколько осложнились, и пришлось задержаться. Причем произошло это по вине все тех же неуемных остатков из разгромленной конторы Павла Павловича и целой армии, все‑таки присланной его приятелем «москвичом». Они почему‑то решили, а может, как‑то и пронюхали о том, что обмен будет произведен именно этой ночью, и всеми своими силами окружили все три объекта. Оказывается, и у них разведка отработала на должном уровне, выследив все те здания, в которых находился как сам халиф Рифаил, так и готовая для обмена жертва.
По ходу операции, а вернее, в сам момент ее неустойчивого, готового вот‑вот начаться штурма послышалось несколько взрывов. (Все‑таки не удалось Дмитрию все взрывные устройства утянуть в подпространство!) И естественно, что команда на начало штурма пошла! Да вот только врывалась нелегально просочившаяся сюда армия уже в совершенно пустые, лишь иногда обезображенные взрывами помещения. Ни единой живой души! Да что там души: ни единого тела! А ведь вроде они и деться никуда не могли. Вроде как пора отступать с полным недоумением и проклятиями на устах, да не тут‑то было!
Опять своим старым коллегам по работе изрядную свинью подложил Казимир Теодорович. В который уже раз, правда, теперь по собственной инициативе, он натравил по следу шустрых вояк все местные спецслужбы, силы правопорядка и даже наличные силы народного ополчения вкупе с Интерполом. Всех успел поднять и поставить под ружье. И когда армия «москвича» стала отступать, им в лицо уперлись штыки многократно превосходящей их по количеству другой армии. Сопротивляться смысла никакого не было, пришлось сдаваться.
Причем сдаваться, лихорадочно соображая сразу о многих свалившихся на них вопросах: как они оказались в чужой стране, вооруженные до зубов? Почему именно в этих зданиях? Куда делись все здесь ранее обретавшиеся? И еще не самое последнее: что будет потом, дома, когда все‑таки удастся вернуться на родину?
Вот как раз за всеми этими пертурбациями и пришлось понаблюдать с помощью экранов и сходящихся от десятков наблюдателей информации. Зрелище того стоило. И уже перед самым переносом аналитик выдвинул еще одно предложение:
– Я тут смотрю, что наших воинов везде можно использовать? Так почему бы и этих из тюрем не вытянуть? Им все равно больше ничего не светит, даже если до родины доберутся. Не всех, конечно, но половину бойцов, досье на которых у нас или есть, или я знаю где взять, вы можете со спокойной совестью приставить к делу. Тем более что таких дел у вас по всем мирам – хоть отбавляй.
Супруги стали переглядываться, но Александра сразу поддержала старого поляка:
– Да ты не сомневайся. В любой случае шанс ребятам надо дать. Многие такого печального конца не заслужили. А большинство так вообще в спецуру шли только по велению сердца и страстного желания служить справедливости. Уж мы‑то с Казимиром знаем.
Торговец развел руками:
– Ну, раз такие специалисты ручаются, что дело стоящее, то я даже спорить не буду. Казимир, собирай досье и постарайся выяснить, где и кого из пленников содержать будут.
– Так, может, я тут пока останусь?
– Да нет, мы и так на чужую территорию вторглись. Хоть и нежилое помещение, а выметаться следует немедленно. Но могу аналитический отдел пока в обители Желтых Грез оставить. Там пара келий наверняка освободилась, так что операторскую будет где соорудить.
– Да мне все равно где работать.
– Тогда прыгаем!
Аналитика оставили в монастыре, хотя пришлось прямо‑таки убегать от голосистой толпы учеников академии, которые в ультимативном порядке требовали немедленной отправки на учебу. Только и спасло обещание Торговца, что завтра половину воспитанников отправит в Свирепую долину. И жесткий приказ пока всеми силами помочь Казимиру Теодоровичу. Как потом выяснилось, несколько опрометчивый приказ. Ребятки явно перестарались и сотворили такое… Но в тот момент никто и предположить не мог подобного.
Затем пришлось пометаться с раздачей одолженных камней. При этом Дмитрию тоже пришлось проводить несколько жесткую политику.
– Ты ведь знаешь, как я не люблю хоть кому‑то быть обязан, – напоминал он супруге. И в итоге, когда владельцы драгоценностей начинали выпучивать от недовольства и обиды глаза, он высокопарно вопрошал каждого: – Ты мне друг?! Только честно!
В ответ неслось разное, но сводилось, по сути, к нескольким словам:
– И не сомневайся!
– Значит, как друг – ко мне никаких обид! Бери, а там дальше разберемся. Все равно постараюсь выкупить. А сейчас извини, прощаюсь! Сестра в тяжелом состоянии, надо к ней успеть вовремя.
Пока арендаторы‑друзья сочувственно вздыхали на такой пассаж и готовились посочувствовать, Светозаров уже растворялся в межмирском пространстве. С деньгами получилось несколько проще: их прямо в поддонах разложили в определенных местах, порой прямо в офисах доверенных управляющих банков. Благо, что была ночь и сигнализация осталась ненарушенной. А потом Светозаров просто сделал короткие звонки и сжато пересказал, сколько и куда перевести или вложить. Несколько поддонов оказалось и в самом глубоком подвале обители Желтых Грез. Парочка – на иных конспиративных домах, скромно стоявших в самых неожиданных местах земного шара.
На все эти хлопоты и метания как раз и ушло почти все три часа, отведенные магической сущностью на восстановление Елены Светозаровой. Хотя и пришлось еще с четверть часа нервно прохаживаться вокруг бассейна. Хорошо, что нетерпеливое ожидание скрашивала и супруга отвлекающими вопросами, и прибывший чуть позже Тител Брайс, рядом с которым неотступно следовал Хотрис Тарсон.
Наверное, ректора академии по мысленному каналу связи вызвала сама Эрлиона, понимавшая, насколько раздраженным сейчас будет папа Дима в преддверии первой, по‑настоящему первой встречи с родной сестричкой. Двадцать лет разлуки, оживление из небытия и такая бесконечная эпопея по освобождении даже на железной выдержке основателя академии, хозяина уникальной Свирепой долины и самого известного во всех мирах человека сказывались негативно. Так и до нервного стресса недалеко.
Именно поэтому Верховный целитель сразу напал на своего старого друга с сердитыми обвинениями:
– Да ты хоть соображаешь, что творишь?! Тебе что, мальца совсем не жалко?!
При слове «малец» Хотрис еще больше расправил плечи и открыл было рот для возражений. Но, заметив предостерегающий хитрый взгляд Александры, вовремя остановился, выдохнул и закрыл рот. Зато с полоборота завелся Торговец:
– Ты о чем?! Да я за своего коллегу любому глотку порву!
– С меня будешь начинать? – С высоты своих двухсот пяти сантиметров ректор навис над графом и при этом стал пребольно тыкать указательным пальцем в его плечо. – Сколько раз тебе говорить: прежде чем проводить серьезные эксперименты, следует убедиться в достаточном здоровье своего партнера! Тем более, если твой партнер зеленый и неопытный новичок! Ты знаешь, что Хотрис надорвался?
– Э‑э? – На растерянного графа было жалко смотреть. – Но ведь Эрли его подлечила? И он ведь прекрасно видел створ.
– А ты вспомни. – Указательный палец так и продолжал безжалостно терзать плечо собеседника. – Вспомни, сколько тебе времени понадобилось для разгадки тайны створа! Вспомни, сколько ты мучился в попытках прорваться через подпространство!..
– Но я ведь действовал самостоятельно, – попытался оправдаться Дмитрий. – Мне и подсказать было некому. А тут сразу все готовенькое.
– Это для тебя оно «все готовенькое»! – смешно передразнил ректор. – А для него перегрузка могла привести вообще к гибели уникального дара. Он ведь очень старался, и у него получилось чуть‑чуть «мелькание». А теперь у него от перегрузки нижняя челюсть трясется.
Светозаров с таким страхом посмотрел на Хотриса, что тот не выдержал и бодро отрапортовал:
– Уже прошло!
Но Тител Брайс только усилил натиск:
– Помолчи, когда старшие разговаривают! – И вновь к графу с тычками своего пальца: – Это хорошо, что я его сразу подлечил и что надо подправил, а если бы начался кризис? Да запустили? Ведь самое первое, что ему надо, – это обучиться самоисцелению! Потом сбору энергии! Потом обучиться умению эту энергию правильно использовать. И только потом постепенно и аккуратно учиться просачиваться в иные, порой смертельно опасные миры.
Дмитрий не выдержал и отступил, потирая непроизвольно плечо.
– Так что надо делать?
– Есть только одно правильное решение: ты мне отдаешь Хотриса на несколько лет в нормальное и полное обучение.
– О‑о‑о! – Торговец настолько возмутился, что стал размахивать руками, словно апеллируя к супруге, Хотрису и невидимой Эрлионе. – Нет, вы видели, чего он захотел?! Видели?! У меня всего лишь один ученик, всего только один, так он хочет и того заграбастать под свою опеку. И на какой срок! А? Может, он будет в твоих лабораториях вообще до пенсии топтаться?
– Было бы здорово! Правда, Хотрис? Мы с тобой такие открытия совершим!
Юный герой на это предложение нахмурился, а потом с некоторой надеждой стрельнул глазами в сторону старшего коллеги. Коллега это дело просек сразу и выдал:
– И чего ты за нашего отрока решаешь? Он уже достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы самому выбрать верную дорогу. Так что давай, парень, мы с тобой будем обучаться самостоятельно, а к господину Брайсу ты будешь заявляться только на медицинские осмотры. Правильно я говорю?
Юноша успел только кивнуть, а дальше слово взяла Эрлиона:
– Не давите на ребенка! Со временем все проблемы в любом случае улягутся. А сейчас лучше встречайте… Елену!
Женщина, на которой было теперь надето тонкое, неплотно облегающее сари, уже стояла на бортике бассейна и с немым восторгом присматривалась к спорящим и вслушивалась в каждое их слово. Похоже, она там уже несколько минут стояла, никем не замеченная. Но когда Дмитрий кинулся к сестре, сама побежала ему навстречу со ступенек и с разгону кинулась в объятия:
– Димочка! Димусик!!!
– Леночка!!!
Понятно, что без слез и целой кучи глупых, чисто семейных восклицаний не обошлось. Два счастливых, восторженных человека больше никого не видели, только и смотрели друг другу в глаза, с недоверием обнимались и обменивались короткими вопросами и ответами.
На какое‑то время Верховный целитель вместе с Хотрисом вообще удалились на другую сторону бассейна, и только Александра продолжала стоять почти рядом, вытирая иногда катящиеся по щекам непроизвольные слезы.
Но минут через пять Дмитрий повернулся к супруге, а потом и подвел к ней сестру:
– Вот, познакомься, это моя жена. Саша, Александра. Любимая.
Женщины со вздохами радости обнялись, обменялись десятком приветственных реплик, и только после этого Елена попыталась осмотреться:
– А где это мы? И как я сюда попала?
– Вот этими объяснениями мы сейчас и займемся! Но вначале познакомься! – воскликнул Торговец. После чего торжественно представил сестре ректора и стажера всеми их пышными, но пока ничего для женщины не значащими титулами. Не забыв упомянуть и миры, из которых те родом.
– А теперь мы вот этой нашей компанией поднимемся в столовую и пообщаемся за праздничным столом. Его уже накрыли. Думаю, все мы заслужили короткий отдых.
– А меня возьмете? – раздался несколько обиженный голос магической сущности.
– Эрли, я ведь сказал: все мы! Так что без твоего общества встреча немыслима.
– В лифт? – спросила Александра.
– Еще чего! Летать так летать!
На это восклицание ректор стал хмуриться и хотел было воззвать к порядку, но его опередил голос Эрлионы:
– Я разрешила папе Диме прыгать сюда и отсюда, как ему нравится.
За момент до перехода Елена спросила несколько пораженно:
– Дочь?
– Ага! – осуждающе воскликнул Тител Брайс, уже касаясь ногами ковра в столовой графских апартаментов. – Дочь. Причем такая дочь, которая своего папочку слишком балует.
– Папа Тител! Я тебя тоже люблю! – воскликнула невидимая Эрлиона.
Пока рассаживались, Елена все никак не могла успокоиться:
– Так у этой дочери два отца?
– Гораздо больше, – рассмеялась Александра. – И матерей, и отцов у Эрлионы больше пятидесяти. Так что по нормам старой социалистической терминологии она может считаться дочерью‑героиней. Или как по здешним понятиям: дочерью академии.
Естественно, что после выхода из лечебной суспензии Елена совсем не чувствовала голода. Хотя красивые блюда и салаты, в любом случае, привлекли ее внимание. Но пока обслуживали друг друга и помогали накладывать в тарелки, Дмитрий не удержался, наклонился к сестре и спросил:
– Ну хоть два слова скажи: помнишь что‑нибудь о родителях?
Елена мелко замотала головой, а на глазах стали выступать слезы:
– Ничего не помню. Все словно в тумане. Целый кусок жизни не помню. Очнулась только после…
– Ну ладно, ладно! Тогда больше не будем о грустном! – мягко остановил Светозаров готовые вырваться горестные воспоминания сестры. – Сегодня у нас праздник, сегодня мы с тобой встретились после долгой разлуки, так давай это отпразднуем со всем возможным в нашем положении весельем.
– Давай!..

Глава тридцать шестая
Последний удар

Следующие пять суток семья Светозаровых в основном только и делала, что отдыхала, предавалась объеданию, излишествам сна; прогуливалась по Свирепой долине и вела неспешные, философские разговоры о бытии, собственных возможностях и о приоритетных направлениях будущего.
Правда, в самом начале, сразу после праздничного застолья по поводу спасения сестры, Торговцу пару часиков пришлось интенсивно пометаться между мирами. Готовя, так сказать, почву для последующих дел и свершений. При этом он оставил нового друга Прусвета в королевстве Ягонов, поселив в своей башне главного королевского шафика и дав разрешение обживаться как следует. Но и совет добавил: ни в коем случае не соваться к Зеленому Перекрестку. Кажется, разумный кальмар проникся, хотя и выразил недоумение:
– А мне чего бояться этого хохочущего тумана? Был бы только камень, я в нем всегда спрячусь.
– Все равно: без нас туда – ни щупальцем! – настоял главный королевский шафик. – Тебе тут и так работы на неделю хватит, а там и мы с приборами заявимся.
Зато потом Дмитрий и сам уже ни на что не отвлекался, и его больше никто не беспокоил.
Вследствие чего пять дней прошли как в сказке. Все трое Светозаровых и Хотрис, ставший словно четвертым членом семьи, обошли почти весь замок графа Дина, осмотрели значительную часть академии и побывали в самых красивых уголках Свирепой долины. Тем более что достопримечательностей хватало и обсуждение каждой из них доставляло истинное удовольствие.
Но пожалуй, самой бурной реакция всех оказалась на маленького пегаса, который недавно родился в замковых конюшнях. Визит состоялся в финале тех пятых суток, о которых шла речь, и по всем признакам прошел знаменательно. В выражении восторга трое взрослых нисколько не отставали от юного Торговца, а уж погладить подрагивающего жеребенка по мягкой шерстке, а потом и потрогать гибкие, словно шелковые крылышки хотелось всем невероятно. Наверное, поэтому при этом посещении специального загона не обошлось без некоей толики мистики и чуда.
Дело происходило под неусыпным, жутко ревнивым присмотром мастера Хитса, главного конюха, который с полным правом ставил именно себе в заслугу как уход и восстановление изуродованной лошади‑пегаса, так и последующее выведение потомства. В свое время он для этого на какие только ухищрения не шел. И денег требовал от хозяина долины, и магической помощи от целителей, и доставки в долину каких‑то уникальных жеребцов с Авроры, седьмого континента мира Зелени. То есть предпосылки к чуду изначально закладывались не на пустом месте. Неуемная вера, доходящая до фанатизма, организаторские способности плюс уникальный уход и забота словно о родном человеке, и вот результат: божественное создание, размахивая для равновесия крыльями и смешно взбрыкивая ногами, забавно носится по загону, под озабоченное ржание своей покалеченной матери.
Изначально мастер Хитс встретил визитеров еще вдали от загона и сразу не постеснялся выдать целую серию указаний‑предупреждений:
– Близко к ограде не стоять, пегасы нервничают. Громко не разговаривать и не ахать, им это не нравится. Руки, тем более внутрь, не протягивать, запросто Дива откусит. Ну и не вздумайте бросить маленькому Вихрю какой‑нибудь сухарь или морковку.
– Хитс! – попытался приструнить его граф Дин. – За кого ты нас принимаешь? Никто Вихрю или его мамаше зла не желает. Да и закармливать мы их не собирались. Тем более при твоем неусыпном контроле… разве их угостить хоть кусочком сахара…
– Сахар им нельзя!
Между прочим, данные пегасам имена тоже исходили от главного конюха, и он очень любил улавливать даже само звучание этих слов, непроизвольно улыбаясь при этом. Но сейчас, словно предчувствуя грядущие нарушения дисциплины в своем ведомстве, нахмурился и стал строже некуда:
– Им вообще нельзя ничего лишнего или постороннего, выбивающегося из установленного рациона!
Все визитеры грустно вздохнули, потому что перед отправлением на конюшню и в самом деле распихали по карманам не только кусочки сахара, но и сухарики с морковками. Но когда дошли к загону и уставились на невиданное зрелище, сразу подзабыли про припрятанные угощения. И без того было чем полюбоваться и что обсудить восторженными восклицаниями.
Разве что когда первые страсти чуть улеглись, Дмитрий негромко поинтересовался у мастера:
– Неужели и в самом деле может руку откусить?
– А то! Ты же сам видел, какие у нее зубы! – с восторгом стал отчитываться Хитс, словно сам был бы рад пойти на прокорм к такому чудесному, волшебному созданию. – Это когда твое сиятельство только доставил калеку к нам, она была еле жива и ласкова со всеми. А сейчас она – дикий зверь! Только меня внутрь загона и пропускает. Ну а когда я стою рядом с Вихрем и глажу ему шерстку щеточкой, она караулит у меня за спиной и дышит шумно прямо в ухо. Так и кажется: вырази малыш недовольство лишь коротким ржанием или даже движением – так мне голову его мамочка и откусит. А у меня от страха и ликования волосы дыбом встают!
Хозяин замка удивленно кивал и двигал бровями, но потом до него дошла главная несуразность такого воспитания:
– Слушай, мастер! Но так ведь тоже нельзя. Если это истинный, всамделишный пегас, то в будущем он, по всем логическим понятиям, легко должен поднять в небо кого‑то из людей.
– Ничего он не должен! – сразу озлобился главный конюх, поглядывая на графа, словно на опасного змея. – Эти благородные существа созданы только для красоты, любования, восторга и поклонения! Какие могут быть полеты?! Им бы хоть свое тело поднять в небо. Куда уж волочь на себе человеческую тушу?!
– Ну почему – тушу? – не сдавался и гнул свою линию Торговец.
А его супруга сразу поддержала скромным замечанием:
– Тем более что женщины гораздо легче. Особенно те, кто следит за своей фигурой.
Хотрис тоже, нисколько не стесняясь, безмолвным не остался:
– А я так вообще сорок килограммов вешу. Пока.
Мастер от такого напора прямо‑таки испугался:
– Да вы что, сговорились? Или шутите? Может, вы сразу Вихря хотите зарезать и на колбасу пустить?! Бедное животное, вместо того чтобы радоваться жизни и полной свободе, будет надрываться в рабской упряжке.
– Э‑э, дружище! – стал уже и Торговец возмущаться. – Так ты договоришься, что мы и на лошадь никогда больше не сядем.
– Так то – лошадь!
– А это – пегас!
– Это будет насилие!
– Нисколько, если человек просто будет дружить с умным животным.
Пока они вот так спорили, главный конюх и голос повысил, и руками стал размахивать, и к хозяину долины почти всем корпусом повернулся. Поэтому в горячке разговора и не заметил, как Вихрь оказался рядом с оградой, а юный Хотрис без всякого раздумья сделал шаг вперед, протянул руку и погладил любопытную мордашку жеребенка. Тот отнесся к такому жесту знакомства вполне лояльно и с явным интересом.
Зато его мамаша и в самом деле обеспокоилась. В два прыжка оказавшись рядом, она, всхрапнув, показала свои внушительные зубы и стала протискиваться между своим чадом и оградой. Вот тут и Елена показала бесшабашность: тоже шагнула вперед и без тени страха потрепала Диву по шее. Когда та замерла от неожиданности, то и вторая рука принялась гладить гриву.
К тому моменту мастер Хитс уже обернулся, но ничего из себя, кроме сдавленного мычания, выдавить не смог. Граф Дин, видевший каждое движение изначально, испугался гораздо меньше. Мало того, он еще и пробормотал во всеуслышание:
– Даже если и укусит за руку, то мы сразу рану залечим.
Но Дива и не думала кусаться. Кося глазами на жеребенка, которого все больше и смелей гладил Хотрис, она ткнулась губами в плечо Елены, затем потянулась к рукам осмелевшей Александры и уже в следующий момент захрустела первым угощением в виде внушительной ярко‑красной морковки. Дальше процесс знакомства, поглаживаний и угощений перешел в совершенно иную, практически неуправляемую стадию. Хотрис первым проскользнул в загон, за ним то же самое сделали и женщины, и уже там они по очереди то скармливали пегасам принесенные лакомства, то нежно гладили Вихря, с особым восторгом прикасаясь к нежным и мягким, словно толстенный шелк, крылышкам.
Тогда как на долю хозяина Свирепой долины досталось успокоение главного конюха. Причем держать руками мастера не пришлось: тот и так стоял, словно окаменев. Разве что мотал ошарашенно головой да удивленно восклицал:
– Гляди! Не укусила!..
То есть до того он был полностью уверен в сильной травме любого человека, который бы осмелился подойти к маленькому пегасу на близкое расстояние. А сейчас смотрел и глазам своим не верил. Когда его восклицания несколько поднадоели, Дмитрий попытался подвести итог увиденному действу:
– Вот видишь, дружище, пегасы сами готовы идти на контакт с человеком.
– Но ведь остальных конюхов Дива чуть и в самом деле не покалечила! – возражал Хитс. – А любого, кто приближался к загону, она отпугивала угрожающим ржанием и грызла зубами доски ограждения. Даже Арчивьелов пыталась укусить.
– Может, это лишь в первые дни? Пока Вихрь не подрос?
– Да я и сейчас уверен, что никого Дива ни к себе, ни к малышу не подпустит, – заверял мастер. – А вот их…
– Почему только их? Меня крылатая лошадь тоже не тронет.
С этими словами Торговец шагнул вперед, подзывая свистом животных к себе и протягивая на ладони пару кусочков сахара. Подошла только Дива, но сахар подцепила губами аккуратно и уважительно.
– Вот видишь!
– Ну, это она тебя помнит. Ведь ты ее от смерти спас и в наш мир доставил. – Главный конюх даже запыхтел от ревности, но дальше выдал интересную сентенцию: – Наверняка между вами есть нечто общее: она могла бы летать по небу, а ты летаешь между мирами.
– Хм! А ведь верно ты подметил, – задумался граф Дин. – Но ведь мы не все…
Да так и замер на полуслове. Если за себя и Хотриса он был уверен, они оба умели перемещаться в иные миры, то вот по поводу женщин так однозначно думать нельзя. Ладно еще Александра, она уже сейчас имела уникальный дар предвидения опасностей и еще много чего полезного как для начинающего, но довольно сильного мага. Воскрешение в волшебной суспензии после страшной гибели разбудило в ее теле массу уникальных возможностей. Вероятно, что и створ между мирами она со временем станет различать, а потом и самостоятельно выходить в межмирское пространство. Во всех иных ее талантах еще следовало хотя бы разобраться в ближайшие годы.
А вот что с Еленой? За прошедшие дни брат с сестрой о чем только не переговорили, что только не обсудили и на какие только темы не общались. Естественно, что подробные детали самого перехода между мирами Дмитрием описывались и рисовались со всем тщанием: слишком уж ему хотелось, чтобы единственная родственница оказалась, как и он, представителем общности Торговцев. Да только, увы, сестра никогда створов не замечала, чего‑либо странного в своих умениях не находила и ничего мистического в своей жизни не пережила. Если не считать, конечно, сам факт ее исчезновения из города Лодзь и последующее трехмесячное отсутствие неизвестно где.
Но ведь вот оно, чудо! Прямо на глазах графа Дина и мастера Хитса покалеченный пегас, скорее всего, единственный из подобных созданий, явно проводил параллели между людьми, умеющими перемещаться между мирами. К ним со стороны Дивы совершенно одинаковое, уважительное отношение. А почему?
С другой стороны, за те же три месяца в тринадцатилетнем возрасте с Еленой могло произойти невесть что. В том числе и непроизвольная инициация Торговца, когда человек совершает первый переход между мирами не просто неосознанно или спонтанно, а в результате сильного, а то и смертельного стресса. Насколько Дмитрий помнил свои первые впечатления от проснувшегося дара, так уже сам факт, что он тогда чудом избежал собственной смерти, а потом еще некоторое время не мог припомнить, что именно случилось, говорил о многом. То есть начинающий ходок между мирами получил такой шок, что произошла кратковременная потеря памяти. Во время этой потери он ни створов не видел, ни самой сути случившегося не помнил. А что это могло значить в случае с Еленой?
Вариантов много, но фантазия сразу подбросила самый интересный, который в воображении замершего возле ограды Торговца предстал единой и цельной картинкой. Вот его родители вместе с сестрой отправились на прогулку в парк. Вот их похищают неизвестные злоумышленники. А может, происходит какой‑то сбой пространства между мирами, и они попадают неизвестно куда. Причем место попадания могло оказаться неординарным, скорее всего, даже экстремальным для провалившихся туда Светозаровых. То же самое по экстремальности могло относиться и к месту тюремного заточения, если людей похитили.
Естественно, что тринадцатилетняя девочка только и мечтает в таком случае об одном: попасть домой. Как угодно попасть, какими угодно способами, переводя это желание в разряд подспудных, инстинктивных, не зависящих от разума. Мог в таком случае проявиться дремлющий, еще не набравший нужной силы дар? Трудно сказать, потому что Дмитрий не имел ни книг на эту тему, ни личных статистических наблюдений. Но ведь мог! По всей логике путешественника между мирами – мог! Значит, тринадцатилетняя девушка каким‑то чудом, в момент критического перехода на высшую ступеньку, а то и нежданного пробуждения дара, могла вырваться неизвестно откуда и очутиться в родном городе. Вполне понятно, что она при этом чуть ли не смертельно «надорвалась», потеряла память и лишилась большой части своего физического резерва. Практически спонтанный перенос использовал все, что только мог. В том числе и некоторую часть мышечной ткани и все жировые прослойки. Потому Леночка и стала выглядеть на два года младше.
Гипотетический вариант, но ведь вполне возможный!
Теперь только оставалось исследовать некоторые параллели и провести сравнительный анализ не только с собой, но и с Хотрисом. И естественно, что с этим делом лучше всего справится именно Эрлиона.
«Наверняка “детка” уж за эти пять дней отдохнула от наших визитов, – рассудил Дмитрий. – Пора к ней наведаться».
Приняв такое решение, он вернулся из своих грез, присмотрелся к расшалившимся визитерам, на которых мастер Хитс взирал уже с безысходной тоской и унынием, и захлопал в ладоши:
– Девочки и мальчики! Предлагаю оставить маленького Вихря в покое, может, и в самом деле не стоит закармливать Диву внештатными продуктами. У меня тут наметилась некая срочная программа обследований, поэтому давайте навестим нашу милую Эрлиону и попросим у нее помощи.
– Так вы идите, – невинно посоветовала Елена. – А я еще немного с пегасами побуду.
– Сожалею. Но как раз твое присутствие на предстоящем обследовании меня больше всего интригует.
– Это он любит, – пожаловалась Александра, сама первой тем не менее дисциплинированно отправившись к ограждению. – Опыты проводить над другими. Но если раньше ему вначале следовало выловить Титела Брайса и оторвать того от важной работы, то теперь он без угрызений совести сразу бежит к Эрлионе и нагружает бедную малышку своими проблемами.
Женщины уже выбрались наружу, тогда как Хотрис делал это неспешно, стараясь напоследок просто обнять игривого Вихря за шею.
– А когда мы еще сюда придем?
– Скоро.
– Может, я позже сам могу?
– Нет. Пока не можешь! – До сих пор Дмитрий боялся отпускать от себя геройского юношу дальше чем на пяток метров. – Да и не только ты. До встречи, мастер!
Главный конюх только и успел пожать на прощание руку графа, а потом тот сразу исчез вместе со своими спутниками.
Вся четверка очутилась возле бассейна с магической сущностью, и уже там Александра с нажимом спросила:
– Что ты имеешь в виду?
– Дорогая, ты и так самая дисциплинированная, ни на шаг от меня не отходишь. А теперь вот пришла пора и с Еленой разобраться.
Сестра Дмитрия улыбнулась и соглашательски кивнула:
– За двадцать лет так соскучилась, что и сама не отстану.
Зато такое положение вещей не понравилось молодому Торговцу:
– Так мы теперь что, вот так вчетвером целых двадцать лет ходить будем?
Чувствовалось, что для него личная свобода не пустой звук и непрерывную опеку взрослых он долго не выдержит. Но на это граф Дин Свирепый Шахматный ответил весьма расплывчато:
– Время покажет, как мы ходить будем. – Потом он сделал паузу, очевидно завершая мысленный разговор с магической сущностью. – Вот и отлично! Эрлиона нас всех четверых приглашает покататься. Занимайте сиденья вертушки.
Сам уселся первым, и сиденье вместе с ним скрылось в искрящихся переливах. Когда расселись и остальные, вертушка сдвинулась с места в своей привычной манере: вверх‑вниз и с постоянным ускорением. Но вскоре и наметились первые различия: каждый постепенно смог разглядеть лица остальных троих людей, словно те находились в конце туманного туннеля. Причем лица с каждым взлетом или падением становились все ближе и отчетливее, а когда оказались на расстоянии вытянутой руки, то стали покрываться и соединяться между собой вначале десятками, а потом и сотнями лучиков ярко‑желтого света.
Объяснения со стороны Эрлионы не раздавались, между собой людям тоже оказалось говорить невозможно, так что оставалось только догадываться о сути эксперимента. И только один Торговец знал, что проводится скрупулезное сравнение тел по всем возможным для восприятия магической сущности параметрам. Вопрос стоял ребром: что есть у Елены и Александры такого, что обязательно присутствует в теле Дмитрия и Хотриса?
Трудный эксперимент, скорее всего, и безрезультатным окажется, но попробовать стоило в любом случае. Тем более силами уникальной магической сущности. Другой вопрос: сколько для окончательного сравнительного анализа понадобится времени? Исследуемым показалось, что немного, но, когда они выбрались из вертушки, оказалось, что прошло почти пять часов. Александра даже рассердилась из‑за этого на супруга:
– Хоть бы сказал, в чем дело!
– Вот сейчас наша малышка и расскажет. Готова?
– Можно и так сказать. – В голосе Эрлионы не слышалось запала и присущего ей оптимизма. – Если рассуждать с позиции единых для Торговцев свойств организма, то мне следует сделать в ближайшее время подробный осмотр еще десятка квартетов иных людей. Потому что у меня нет базы данных для сравнения. Ведь если вы все путешественники между мирами, то и различий между вами не отыщешь.
– Эх! И в самом деле! – расстроился покаянно Дмитрий. – Моя вина, не продумал.
– Да я это сразу поняла, но все равно эксперимент начала, – фыркнула магическая сущность, словно делая замечание ее не перебивать. – Так что пока утверждать, что Елена или Александра – это явные кандидаты в клан Торговцев, не берусь. А вот иных различий между вами имеется неисчислимое множество. Причем явно магического свойства. Здесь тоже мне трудно определить, что и к чему конкретно соотносится. Но я сравниваю некие силы магии с теми Маурьи и Арчивьелами академии, которых уже до сегодняшнего дня тщательно обследовала. Конечно, много там спорного и странного, о чем вообще пока рано заявлять во всеуслышание. Но есть и парочка очень впечатляющих моментов. Например: мне удалось выделить орнамент силы, которая сопутствует целителю, умеющему отыскать любого иного, но хорошо знакомого ему человека в данном мире. Так мы проводили опыты с одним Арчивьелом, который утверждает, что видит своих сестру и отца и даже точно знает, где те в тот момент находятся, что конкретно делают. Мало того, он может наблюдать и за главным обидчиком из своего детства, который живет по соседству с родительским домом. Все обитают на другом материке, так что пока мы еще письменных подтверждений в ответ на наши запросы не получили. Но уж слишком отличается выделенный мною орнамент силы от всех остальных магических потоков.
Наступившую паузу Торговец в нетерпении заполнил вопросом:
– И как нам теперь этот орнамент в себе рассмотреть, а потом и использовать?
– Да я и не говорила, что вы все эту силу имеете. Она есть только у Александры.
– О‑о‑о! – поразилась Шура. – А почему я до сих пор о ней и не догадывалась?
– Ее еще надо уметь разбудить, – принялась поучать Эрлиона. – А потом еще и направить в нужную сторону.
После этого полчаса велась лекция по данному вопросу. Причем даже Хотрис слушал с неослабевающим вниманием, с оттопыренными ушами и с приоткрытым ртом. Настолько казался увлекательным урок колдовства в изложении магической сущности. Но в итоге «поисковый орнамент», как отныне решили называть данную силу, графине не только удалось прочувствовать, но и начать правильно им пользоваться. Только вот тут сразу последовало от учительницы предупреждение:
– Мама Саша! Не забывай: ты можешь представить себе только конкретного, хорошо знакомого человека и только в том случае, если он находится в мире Зелени. В другом случае ничего, кроме боли, от перенапряжения ты не получишь.
Но Александра вроде как и не собиралась перенапрягаться:
– Будь мы хоть на Земле, никого из родных или близких я не помню. Мать… – Она вспомнила опустившуюся женщину, вечно пьяную, которая за свою жизнь ничего, кроме горя, дочери не принесла, и нервно сглотнула: – Умерла. Разве что одну свою подругу по детскому дому увидела бы с удовольствием.
Дмитрий поспешил обнять супругу за плечи и прижаться губами к шее. Хотелось утешить и оградить от неприятных воспоминаний. Хотя в тот же момент остро пожалел, что ни у него, ни у Елены такого поискового орнамента не обнаружилось. Они бы сразу, не раздумывая, приступили к поиску родителей. Хотя тоже не факт, что враги или похитители не могли оказаться из иного мира, а значит, и отыскать их было бы в любом случае почти нереально.
Но зато упоминание о врагах заставило Торговца встрепенуться:
– Подругу тоже обязательно отыщем, а вот по поводу наших недоброжелателей… Может, ты попробуешь директора своей конторы отыскать? Или того же подлого миллионера Бонке? Он в последние дни как‑то исчез из поля зрения сыскных агентств.
– Правильно! Такие, как Пыл Пылыч и Каралюх, не должны портить атмосферу! – загорелась местью Александра. – Прыгаем на Землю!
И даже шаг сделала перед собой, словно это именно она сейчас перебросит всех остальных за собой.
– Ну нет, не так быстро! – воскликнул Дмитрий, останавливая жену за руку. – Мы и так на ужин опоздали. Так что война войной, а еда – по распорядку. Ну и никуда твой бывший шеф от нас до утра не денется. А на свежую голову мы его быстренько определим куда следует. – И, уже перенося свою семейку в графские апартаменты, добавил: – Перед тем еще придется на Ситулгайн заскочить да в Ягоны наведаться. Ну и в Кабаньем осмотреться.
– Начнем допрашивать Купидона? – деловито поинтересовался Хотрис, усаживаясь за стол рядом с давно восседающим там Тителом Брайсом.
Пришлось ему напомнить:
– Без Прусвета мы его из стены не вытащим. Так что Ягоны все равно раньше у нас по пути. Но! Вначале мне следует побывать на родине разумных кальмаров, причем самому. Атмосферы там нет, как таковой, так что я отправлюсь в гости сам, в скафандре. И вот только после этого мы займемся оболочкой Кабаньего и новыми попытками попасть в замок Свинг Реальностей. Как возможность и время появятся. А теперь всем внимание: никаких разговоров о делах. У нас последний спокойный ужин перед следующей рабочей неделей. Говорим только хорошее и жутко интересное. Приятного аппетита!

Зато на следующее утро Торговец и в самом деле принялся интенсивно разгребать накопившиеся дела и выполнять давно данные обещания. Причем они так и путешествовали вчетвером: он, любимая жена, любимая сестра и молодой стажер, которому он во время переходов постоянно бубнил правила, законы и раскрывал профессиональные секреты человека, умеющего передвигаться в межмирском пространстве.
Вначале наведались в Ситулгайн, самый технически развитый мир, известный Торговцу. Там он показал свой дом и объяснил расплывчатый статус местного Советника:
– Это как обращение на Земле к некоторым «господин доктор». Тот и лечить порой не умеет, да и доктором себя считает только в производстве одного сорта пуговиц, зато солидно звучит и позволяет самому себя уважать. Так и здесь: ничего не умею, почти ничего не понимаю, зато наловчился иждивенчески пользоваться плодами здешней цивилизации.
Знакомство с Шалвенгройзом, дворецким господина советника, прошло излишне чопорно и официально. Но иного и не получилось бы. Как только высоченный служитель узнал, с кем он знакомится, его словно заклинило на выполнении всех церемониальных действий. Пришлось Торговцу убедительно попросить:
– Шалвенгройз, дружище! Нам очень некогда, и званый обед устроишь для нас во время следующего визита. Договорились? И не смотри на меня так, словно удав на лягушку, я тебя не боюсь. Лучше скажи: что там наш уважаемый сосед‑академик делает? И что там с нашими заказами?
Стоило видеть, как тяжело и шумно выдыхал расстроенный дворецкий:
– Господин Курстюнгрьюм только четыре с половиной часа как нанесли последний визит. Он оставил вот эти сумки с аппаратурой и инструкциями по ее использованию, а сам отправился за первой партией оружия и обмундирования. Обещался доставить к сегодняшнему вечеру.
– Отлично, мы это забираем. Ну а Курстюнгрьюму передай: пусть свозит весь заказ сюда и мы постараемся забрать все это завтрашним вечером. Кстати, о своем обещании и его прихватить я тоже не забыл. Если хочет, пусть приготовится и из дому далеко не отлучается.
Видно было, как дворецкий хочет поведать последние, самые важные новости этого мира. Он даже начал пересказывать скороговоркой, наплевав на свою солидность и степенность:
– Со вчера ввели обязательный закон, при котором карта телепортаций всегда должна находиться при любом гражданине и быть заполнена до того, как производится перемещение. Это вызвало сильные волнения среди народа, решившего, что посягают на его свободу. Сегодня…
– Все! Я понял – это надолго, – перебил советник своего дворецкого. – А нам страшно некогда. Есть еще какие‑нибудь дела, которые ты не сможешь решить без моего участия?
На этот традиционный вопрос последовал не менее традиционный высокопарный ответ:
– Таких дел нет!
– Вот и отлично. А как у тебя со средствами на ведение хозяйства? Достаточно?
– В который раз напоминаю, господин советник, что ваши средства тратятся умеренно, и при этом накопления на счету постепенно увеличиваются благодаря правильной политике и выгодному обороту имеющихся капиталов. Разве что у меня еще одна идея мелькнула.
– Согласен с ней заранее и даю свое добро! До свидания!
И даже не дожидаясь, пока женщины раскланяются с дворецким, Торговец переместился в Ягоны, не забыв и сумки прихватить. Первым делом сказал несколько фраз по внутреннему телефону, связавшись с Бонзаем, а потом, разведя руки в сторону, указывая на стены громадного холла, сложенные будто бы из гигантских валунов, он воскликнул:
– И как тебе обитель колдуна?
Пока его сестра осматривалась по сторонам, жена укорила за поспешность при прощании в мире Ситулгайн. Пришлось дать краткие пояснения:
– Если уж Шалвенгройз оседлает своего конька по обороту свободного капитала, то может как клещ вцепиться на несколько часов. Оно нам надо? Помимо истинного таланта дворецкого в нем еще и великий финансист пропадает. Причем настолько явный и талантливый, что содержание всего огромного дома мне с момента покупки и оснащения ничего не стоит.
Наконец и Елена высказала свое мнение про обитель главного королевского шафика:
– Впечатляет! Словно в сказке! И много у тебя таких жилищ?
– Подобная башня пока только одна. Но хочу нечто схожее, еще больших размеров построить и в герцогстве Томной Печали. Вот увидишь, насколько тамошний мир Лейшанов удивителен и прекрасен. Хотя место для жительства на иных облагороженных землях выторговать оказалось на удивление трудно. Только и сумел, что случайно приобрести страшно убыточное герцогство по цене двух мешков картошки.
Вот тут сестра Дмитрия и высказала впервые свое сокровенное желание:
– А как мне приобрести, вернее, как заработать на свой дом? – Заметив, как брат расширил глаза от удивления, она поспешно стала объяснять: – Понимаешь, мне всегда хотелось иметь свой домик. Пусть маленький, всего на две спальни, но только мой, персональный. И чтобы никто, ну кроме тебя и Саши, не имел права там появиться без моего разрешения.
Подобная прихоть считалась вполне оправданной, если припомнить, что Елена прожила двадцать лет практически в рабстве. Где бы она ни находилась, в любой момент туда мог войти либо представитель охраны, либо прислуга, попутно выполняющая в гареме роль надсмотрщиков.
Поэтому Дмитрий лишь успокоительно кивнул, поцеловал сестру в щечку и только после этого добавил:
– Как мне кажется, работы для тебя будет очень много. Причем работы очень высокооплачиваемой. Так что приобрести для себя любую недвижимость ты сможешь где угодно и каких угодно размеров. А если тебе хочется немедленно определиться, то смело покупай все, что тебе понравится. Оплата с меня, а если тебе хочется полной самостоятельности, то вернешь деньги, когда заработаешь. Тем более что есть сразу несколько вариантов прямо в этой столице. Взгляни в окно.
Пока они обсуждали несколько виднеющихся зданий, прибыл его величество Бонзай Пятый. В сопровождении Аристарха и еще нескольких младших шафиков, которые специализировались на самой современной вычислительной и съемочной технике. Опять состоялась короткая процедура знакомства, которую Торговец в официальной части свел до минимума. Пока сестра пыталась присесть перед монархом в реверансе, он обнял Бонзая за плечи и стал наставлять:
– Ну вот, теперь у тебя уже две сестры: Саша и Лена. И если я буду в дальней командировке, ты должен их опекать вместо меня.
– Это еще кто кого, – не удержалась стоящая сбоку Александра, а веселящийся король только хмыкнул:
– Слышь, Дин! Как тебе в последнее время везет! – Затем стал загибать пальцы: – Супругу себе заимел, сестричку отыскал, теперь только и осталось, что маму найти вместе с папой, и станешь весь в шоколаде. Здорово!
– Да, хорошо бы. – Напоминания о родителях вызвали короткий вздох и жажду дальнейших действий. – Что там с Ледяной Владычицей?
– Прекрасно! Уже почти полностью восстановилась после катастрофы и совершает экскурсии по городу и его окрестностям. При этом у нее частенько вырывается: «Почему я решила, что здесь мои враги?» Канги у нее по струнке ходят и, кажется, заранее простили все бывшие прегрешения. Попутно усиленно отговаривают Леду от публичного покаяния, которое та намерена вначале провести здесь, а потом и у себя на острове. Сегодня вечером я ей обещал показать Зеленый Перекресток.
– Как раз кстати! Пусть сразу с нашими специалистами приступает к изучению поступивших приборов. Разбирайте, ребята! – Дмитрий указал рукой молодым шафикам на сумки. – Принцип действия все тот же, что и на прежних летающих видеокамерах, только все сделано на иной композитной основе и на материалах, не поддающихся коррозии в зеленом тумане. Вскоре и оружие с сюртуками для целого отряда подбросим, а там, после тщательной разведки, может, и первую вылазку сделаем. Ну а пока…
– Сейчас куда торопитесь?
– На Землю. Разве что вначале прыгнем в твой госпиталь и прихватим одну из кроватей мира Эдельвар. Вдруг удастся прорваться сразу под купол над обителью Желтых Грез?
Но в этот момент из стены вылетел разумный кальмар, пронзающий камни.
– Привет всем! – От его радостного вопля закладывало уши. – А почему вы меня не ищете? Затаились?!
– Прусвет, заканчивай свои пытки звуками, – попросил Торговец. – Небось не в тюрьме работаешь. А искать тебя как? Отбойными молотками стенки рушить?
– Да, тут мы до конца не продумали. Но какой‑нибудь вибронож надо и в самом деле установить для моего вызова. – Кальмар переместился на другую стенку. – И надолго сюда?
– Уже отправляемся на Землю. Хочешь с нами?
– А когда в мой мир наведаемся?
– Сразу, как только устроим первый допрос Купидона Азарова. Но уж ни в коем случае не сейчас.
– Ну ладно, тогда я здесь пока останусь обживаться. Нравится мне здесь.
– Удачи!
В госпитале четыре путешественника между мирами уселись на кровать из уникального сплава и уже вместе с ней двинулись в межмирское пространство. И вновь во время перехода за станину и за ножки кровати с рычанием вцепились вынырнувшие из тумана клыкастые чудовища. Их было штук пятнадцать, они висели и дергались, словно замедляя своим весом процесс перехода в иной мир.
– Шакалы! – с некоторым испугом опознал в них Хотрис тех самых хищников, с которыми сражался на подворье возле замка Свинг Реальностей. – Те самые!
– Значит, ты не всех уничтожил, – констатировал Торговец. – Или кто‑то их разводит в каком‑то питомнике. М‑да, загадка. Но ничего, и ее разгадаем.
Удалось прорваться сразу в монастырь. Хоть и с порядочным грохотом, но кровать с четырьмя ездоками оказалась прямо в коридоре, возле кельи, где у Казимира Теодоровича имелась оборудованная по последнему слову техники операторская. Причем старый поляк работал не сам, вокруг него оказались сразу несколько помощников из числа старших учеников целительской академии. И судя по гневной перепалке между аналитиком и молодежью, велась довольно бурная, скорее всего, ругательная дискуссия. И только осознав, кто это с таким грохотом к ним заявился, Теодорович вскричал:
– Ну вот, сейчас вы схлопочете по полной программе! – и с ходу стал жаловаться Дмитрию Светозарову: – Что эти юные таланты учудили! Они запустили в Сеть воззвание‑рекламу для тех, кто желает стать истинным целителем и посвятить свою жизнь спасению иных людей от болезней. Причем воззвание получилось вполне реальным: со сложными тестами, с объяснением самой сути целителя, с обратным адресом. И что теперь в мире творится!
Торговец уже сидел перед экраном и вчитывался в текст воззвания; на последнее восклицание аналитика он коротко спросил:
– И что именно творится?
– Дурдом! Все словно с ума сошли. Вот подборка основных материалов.
– Монастырь вычислили? Пора всех эвакуировать?
– Да нет. Тут эти гении нечто такое сотворили, что у меня в голове не укладывается. Запустили инфу совсем с иных носителей, и теперь весь мир уверен, что инициаторы этого бума находятся где‑то в районе Байкала. Скандал разгорается.
Следующий вопрос последовал одному из молодых Арчивьелов:
– И как отнеслась к воззванию молодежь?
– Невероятная активность! – захлебываясь от восторга, стал рассказывать парень. – Причем уникальные ответы с тестами приходят не только от молодых, но и от людей старшего возраста, пожилых, а то и стариков. Они готовы на все, лишь бы без всякой оплаты помочь ближнему. Так что наш мир Голубой Лазури можно считать уже спасенным. Если только эти люди возьмутся за наведение порядка на планете, жизнь станет здесь не хуже, чем в мире Зелени. Только надо им помочь. Чем быстрей, тем лучше.
Торговец скептически посмотрел на целителя третьего уровня и хмыкнул:
– И как эта помощь должна выглядеть? И кто будет ее осуществлять?
– Конечно, ваше сиятельство! – даже удивился Арчивьел такому непониманию. – Мы только попытаемся скоординировать действия и наметить точки сбора. Остальное уже в компетенции человека, проходящего в иные миры.
Повисла напряженная пауза, во время которой казалось, что сейчас Дмитрий вскочит со стула и начнет метаться по тесной келье с причитаниями и обвинениями в адрес слишком инициативных учеников академии. Но произошло неожиданное: граф спокойно встал и, двигаясь в сторону так и оставшихся в коридоре родственников и близких, проговорил:
– Ладно, давайте попробуем. Координируйте! Только сделайте так, чтобы финал всей операции пришелся на период недели через две, не меньше.
И уже после того, как оказался в пустой келье, стал распоряжаться:
– Хотрис, закрой дверь на засов и никого не впускай. Лена, в случае опасности начинай изо всей силы тормошить наши тела. Ну а мы начнем поиск.
Причем впервые поиск они проводили совершенно раздельно. Вначале Александра закрывала глаза и пыталась четко себе представить лицо и всю фигуру своего последнего работодателя. Затем, входя в транс, использовала свой поисковый орнамент силы, внимательно присматриваясь к показавшемуся в ее сознании месту. При этом она могла вслух рассказывать о своих наблюдениях, а когда определилась с точным местом, туда немедленно отправился и Торговец в режиме мелькания.
Павел Павлович и в самом деле оказался великим мастером перевоплощений. В данный момент он сидел в прозрачной кабинке одного из дешевых интернет‑кафе и довольно активно вел переписку и переговоры со своими агентами. Кафе располагалось в самом криминогенном районе, где жили только выходцы из Турции, да и сам бывший шеф распавшейся конторы непостижимым образом выглядел как истинный турок. Порой и восклицал нечто громкое на турецком. То есть он сразу заставил мысленно завистливо мычать от увиденной маскировки.
Потом еще выяснились иные важные детали: оказывается, в данный момент шла подготовка к смертельной кровопролитной войне с врагами. А в роли врагов выступала клика под руководством Каралюхова Бориса Викторовича. Бывший агент‑миллионер Бонке собрал к себе под крылышко целую свору самых маститых и жестоких подельников и в последние дни настолько достал своего начальника, что тот позабыл и про Торговца, и про сбежавшую Александру, а задался целью только одной: уничтожить Каралюха. Причем даже последняя неудача с перехватом выкупа и тотальный арест почти всей армии, присланной «москвичом», его не сбивали с направления главной атаки.
Каралюхова с его людьми удалось загнать в труднодоступный поселок среди гор, где те заняли последние рубежи обороны, намереваясь сражаться до конца. Хотя причина такого поражения оказалась до банальности проста: у миллионера Бонке все‑таки кончились деньги. Тогда как старый зубр внешних спецопераций мог спонсировать подобные войны еще долгие десятилетия. Наворованных и прикарманенных средств ему хватало с лихвой.
Назревало неслабое сражение.
И у Торговца имелось два варианта воздействия на развитие событий. По первому он мог схватить, а потом и закинуть в зинданы всех основных лиц предстоящей войны. Но дело осложнялось переполненностью тех самых зинданов. В них до сих пор допрашивали или томили захваченных сторонников халифа. А значит, пришлось применить второй вариант, на который Александра хоть и поморщилась, но все‑таки согласилась: слить всю подробную информацию по Павлу Павловичу и Каралюхову специальным силам правопорядка Германии.
– Хотрис, открывай дверь!
Пришлось спешно возвращаться в операторскую. После чего графиня присоединилась к аналитику и его гениальным помощникам, а Дмитрий, только лишь в компании с юным стажером, побывал возле зинданов герцогства Томной Печали. Там они подобрали к себе на железного коня Василия, Курта и Сильву, нескольких целителей, участвовавших в допросах, и уже все вместе вновь вернулись в обитель Желтых Грез.
Вот тогда уже работа с подачей материалов куда и как следует пошла полным ходом. Тем более что юные гении из академии на всякий случай заранее заготовили еще несколько каналов для передачи информации. Вскоре органы правосудия получили конкретные данные о длинных цепочках серьезных преступлений, по которым они стали проводить массовые аресты. Это что касается подручных халифа и его компаньонов по черному бизнесу киднеппинга. Причем сразу оглашались факты ареста Рифаила и давались угрозы оставить пленников у себя, если машина правосудия начнет буксовать на взятках и укрывательстве. То есть впервые в мировой истории получилась парадоксальная, а может, и комичная ситуация при захвате заложников: если вы не арестуете других, которые еще на свободе, то мы не выдадим вам первых, которые уже в тюрьме. Причем местоположение любого преступника указывалось с точностью до миллиметра. Хочешь не хочешь, а арестовывать пришлось.
По поводу войны между шефом конторы и его родным агентом германским властям пришлось изрядно попотеть. Но тут с лучшей стороны показали себя военные, в течение нескольких минут поднявшие армию в ружье и проведшие натуральные крупномасштабные учения, максимально приближенные к боевым. Нелегальные вояки были смяты превосходящей силой и пленены в течение одного часа. Причем попали в кандалы и оба предводителя войск. Несмотря на свою пронырливость, везучесть и настороженность, даже косивший под турка Павел Павлович оказался схвачен, обыскан и упакован в арестантскую робу. А уж Каралюху в его поселке и деваться было некуда.
Вот так и закончилась месть графини Светозаровой своим главным обидчикам. Хотя надеялась почему‑то, что те обязательно погибнут при аресте, пытаясь сопротивляться. Так что итогом последнего удара она осталась недовольна:
– Ну дадут этим гадам пожизненный срок. Ну будут они кашу темную жрать долгие годы. А толку? Они ведь сами столько людей уничтожили, что им и часа жить нельзя на этом свете. Где же справедливость?
Торговец лишь уныло пожимал плечами:
– Что теперь делать? Не подсыпать же им яду в ту самую кашу.
Судя по виду Александры, она бы и перед таким шагом не остановилась. Но раз супруг конторских крыс травить запрещает, то и ладно, может, и само как‑то утрясется. В тюрьмах ведь тоже долго не живут. Порой…
Может, именно поэтому, когда основные события остались позади, Сильва, глядя на свою нахмуренную подругу, вдруг предложила:
– А давайте устроим пикник на природе! Расслабимся от всей души! И не где‑нибудь, а на наших законных землях в Лудеранском лесу. Мы, бароны, приглашаем всех к нам в гости!
Василий сразу поддержал свою супругу:
– Отказы не принимаются! Правда, сразу хочу предупредить: условия там не царские и пикник мы будем устраивать прямо на донжоне нашей единственной крепости в лесу. Причем крепость, судя по картинам, – настоящая сказка величия и неприступности. Только давайте еще и Дану с Петром захватим.
Все перевели взгляды на сосредоточенно задумавшегося Торговца, а Хотрис даже в нетерпении схватил своего наставника за руку:
– Прыгаем?
– Хм! Вам бы только прыгать. А то, что у меня на это полнакопителя уйдет? Забыли о тамошних сложностях?
Курт шагнул вперед и неожиданно заговорил с явным немецким акцентом:
– Не жадничай, Дмитрий! Мы тебе целых два накопителя потом вернем. Тем более что ты обещал нам наши угодья показать, когда на Земле все закончим. Как гласит русская пословица: «Дал слово – держи, вылетело, не поймаешь, а за двумя зайцами погонишься – и синицы в руках не останется». И только не надо напоминать, что обещанного три часа ждут.
– Опять ты все перепутал! – воскликнула Александра. – Такого нагородил, что сам не понял. Тоже мне знаток русских пословиц. И в самом деле, Петрухи на тебя нет.
Тогда как Елена почему‑то поинтересовалась у немца, пока все вокруг посмеивались и обсуждали услышанное:
– Ой, вы так смешно говорите! А откуда пословицы знаете?
– Специально изучаю, – степенно отвечал Курт. – В свободное от работы бароном время.
– А в вашем замке и в самом деле настолько интересно?
– Сам не был, врать не стану. Но вот людей, у которых после осмотра крепости челюсти навсегда отвалились, – точно видел. Бедняги.
Видимо, Елена представила себе таких бедняг без челюстей и сама рассмеялась. Впервые рассмеялась с того самого момента, как оказалась на свободе.
Естественно, что после такого действа сердце Торговца дрогнуло и он окончательно решился на экскурсию для всех в центральную крепость Лудеранского леса.
– Уговорили! – Под восторженные вопли баронов никто не слышал, кроме супруги, как граф Дин бормотал себе под нос: – Развеяться в любом случае не помешает. Потом, надо и в самом деле глянуть, что там творится. Ну и заодно подарки гарнизону и свежих припасов подбросим. Порадуем вояк! В любом случае это зачтется.

Эпилог

В столице империи Рилли, а вернее, на ее главных императорских складах переполох начался со скоростью пожара и уже через час достиг своей кульминации. Зато все заказанное по высшему повелению оказалось свезено и сложено на главной площади складских территорий. Выполняя распоряжение императора, снабженцы старались как никогда. Но еще и добавочный интерес присутствовал: впервые они ожидали увидеть, как за товаром прибудет великий Торговец и все эти ящики, мешки, бидоны и корзины одним махом заберет с собой для героического гарнизона крепости в Лудеранском лесу. Туда пищу доставляли редко, как и смену отслужившим свой срок воинам: раз в полгода. Поэтому изрядно интриговало предстоящее событие и возможность невиданного зрелища. По утверждениям большинства служивых, такую массу товара и на двух караванах переправить невозможно.
Да только Дмитрий Светозаров таких обсуждений не слышал. Оставшийся час он потратил на полное вооружение своей супруги и хозяев Лудеранского леса максимальным количеством личного оружия. Ну и плюс еще кое‑какой запас с собой прихватил. Не остались без средств пассивной защиты и остальные приглашенные: Елену облачили в хорошо знакомый и проверенный сюртук. Нечто подобное получили и все молодые целители из академии, а также с десяток откликнувшихся на приглашение монахов обители Желтых Грез. Казимир Теодорович, пожалуй, остался единственным, кто не взял ни оружия, ни даже простенького бронежилета. Утверждал, что с ним и раньше ничего плохого не случалось, а уж при такой охране вокруг и подавно не случится.
Сбор состоялся, как и поэтапная переброска всех людей, все на тех же складах. А когда уже все стояли возле пирамид из мешков и штабелей из ящиков, прозвучала напутственная речь‑инструкция одного из старых офицеров крепости, прослужившего в лесу более десяти лет. Кстати, он тоже решил воспользоваться уникальной возможностью и побывать в крепости. Проведать, так сказать, места собственной боевой славы и старых товарищей. Причем вся инструкция оказалась как нельзя более короткой и доходчивой:
– Слушаться беспрекословно командиров и дозорных на башнях. Если кто во время тревоги не уберется с наружных стен в саму крепость, пойдет на корм кайрегам. Так что глухим и нерасторопным советую сразу остаться здесь.
Кажется, такое выступление Елену впечатлило; пока все сдвигались вокруг Торговца, она спросила у него еле слышно:
– Димусик, там и в самом деле так опасно?
– Ничего не бойся. Ты, главное, от меня никуда не удаляйся, и все будет в лучшем виде. Ну и Саша за тобой будет присматривать вместе с бравыми баронами.
А потом наступил и час представления для жмущихся за углами складов интендантов его императорского величества. Загремело, загрохотало, ослепительные вспышки заставили глаза непроизвольно закрыться, а потом толкнуло в лицо упругим теплым воздухом. А когда глаза вновь обрели возможность рассматривать, то ни людей, ни товара для двух караванов на площади не осталось.
Тогда как в далекой крепости, под перезвон заполошной тревоги (дозорные сразу заметили необычное явление, да и сильный гром этому предшествовал), на внутреннем дворе появились неожиданные гости. Да и еще и с грудами продуктов.
Первой, по какому‑то наитию, заговорила Дана:
– Господа бароны, принимайте временное командование крепостью! Всем остальным приступить к переносу и складированию доставленных продуктов. Кому сей труд не по силам – становится в сторону к стене и не мешается под ногами! Веселей, ребятки, веселей!
Все задвигались, выполняя более конкретные распоряжения баронов, прибывшего офицера‑ветерана и появившегося во дворе местного коменданта гарнизона. Поэтому никто вначале не обратил внимания на самое главное: отсутствие непосредственно Торговца и его юного стажера. Только Елена, растерянно озираясь по сторонам, пыталась нащупать что‑то перед собой руками и приговаривала:
– Где они? Куда они пропали?
Пытаясь унять выскакивающее от тревоги из своей груди сердце, Александра приблизилась к родственнице мужа и, обняв за плечи, отвела в сторону со словами:
– Ничего страшного. Наверняка Дима с Хотрисом куда‑то заскочили по своим делам или отвлеклись на что‑то интересное. Это иногда случается. Скоро вернутся.
– А если не вернутся? – побледнела Елена.
Графиня Светозарова постаралась все перевести в шутку:
– Значит, будем здесь осваиваться сами и отвоевывать этот лес у злобных кайрегов. Вот забава начнется!
Несмотря на ровный тон, две пары женских глаз уже были полны слез, готовых пролиться при первом же всхлипе. Ни о какой забаве не могло быть и речи. Начинался очередной виток странных, непредвиденных приключений.

Конец четвертой книги